Немой свидетель
Вечеринка у Вовы была в самом разгаре. Квартира была наполнена гулом голосов, табачным дымом и запахом пива. Чепе сидела в углу на табуретке, сжимая в руках банку с газировкой, и старалась быть как можно менее заметной. Она наблюдала.
Валерий был в центре внимания. Он не был душой компании в привычном понимании – не горланил песни и не разливал алкоголь. Но он был тем, к кому все тянулись. Он рассказывал о Москве без хвастовства, с юмором описывая трудности, и ребята слушали его, ловили каждое слово. Даже Марат, отложив в сторону свою браваду, внимательно слушал про «правила выживания» в столице.
«Он свой, – поняла Чепе. – Но он другой. Он прошел через что-то, что дало ему силу, не похожую на силу Зимы. Силу спокойной уверенности».
Вдруг Валерий поднял глаза и встретился с ней взглядом. Он что-то сказал ребятам, отшутился и, взяв две новые банки с напитком, пересек комнату, чтобы сесть рядом.
– Не скучно? – спросил он, протягивая ей одну из банок.
– Нет, все в порядке, – она приняла банку, поблагодарив кивком. – Интересно послушать.
– Да уж, не знаю, насколько это интересно по сравнению с учебниками, – он усмехнулся.
– Иногда реальные истории полезнее учебников, – парировала она.
Он снова посмотрел на нее с тем же любопытством.
– А ты много знаешь о реальных историях, Василиса?
Прежде чем она успела ответить, дверь распахнулась. В квартиру вошел Зима. Неспешно, как хозяин. Веселье мгновенно поутихло. Все взгляды устремились на него, полные уважения и страха.
Зима окинул компанию холодным взглядом, который на секунду задержался на Валерии.
– Турбо. Вернулся. Слышал, ты в столице преуспел.
– Не жалуюсь, Вахит, – спокойно ответил Валерий, не вставая. Его поза оставалась расслабленной, но в глазах вспыхнула стальная искорка. – Заскочил проведать стариков.
– Это правильно, – Зима медленно прошелся по комнате. Его взгляд упал на Чепе, и в его глазах мелькнуло что-то острое, вычисляющее. – А наша... студентка. Тоже историю слушаешь? Может, свои расскажешь?
В комнате повисла напряженная тишина. Чепе почувствовала, как по спине бегут мурашки. Зима проверял ее. И проверял Валерия, наблюдая за его реакцией.
– Мои истории скучны, – тихо, но четко сказала она. – Учеба, книги.
– Книги, – растянул Зима, подходя ближе. Он остановился прямо перед ними. – А я вот нашел одну интересную книжку. Старую. На чердаке, когда ремонт делали.
Он медленно достал из внутреннего кармана дубленки небольшой, потрепанный блокнот в клеенчатой обложке. Чепе замерла. Она узнала его. Это был дневник ее снов. Тот самый, который она прятала в своей квартире. Она не заметила его пропажи.
Он был у нее в квартире. Он обыскал ее вещи.
– Любопытные рисунки тут, – Зима не открывал блокнот, а лишь похлопывал им по ладони. – И записи. Про какого-то повешенного. Про льдину... И про птицу в клетке. Это твое творчество, Василиса? Или... Чепе?
Имя, произнесенное его ледяным голосом, прозвучало как приговор. Вова нахмурился. Марат удивленно поднял брови. Валерий, сидевший рядом, напрягся, его взгляд стал острым и внимательным.
Чепе не могла дышать. Ее тайна, ее самая сокровенная боль, была у него в руках. И он играл с ней, как кошка с мышкой.
– Это... это просто глупые стихи, – выдохнула она, чувствуя, как предает саму себя, свое предназначение.
– Стихи? – Зима притворно удивился. – А мне показалось, это похоже на шифровку. Или на донос.
Он повернулся к Валерию.
– А ты что скажешь, Турбо? Ты человек бывалый. Как думаешь, что значит, когда девчонка, называющая себя одним именем, в своих тетрадках рисует висельников и пишет другим?
Валерий медленно поднялся. Он был чуть ниже Зимы, но его спокойная уверенность делала их равными.
– Я думаю, Вахит, что у каждого есть вещи, которые он хочет оставить при себе. Особенно у тех, кто приехал из далека и пытается начать жизнь с чистого листа.
– Чистый лист? – Зима усмехнулся. – Бумага-то вся в кляксах. И пахнут эти кляксы... проблемой.
Он наклонился к Чепе, понизив голос до шепота, слышного только ей и Валерию.
– Твой «чистый лист» пахнет страхом, девочка. И я знаю, чей это страх. Того, кто тебя искал. Он уже здесь. В городе. И он очень хочет завершить то, что начал тогда.
Он выпрямился, сунул блокнот обратно в карман и, бросив на всех оценивающий взгляд, повернулся к выходу.
– Продолжайте. Развлекайтесь. – На пороге он обернулся. – И, Турбо... не задерживайся надолго. В твоем отсутствии здесь многое изменилось. Не наступи на чужую территорию.
Дверь закрылась. В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь шипением открытой банки. Все смотрели на Чепе. С подозрением, с вопросом, со страхом.
Она не видела их взглядов. Она смотрела на дверь, за которой скрылся Зима. Он не просто угрожал. Он сообщил ей страшную новость. Ее преследователь был уже здесь. В городе. И Зима, похоже, знал об этом. Возможно, даже был с ним в сговоре.
Она поднялась, ее ноги были ватными.
– Мне... надо идти.
Никто не стал ее останавливать. Она вышла в подъезд, прислонилась к холодной стене и закрыла глаза, пытаясь совладать с паникой.
Шаги позади заставили ее вздрогнуть. Она обернулась, готовясь к худшему.
На пороге квартиры Вовы стоял Валерий. Его лицо было серьезным.
– Василиса... или как тебя там, – сказал он тихо. – Ты влипла во что-то очень серьезное. И, кажется, я тоже только что в это влип. Давай поговорим. Начистоту.