Отзвук мотора
Прошла неделя с разговора у Зимы. Чепе старалась вести себя тихо и неприметно: ходила на подготовительные курсы в институт, покупала продукты и возвращалась в свою квартиру. Она привыкла к постоянному ощущению наблюдения — иногда это был быстрый взгляд Марата из-под капюшона его синей куртки, иногда просто чувство, что за ней следят. Но ее не трогали.
Сны, однако, не отпускали. Они стали более тревожными, но менее ясными. Теперь она не видела повешенного, а лишь слышала звуки: настойчивый, ритмичный стук, похожий на работу мотора, и голос, который сквозь толщу льда и воды звал ее. Не по имени, а просто: «Эй! Слышишь?»
Однажды, возвращаясь с курсов, она решила срезать путь через промзону, примыкавшую к их району. Заброшенные цеха, ржавые конструкции и гудящие трубы создавали сюрреалистический пейзаж. И тут она снова услышала этот звук — не во сне, а наяву. Низкий, вибрирующий гул, исходящий из-за забора с выцветшей надписью «Авторемонтная мастерская №2».
Любопытство пересилило осторожность. Она нашла в заборе щель и заглянула внутрь. Во дворе, заваленном запчастями, стоял старый, некогда белый «Жигули» шестой модели. Капот был открыт, а из его недр торчали ноги в засаленных штанах. Ритмичный стук исходил именно оттуда — кто-то что-то яростно колотил молотком.
Вдруг стук прекратился. Из-под капота выполз мужчина. Лет пятидесяти, крепкий, с обветренным лицом, испачканным машинным маслом. Лицо было не грубым, а уставшим и невероятно сосредоточенным. Он вытер руки о ветошь, его взгляд случайно скользнул по забору и на секунду задержался на щели, где стояла Чепе. Их глаза встретились.
И в этот миг в голове у нее все перевернулось.
Видение нахлынуло, не погружая ее в сон. Прямо здесь, у ржавого забора. Она увидела не его, а себя со стороны. Она, маленькая, лет девяти, в рваном платьице, бежит по темной улице. За ней гонится тот самый мужчина с холодными глазами. Она спотыкается, падает. И тут из-за угла выезжает эта самая белая «шестерка». Из нее выскакивает молодой парень в спортивном костюме, с смелым и дерзким взглядом. Он не бьет преследователя, а просто становится между ним и девочкой, что-то кричит. Его лицо... это был он, но моложе. Лет на двадцать. А рядом, из-за руля, смотрит тот самый мужчина, что сейчас стоял перед ней — старше, суровее, но тот же. Механик.
Видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Чепе, опершись о забор, пыталась отдышаться. Он? Этот замасленный механик был там, в ту ночь? Он был частью ее прошлого?
Мужчина подошел к забору, не сводя с нее любопытного взгляда.
– Ты чего там прилипла? – спросил он. Голос у него был хриплый, но беззлобный. – Ищешь кого?
– Я... я просто шла, – выдохнула она. – А этот звук...
– А, стук, – он усмехнулся. – Это я с «железным конем» разговариваю. Иногда только так он меня понимает.
Он снова внимательно посмотрел на нее, и во взгляде его мелькнуло что-то узнающее, настороженное.
– Слушай, а мы тебя... Ты не та самая девочка? С Соколиной улицы? Лет восемь назад?
Сердце Чепе замерло. Он помнил! Он помнил ее! Она готова была повернуться и бечь, но ноги не слушались. Она могла солгать, назваться Василисой, спрятаться. Но этот человек был единственной нитью, ведущей к ее прошлому. И чтобы получить правду, нужно было дать что-то взамен. Часть себя настоящей.
– Я многое не помню с того времени, – сдавленно начала она, глядя ему прямо в глаза. – Но меня тогда... меня звали Чепе.
Она сознательно использовала свое детское прозвище, имя, которое связывало ее с Соколом, с самой сутью того, кем она стала после того побега.
На лице мужчины что-то дрогнуло. Удивление? Признание?
– Чепе... – переспросил он, пробуя звук. – Слушай, Чепе... Тот парень... мой сын, Валерка, он тебя тогда в машину загнал, пока я того... пока я с твоим хвостом разбирался. Потом мы тебя в центр отвезли, к людям. Больше не видели.
От его слов в голове у Чепе что-то щелкнуло. Обрывок памяти, горячий и резкий: запах бензина и старой кожи в салоне машины, и молодое, испуганное лицо парня, прижимающего палец к губам: «Тише, сиди тише...»
– Ваш сын... – проговорила она, едва слышно. – Как он...?
– Да жив-здоров, – мужчина махнул рукой, но его глаза стали серьезными. – Валерка мой парень правильный, не чета нынешним шпане. – Он кивнул в сторону района, где царствовал Зима. – Он за чистотой следил, не давал беспредельщикам наш универсам терроризировать. Потому его и прозвали Турбо – за то, что любую несправедливость, как турбина, на разгонял. Но с такими, как Зима, на разгон не выйдешь. Потому Валерка и смылся в Москву, на заработки. Честным путем, чтоб мараться не пришлось.
– Спасибо вам... – тихо, но искренне сказала Чепе. – За тогда.
– Не за что, девочка, – он снова стал серьезен. – И запомни: ты меня не видела, а я тебя. И Валерку ты не знаешь. Для твоей же безопасности. Зима и его ребята – они как болезнь. Лучше с ними дела не иметь.
Он развернулся и ушел обратно к своей машине. Чепе медленно побрела прочь, ее разум бушевал. Она нашла ниточку. Отец Турбо. Он спас ее тогда. И он боялся. Боялся настолько, что просил забыть эту встречу.
Теперь у нее было имя. Турбо. Валерий. Парень, который когда-то бросил вызов тому, что теперь правило ее жизнью. И он был далеко. Лед тронулся, открыв под собой не ответы, а новую, еще более сложную загадку.