Глава 28
Что меняет людей? Почему в одночасье они из милых и улыбчивых превращаются в темных существ, готовых причинить тебе боль? Словно в них сами демоны, как в сериале «Сверхъестественное», вселяются и делают такие вещи, что их за это проще покарать. Применить пытки, так как смерть для них будет являться лишь спасением, наградой. Слишком легко они отделаются, а так не должно быть. Каждый должен понести наказание за содеянное. Жаль только, что за такое издевательство над человеком тебя самого может ждать суровая кара. Обязательно же все раскроется рано или поздно. Следы замести не получится. Пострадает тот человек, что решится на такое. Сделает страшное во имя того, кому причинили боль. Будь вот это все ненаказуемым, можно было и позволить Чону совершить акт насилия над сводным братом. Так как он все же порывался найти его и еще раз пересчитать ребра. А то сбился, когда ударил несколько раз по ним. Только вот я его все время останавливала, не отпускала от себя. Просто еще теснее прижималась и не давала пошевелиться. Даже уснуть не могла толком. Глаза конечно слипались все время, но с трудом держала их открытыми. Мучая саму себя таким образом. Ведь так не хотелось, чтобы Чонгук вновь загремел во французскую тюрьму. В следующий раз за тяжкое преступление одного имени моих родителей будет недостаточно. Он окажется там надолго, пока адвокат не вытащит его оттуда. Вряд ли парень будет рад вмешательствам отца. Тот, должно быть, отречется от старшего сына после такого. Так как рассказ Чона тогда в особняке говорил о том, что Ким всегда старшего поддерживали, верили ему во всем, помогали. Он для них самый лучший из детей. За него горой готовы встать. И если раньше такое отношение к сыновьям мне нравилось. Тэхен же являлся тем, кого я люблю без памяти. Тем, с кем хочу провести остаток своей жизни. То сейчас, когда все маски уже сняты, показано истинное лицо этого человека, кроме ненависти, презрения, тошноты он у меня ничего не вызывает. Как столько лет я могла обманываться? Не замечать очевидных вещей? Жить словно в иллюзорном мире, где феи и эльфы летают вокруг меня. Все такое милое, волшебное, в розовых тонах. Где никогда не будет бед, несчастий, неприятностей. Замечательная такая сказка, в которую ты попал по собственной воле. Сотворил ее на основе своих фантазий, желаний, предпочтений. И все вроде бы прекрасно, невероятно. Но тут налетает какая-то буря в твоем Изумрудном городе и срывает занавес, коим ты себя оградил от окружающего мира. Разбиваются твои розовые очки, исчезают сказочные существа, пропадает вся магия. Только суровая реальность. Вся правда теперь у тебя перед глазами. Лучший друг оказался тем еще ублюдком, что мог изнасиловать, а ему бы никто не помешал. Всего каких-то несколько минут, и все было бы кончено. Моя жизнь разрушена. Самое страшное случилось. Стала жертвой насильника. Беззащитной девушкой, над которой надругались. Как бы потом смогла нормально жить? Как бы на мир смотрела? Какими, мать его, глазами? Забившись в угол и вздрагивая от каждого шороха, от каждого звука? Рассыпаясь по кусочкам, которые очень трудно собрать воедино? Существуя, просто существуя в этом мире? Мечтая его покинуть от того, что ты не справляешься с тем, что с тобой произошло? Возможно даже кошмары подпитывают тебя совершить грех. Взять его на душу. Но так хотя бы ты избавишься от того, что мучает тебя. Прекратишь все это. Навсегда. Уйдешь из мира реального. Попадешь... да куда угодно. Неизвестно, где будет моя душа после смерти. Главное, что все закончится. Еще одна жертва исчезнет, еще один мерзавец останется на свободе. Стану просто цифрой в статистике тех, кому причинили боль. Кого изнасиловали. Кто потерял всякий смысл в жизни. Саму жизнь. За нее ведь не стоит теперь и держаться.
