Казанский привкус ветра
Автобус, подпрыгивая на очередной колдобине, окончательно вернул Чепе к реальности. За окном проплывали унылые зимние пейзажи, сменившие знакомые чувашские просторы. «Чебоксары – Казань». Табличка на въезде в город заставила ее сердце екнуться. Здесь все было иным: ритм, воздух, сама энергия города чувствовалась более плотной и напряженной.
Она достала из рюкзака потрепанный блокнот в кожаном переплете – свой дневник видений. Размашистым почерком она записала: «Видение от 18.12. Юноша на холме. Кастет. Воздух, ветер, 10 птиц. Фраза: "Когда отдает льдина..."». Она вновь перечитала слова. Льдина... Что он мог иметь в виду? Лед на Волге? Замерзшее озеро? Или что-то метафорическое?
Казань встретила ее серым небом и пронизывающим ветром, который буквально соответствовал стихии Воздуха из ее сна. Девушка натянула капюшон черной куртки – подарка Антона – и, сверившись с бумажкой, пошла к адресу, который ей дали. Это был не общежитие, а малосемейка на окраине, которую «Сокол» арендовал через старые связи. «Своя крыша над головой – меньше вопросов», – сказал тогда Черный Сокол.
Квартира оказалась скромной, но чистой. Чепе бросила сумки на пол и подошла к окну. Вид был на типовые панельные дома и промзону вдали. Чувство одиночества накатило внезапно и сильно. Не было рядом Илемпи, не слышно было смеха ребят с базы, не долетал запах домашней еды.
«Вӗҫсе кай, чӗппӗм...» – прошептала она завет отца. Но было страшно.
Чтобы заглушить тоску, она решила прогуляться, разведать обстановку. Улицы были полны жизни, но эта жизнь была иной, более резкой и быстрой. И именно в этой суматохе она впервые увидела их.
Трое парней вышли из подъезда соседнего дома. Они не кричали и не шумели, но их было видно за версту. Осанка, взгляд, манера держаться – все кричало о том, что они здесь хозяева. Один, помоложе, был одет в дорогую синюю куртку, броскую и новую. Другой, постарше, лет двадцати пяти, был в темной дубленке, его лицо было непроницаемым и спокойным. Но больше всего Чепе поразил третий. Мужчина лет сорока, с обветренным, жестким лицом, на котором читалась усталость не от бессонной ночи, а от войны. Он был одет в поношенную армейскую куртку-афганку, и в его прямой осанке и собранности чувствовалась военная выучка.
Чепе замерла, инстинктивно прижавшись к стене. Ее взгляд скользнул по ним. Но ее внимание привлек старший из молодых, тот, что в дубленке. Не его лицо, а его... аура. Тот самый холодный, уверенный ветер с ее сна. И вдруг, парень в синей куртке резко повернул голову и посмотрел прямо на нее. Его взгляд был быстрым, оценивающим, как у хищной птицы.
«Синий цвет... Холод, уверенность, контроль», – пронеслось в голове у Чепе. Она резко опустила голову и пошла в противоположную сторону, чувствуя на спине его пристальный взгляд.
Вечером, сидя в тишине пустой квартиры, она снова открыла дневник. «Казань. Встретила троих. Старший в дубленке – похож на ветер из сна. Парень в синей куртке – совпадение? Они местные, чувствуется власть. А тот, в военной форме... с ним страшнее всего. Нужно быть осторожнее».
Ее мысли прервал стук в дверь. Негромкий, но настойчивый. Сердце ушло в пятки. Рука сама потянулась к скрытому карману куртки, где лежал небольшой складной нож – подарок на семнадцатилетие.
– Кто? – спросила она, не открывая.
– Соседи. Открывай, поговорить надо.
Голос был молодой, самоуверенный. Чепе медленно повернула ключ. В проеме стоял тот самый парень в синей куртке. Вблизи он казался еще моложе, лет восемнадцати, но глаза смотрели насквозь, пренебрежительно.
– Чего шпионила, чувиха? – сразу перешел к делу он, заходя в квартиру без приглашения и оглядывая ее беглым, привычным взглядом.
– Я не шпионила. Я новенькая, просто смотрела по сторонам.
– Ага, щас. Ты на Зиму как уставилась. Я, Марат, тебя запомнил. Слышь, тут территория наша. Чужие, кто без спроса, долго не задерживаются. Поняла?
Он подошел ближе. От него пахло дорогим парфюмом. Чепе не отступила ни на шаг, глядя ему прямо в глаза. Ее янтарные глаза, обычно теплые, стали холодными, как лед.
– Поняла, – тихо сказала она. – Теперь ты понял, что без приглашения в чужой дом не заходят?
Марат ухмыльнулся, явно развлекаясь.
– О, дерзкая. Люблю таких. Ладно, ознакомительная прошла. Запомни: я – Марат. А там, – он кивнул в сторону окна, – мой братан Вова, он воевал, с ним шутки плохи. И есть Зима – Вахит. Если что-то понадобится, – он цинично осклабился, – не понадобится. Держись от нас подальше.
Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Чепе прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат колени. Это была не просто грубость. Это была демонстрация силы. И она попала в самое пекло. Теперь она знала их имена: Марат в синей куртке, Вова в афганке и Зима - Вахит.