Вот так и началась моя первая истерика. С рассуждений о том, что со мной могло произойти. Как мне никто не помогает, Тэхен делает страшные вещи с моим телом. Тем самым отравляет, затуманивает мой разум. Перестаю воспринимать окружающий мир, ухожу полностью в себя. Воздвигаю вокруг стены, которые никто не способен разрушить. Об этом я и говорила Чонгуку, когда он все же нарушил молчание. Захотел услышать мой голос, узнать о самочувствии. Может мне нужно что-то, чего-то не хватает. И вот лучше бы он молчал в тот момент. Не раскрывал рта. Так как вроде бы успокоившись, провалившись в такой блаженный сон, меня снова затрясло. Да так сильно, с применением силы (дала ему пощечину). Пришлось успокаивать ни одному ему. Лиса приносила снотворное в стакане с водой, который я выпила без каких-либо подозрений. Глаза закрыла, разум отключила. Наконец-то отключилась, перестало накрывать меня волной истерики. Первой волной, ведь вторая была не за горами.
Случилась она тут же, как я проснулась. Услышала голоса рядом с собой и прислушалась к ним, не давая о себе знать. Пусть думают, что еще под действием снотворного нахожусь. Лиса и Чонгук ничего не заметили, продолжая дальше говорить. Повышая тон, потом вновь шепчась. Проскальзывали в разговоре все наши имена. Особенно мое и Тэхена. Ким, оказывается, после избиения дождался Мину, собрал их вещи и куда-то исчез. Возможно в гостиницу, возможно вернулись они в Корею. По этому поводу и сокрушался Чон. Был не доволен такому повороту событий. Хотелось ему убить старшего братца, что так трусливо сбежал. Раз и пропал. Испарился словно снег в жаркий, летний день. Чонгук намеревался его найти в Париже и сотворить что-то похлеще убийства. К такому он выводу после пришел. Но тут снова вмешалась моя персона. Я не дала ему уйти. Закричала что есть сил «Нет, не ходи». Повторяла и повторяла эти слова как молитву. Как бракованная пластинка, что не может воспроизвести больше ничего, никаких звуков. Это-то и помогло, остановило Чона от опрометчивых поступков. Не должен он делать то, что потом ему боком выйдет. Ни в коем случае. Так и закончилась моя вторая истерика. Больше их не было. Ни одной. И мне спокойнее, и друзья с облегчением вздохнули, когда я перестала кричать, размахивать руками. Только согласились со мной, что пора уезжать из Парижа. Делать здесь нечего. С родителями повидалась, от лучшего друга отреклась, парня не оттолкнула от себя. Подруга только вновь в приключения ввязалась. Теперь уже с Ыну.
* * *
— Желаете что-нибудь выпить? — голос стюардессы раздается чуть не над ухом. От чего вздрагиваю и крепко вцепляюсь в ручки сиденья. Она меня напугала, оторвала от мыслей. Стояла я на ногах, точно бы подпрыгнула выше дерева, забралась бы на самый вверх. — Сок, минералку, кофе? — эта сучка даже не извинилась за свой косяк. Продолжает все также крутиться вокруг меня, предлагая напитки. Я же даже разговаривать с ней не хочу. Просто мне нужно, чтобы все в покое оставили. — Быть может что-то покрепче?
— Она ничего не будет. — грозный, злой голос. Девушка дергается в сторону говорившего, улыбается ему и направляется именно к его креслу. — Мне тоже ничего не надо. Свободны. — проходит мимо меня с недовольным и разочарованным видом, покосившись со злобой в глазах. Ей не понравилось, что внимания совершенно не уделили. Сначала одна пассажирка, не ответившая на вопрос, потом пассажир, нагрубивший ей. Похоже день у нее не удался с самого начала работы.
Мне бы вот и порадоваться от этой ситуации, но не могу. Совершенно не могу выдавить из себя хоть какое-то подобие улыбки. Если и смеюсь, то получается будто снова истерика накатывает. Вновь накрывает меня волной. Друзья уже следят за каждым моим движением, фразой. Подмечают все мои перемены в настроении. Считают, что могу выкинуть все, что угодно. Своеобразные охранники появились, что за спиной сейчас сидят. Рядом в кресле никого со мной нет, не позволила никому сесть. Билет мне выкупили на два места и оставили совершенно одну. Только на такое возвращение в Корею согласилась. Первым меня поддержал Чонгук, что по телефону заказал необходимое количество билетов, назвал номер своей карточки и попросил привезти их по указанному адресу. Даже дня не прошло, как мы поднялись на борт самолета, пристегнулись и стали ждать взлета. Который мог начаться в любую минуту. Раз стюардессы к нам больше не подходят, значит тоже готовятся к полету в Корею. Теперь можно расслабиться, включить музыку в наушниках и провалиться в сон. Не люблю бодрствовать, пока лечу в самолете. Всегда либо слушаю музыку, либо читаю очередную захватывающую книгу. Свой экземпляр на французском языке про приключения Анжелики положила в какую-то сумку, до которой сейчас не добраться. Да и не очень хочется это делать. Лучше немного классики из айпада. Такие мелодии помогают отключиться от всего окружающего мира, уйти от реальности. Бетховен, Вивальди, Бах, Моцарт. Люди, подарившие нам прекрасные композиции, что покорили сердца слушателей. Не знаю вот как у других, но мне они порой помогают. Приносят умиротворение. Благодаря им становится легче.
— Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию. — раздается голос пилота в моем заспанном мозгу. Сначала даже сообразить ничего не могу. Не понимаю, где нахожусь. Почему меня кто-то нежно гладит по щеке. Неожиданно, но так чертовски приятно.
— Дженни. — такой приятный голос, что заставляет мурашки танцевать на теле. Чон Чонгук. Парень, что занял лидирующее, главное место в моем сердце. Да вот сказать этого я ему не могу. Пока не могу. Не уверена, что он это примет. Может и не оттолкнет, так как сам уже попал в ловушку. Но все же остановится на каком-то этапе. — Мы на родной земле. Можем выходить из самолета. — протягивает мне руку. Поднимаюсь с его помощью с кресла, беру небольшую сумочку. — Такси уже ждет на выходе из аэропорта. — под звуки его голоса даже не замечаю, как мы спускаемся с трапа, как проходит расстояние до стеклянных дверей. Проходим мимо огромного количества людей и оказываемся на улице. Запах родного города. Выхлопных труб, сигарет, рамена, фаст-фуда, соджу, приторных духов. Вроде бы так везде. Даже в Париже все это ощущалось. Но здесь все по-другому. Все особенное. — Лиса к Ыну поедет. Поэтому сегодня дома с ней тебя не будет. — его слова до меня сразу не доходят. Спустя лишь несколько секунд. — С тобой побуду я весь вечер. Или...
— Не хочу домой. — хватаюсь за ручку ожидающего нас такси. — Отвези меня к себе. — не дождавшись какой-либо реакции от него, открываю дверцу и сажусь на заднее сидение. Жду его решения, ведь пока что он кладет наши сумки в багажник. Чуть продвигаюсь вправо, чтобы дать ему свободного места рядом с собой. Так как Чон тут же садится и называет адрес своего дома. Я же прикрываю на миг глаза, собираюсь с духом и кладу голову ему на плечо. Он не отталкивает, не просит меня отодвинуться. Просто молча продолжает сидеть неподвижно и смотреть прямо перед собой. Давая мне возможность расслабиться и немного отдохнуть после полета. Ведь после такого происшествия в Париже, силы меня буквально покинули. Постоянно присутствовала какая-то усталость в организме. Будто ему чего-то не хватало. Хотелось иной раз лечь на кровать, закрыть глаза и проспать как можно большее количество суток. Чтобы при этом никто не трогал, не подходил. Даже не думал, меня потревожить. Никогда мыслей таких вот не было. Сейчас же все чаще стали посещать мою голову.
Вот бывает же так жизни, когда все надоедает, все бесит. Хочется исчезнуть, раствориться, навсегда пропасть. Уехать на необитаемый остров и провести там какое-то время. Вдали ото всех, кто окружает. Возможно именно там набраться сил для нового жизненного пути, так как с предыдущего пришлось свернуть. Оставить его где-то по середине. Увидеть перед собой развилку и последовать совершенно не туда, куда тебе всегда указывала стрелка. В противоположном направлении. Прошлое вычеркнуть из памяти, некоторых людей стереть, перестать даже вспоминать о них. Они ничтожны. Они пыль, что скапливается на полочках. Протри мокрой тряпкой, она исчезла. Вот бы и с окружением точно также. Одно движение — ничего и никого нет. Остались лишь те, к кому сердце, душа тянутся. Кто не бросит в трудную минуту, а всегда поможет со всем разобраться. Таких вот единицы, но больше и не нужно. Чем меньше народу знают о твоих проблемах, тем лучше.
— Дженни. — снова этот такой приятный голос. Рука, сжимающая мои пальцы. Теплое дыхание мне в щеку. — Наш конечный пункт назначения. — медленно поднимаю голову вверх и смотрю ему прямо в лицо. Впитываю каждую черточку. Словно запоминая на всю жизнь. Никогда не замечала, что у Чонгука такие черные глаза, в которых озорство так и пляшет. А еще они чернеют от злости или страсти. Становятся очень притягательными и манящими.
Ведь раньше единственный парень, на которого я обращала внимание, был лишь Ким Тэхен. Лучший друг с самого детства, с которым так нравилось проводить время. Который являлся важным человеком в моей жизни. В которого я так быстро влюбилась. Словно в мире больше, кроме него никого нет. Он единственный у меня в сердце. Тот, кто внимания на меня, как на девушку, не обращал. Всегда выбирал каких-то девок, которые в бешенство приходили, стоило ему со мной время провести. Но просто как с подругой, что очень сильно меня бесило и подбивало на определенные действия. С парнем стала встречаться назло Киму, переспала с ним тоже из-за этого. Хотела, чтобы меня приревновал лучший друг. Но этого так и не произошло. И с каждым годом становилось все только хуже. Только я этого не замечала или не хотела замечать.
— Хорошо. — все, что могу сказать на его слова. Отрываю взгляд от его лица и медленно выхожу из такси, тут же попадая под палящее солнце. Уже и забыла, как здесь жарко. Даже вечером температура практически не спадает. Набираю код на замке от калитки. Чонгук мне его назвал, пока вытаскивал чемоданы из багажника машины. Открываю дверцу и прохожу на территорию его особняка. В прошлый раз не удалось как следует рассмотреть пейзаж, теперь желания такого не возникает. Просто молча прохожу к входной двери, поднимаюсь по ступенькам и открываю ключом дверь. Слышу сзади приближающиеся шаги. Чон пропускает меня вперед, заносит чемоданы и оставляет их в прихожей. Подходит ко мне и переплетает наши пальцы. Боже. Когда он стал таким милым, нежным, заботливым? Какие в нем резкие перемены произошли. — Чонгук... я... — тянет меня в сторону кухни, где сажает на высокий стул барной стойки и направляется к холодильнику. Достает оттуда контейнеры с едой, каждый открывает, видимо проверяя, что там в них лежит. После чего одни ставит передо мной, другие отправляет в микроволновую печь с несколькими отделениями. Выбирает определенное время, даже не поворачиваясь ко мне. Да и я не нарушаю молчание. Жду, когда он сам что-нибудь скажет.
Проходит несколько минут, Чон вынимает из микроволновки контейнеры, придвигает ко мне и садится напротив, вручив вилку и кивнув головой на еду. Сколько же всего он достал из холодильника. Два вида салатов, бутерброды, торты, куриная ножка вместе с картофельным пюре, макароны с сыром, запеканка, рыба в кляре, фаршированные перцы. От такого изобилия у меня слюнки текут, и живот урчит. Напоминает о том, что во рту давным-давно не было ни одной крошки. Со всеми этими переживаниями, ударами судьбы совсем забывала поесть. Похоже теперь нужно наверстать упущенное.
— Ешь. — всего лишь одно слово. Не приказ с грубостью, а просто просьба, которой я тут же подчиняюсь. Забираю у него вилку и, подцепив ей немного пюре, отправляю в рот. Закрываю глаза от того блаженства, что охватывает все тело. Боже! Как будто лет сто не ела, а сейчас этим наслаждаюсь. За первой порцией следует и вторая. Потом очередь настает рыбе. И вот я уже доедаю перец, мясо из которого выковыряла, а остальное отложила в сторону. После чего сытая и довольная откидываюсь на спинку стула. — Может еще что-нибудь?
— Нет. — мотаю головой. — Ничего больше не надо. Я наелась. — допиваю остатки сока, что Чонгук мне налил, когда я поглощала четвертый бутерброд. Боялся, что могу подавиться, вот и достал самый большой стакан из шкафчика. Сказав при этом, что выпить мне надо все. — Спасибо тебе, Чонгук. — отодвигаю пустую тару от себя и смотрю на человека, что проявил обо мне такую заботу. Привез в свой дом и не отходил ни на шаг. — Если бы не ты. — с трудом сглатываю, снова возвращаясь в тот день. Париж, лофт, никого нет поблизости, невинный разговор чуть не становится актом насилия. — Тэхен сделал...
— Даже имени его не произноси. — со злости кидает вилку в посудомоечную машину, а контейнеры и вовсе оказываются разбросаны по всей кухонной столешнице. — Этот ублюдок еще свое получит. — кулаки сжаты, желваки ходят на щеках, в глазах полыхает дикая ярость. Парень готов к убийству собственного брата. — Как только найду его, отправлю к праотцам. Получит он по заслугам.
— Чонгук. — я сама его разозлила, сама напомнила. Теперь из-за меня он может попасть в неприятности. Если пойдет избивать Кима, добром это не кончится. Мне не жаль бывшего друга, просто потерять парня не хочу. Дядя Ким точно отречется от младшего сына. Возможно даже как-то накажет. Да только вот Чонгуку на все это плевать. Он об этом не думает. Решает, наверное, в голове что-то о местонахождении брата. — не стоит марать руки об него. Не нужно. — смотрит на меня непонимающим взглядом. Ерзаю на стуле от прищура его чёрных глаз. — Пострадаешь от этого. Отец же обязательно узнает и по головке тебя не погладит. Да и мама Ви ему многое наговорит. — хоть мне и нравится его мачеха, с которой у нас сложилось приятное общение, все же иногда меня от нее что-то отталкивало. Слишком была она идеальная, добрая, милая. Наверное, сын от нее перенял эти качества — быть таким чистым и невинным для всех. — В тюрьме захотел посидеть? — последняя попытка до него достучаться.
— Туда меня точно не посадят. — ехидно улыбается, сложив руки на груди. Неужели, связи там приобрел? — Просто знаю очень хорошо начальника нашего отделения полиции. — отвечает на немой вопрос. — Он сможет вызволить меня оттуда.
— Знаешь. — поднимаюсь на ноги. — иногда меня пугает то, что ты говоришь или делаешь.
— Но ты почему-то не имеешь ничего против этого. — идет следом за мной с кухни. Даже не спрашивает, куда это я направляюсь. А путь свой держу в гостиную, где поднимаю с дивана пульт от телевизора и включаю огромный экран, висящий на стене. — Будем смотреть сериал? — кивает головой на развернувшееся действие по телевизору. Вроде бы там идет «Закрытая школа». Наша корейская адаптация испанского сериала. Данную версию видела лишь пару раз, да и очень давно к кому же. Ведь он уже закончился, а повтор продолжается на каналах чуть ли не каждые полгода.
— Обычный фильм, что есть в твоей медиатеке. — откладываю пульт в сторону и сажусь на диван, облокотившись левым боком об мягкую подушку. Принимаю расслабленную позу, устремив взгляд вперед. — Только не ужастик или боевик. — морщусь. — В жизни и так их достаточно. — он понимает, что я имею в виду. — Комедия была бы в самый раз. — хочу расслабиться, забыть обо всем. О том, что Тэхен чуть было со мной ни сотворил. О том, что пребывала в истерике. О том, что думала о всяких плохих вещах. Что прокручивала в голове сценарий собственного изнасилования. Что плакала и плакала каждую минуту своей жизни. Или кричала нечеловеческим голосом, обхватив себя руками. Нужно от этого избавляться. Вместе с Чонгуком, который уже щелкал по экрану с помощью пульта, выбирая фильм для нашего просмотра. «Игра в Кальмара». Видела уже его с Лисой в кинотеатре в день премьеры. Тогда весь зал был заполнен. Каждый из присутствующих пытался смеяться громче сидящего рядом с ним человека. — Еще до этого фильма не добрался?
— Уже давно вычеркнул его из своего списка «Посмотреть обязательно». В день премьеры. — поворачивается ко мне. — в Нью-Йорке. Ходил вместе... с другом. — какая-то странная заминка между словами у него получилась. Должно быть друг был женского пола. Только вот я ему об этом ничего не говорю. Сам скажет, когда захочет. — Это просто... — резко дергается в сторону, когда раздается звук дверного звонка. — Блядь. — снова и снова кто-то жмет на кнопку. Настойчивый, однако, посетитель у Чона. — Сейчас вернусь. — мило улыбается, после чего выходит из гостиной, не закрыв за собой двойные двери. Поэтому слышу, как он доходит до темно-коричневой двери, открывает ее и... тут же кроет гостя матом. От чего я подпрыгиваю на месте, поднимаюсь на ноги и бегу в коридор, чтобы посмотреть, чем он так недоволен.
— Пошла на хрен отсюда! — Чонгук загораживает кого-то от меня. — Тебя, сука, здесь никто не ждет. — пытается вытолкнуть человека на улицу, но не удается этого сделать. Гостем оказывается невысокая девушка, еле удержавшаяся на высоких каблуках. Светло-русые волосы стянуты в «конский хвост», на ногтях ярко-красный лак. Глаза скрыты за солнцезащитными очками. Одета в легкий сарафан бежевого цвета, черный пиджак и белые босоножки на шпильке. На улице такая жара, а она в таком виде расхаживала по улице. Но это не так сильно привлекает мое внимание. Нет, это мелочи по сравнению с тем, кто стоит рядом с ней. Маленький мальчик, одетый в синий комбинезон, непонимающе оглядывается по сторонам, дрожит и жмется к девушке. Должно быть к своей маме. Когда же он замечает меня, я словно впадаю в ступор. Земля уходит из-под ног. Кажется, будто время остановилось, замедлило свой ход. Ведь смотрит этот мальчуган испуганными, карими глазами на Чонгука.
Глава 34
Бывает ли у вас такое, что кажется будто ничего уже не произойдет за день, а оно раз и случается? То, чего вот совершенно не ждешь, не думаешь об этом, не предполагаешь. Но все же жизнь тебе это подкидывает. Преподносит сюрпризы, которые уж точно не являются для тебя такими уж приятными. Вот отрубленная голова сводного братца может порадовать в любое время — хоть днем, хоть ночью. За то, что сделал этот сучонок, точнее попытался сделать, его как минимум нужно избить до полусмерти. Ведь быть сразу же убитым — это непозволительная для него роскошь. Слишком все это просто для такого ублюдка как Ким Тэхен. Которого я обязательно найду и сверну ему шею, о чем точно Дженни никогда не узнает. Ведь она же хочет меня остановить, не дать совершить эту глупость. Боится глупышка, что могу загреметь в тюрьму, что этому поспособствует отец. Отомстит за причинение вреда или даже убийство своего любимого сына. Что заслуживает любой кары, какая его может ожидать. Он своим больным мозгом додумался навредить девушке, что всегда рядом с ним была. Что ходила за его спиной, как комнатная собачка, слушающая каждое его слово с открытым ртом. Что столько лет любила этого мерзавца, страдая по нему в одиночестве. Ревность даже хотела вызвать, чтобы расшевелить этого идиота. Приняла мои условия сделки, стала встречаться, проводить время в моем обществе. Целоваться, исполнять приказы, делать что-то на спор, даже трахаться. Что в принципе я не заставлял ее делать. Она сама следовала своим желаниям, превращалась в дерзкую девчонку. В ту, какой всегда была до осознания чувств к Киму. Это он поубавил ее пыл. Он превратил ее в чуть ли ни тепличный цветочек, что страшно выставлять на всеобщее обозрение. Не дай Бог научится плохому. И Нини все это терпела, не показывала свою неугомонную сторону. Была той, что хотел видеть рядом с собой Тэхен в качестве лучшей подруги. И вот что же она получила за все это? Каков итог ее ждал? Хороший или плохой? Да просто ужасный. Дженни чуть было не стала одной из жертв насилия. Второй раз за время пребывания в этом французском городишке. Он мог стать тем, кому место за решеткой. В самом темном углу, с крысами и очень «дружелюбными» сокамерниками. Только этот вариант даже не был рассмотрен. Ведь едва увидев Дженни голую на кровати, всю съежившуюся, со слезами в уголках глаз, пелена словно застлила мне глаза. Я уже ничего не различал, все было неважно. Лишь этот урод, склонившийся над ней, задумавший совершить надругательство над ней. Сделать больно до такой степени, что она вполне могла замкнуться в себе, перестать различать окружающий мир, стать просто бледной тенью себя самой. Или того хуже. Самоубийство. Его выбирают в качестве решения всех своих бед. Когда бороться со своим состоянием уже нет никаких сил. Когда кошмары одолевают каждую ночь. Можно же просто выпить чуть больше таблеток, наполнить ванну с водой и залезть в нее. Лишишь себя жизни, покинешь этот мир. Оставишь своих родных и близких справляться с их горем. Будешь для них лишь приятным воспоминанием. И все из-за одного урода, которому ты случайно попалась на пути. Из-за лучшего друга, что поговорить нормально не мог, а решил прибегнуть к крайним мерам. От чего и получил много ударов по всему телу. Даже не помню, куда я его там бил, что задел. Надеюсь, немного повредил органы, и он после этого страшно мучился. Если бы не Дженни, так просто я его не отпустил. Завершить бы процесс наказания убийством. Только вот главнее мне было находиться рядом с девушкой, что полностью завладела моими мыслями. Рядом с той, что хотелось оберегать и защищать, делать ее, твою мать, очень счастливой. Не подпускать к ней больше никаких парней. Чтобы больно ей никто не делал. Ведь такого ужаса еще раз я не перенесу.
За все эти два раза я еле сдерживал свои порывы, чтобы как следует покарать ее обидчиков. Ввязался в драку в подворотнях Парижа, где мог получить удар ножа прямо в сердце. Выплеснул всю свою злость из прошлого на младшем брате. Гаденыш же все это заслужил. Благодаря ему мы с Лисой предотвращали истерики Дженни, когда она просыпалась и видела нас перед собой. Бедная девочка порой казалась совсем обезумевшей. Вся дрожала, раскачиваясь из стороны в сторону, глаза округлила и повторяла словно на сломанной пленке несколько слов. В такие моменты приходилось давать ей чуть больше успокоительного, чем требовалось. Оставлять же ее одну никто не собирался. Мы все следили за каждым ее движением, сменяя друг друга в нашей с ней комнате. И если ночью она спала в моих объятьях, прижимаясь как можно ближе к груди, то днем с ней сидела Лиса, пытаясь отвлечь разговором. Она-то и сообщила о решении Дженни уехать наконец-то в Корею. Вернуться в родные места. Ведь родителей уже увидела, хоть и пробыла с ними не так долго. Все же пришло время покидать Францию. А так как билеты достать для меня не было проблемой, уже через несколько часов мы поднялись на борт самолета и стали совершать полет в Корею. Где по предусмотренному мной плану Дженни должна провести весь вечер в моей компании. Что в принципе и происходит. Только просится она поехать ко мне, с чем я соглашаюсь. Ведь так хотел провести с ней достаточно долгое количество времени. Все же поговорить, объясниться, придти к одному верному решению. Но все это отходит на второй план, когда раздается звонок в дверь. Когда оставляю Дженни в гостиной, а сам иду встречать незваного гостя. Даже вот не посмотрел, кого принесло ко мне в дом. Зря все же этого не сделал. Так как открыв все-таки дверь и посмотрев на человека, стоящего передо мной, все события нескольких дней пронеслись у меня перед глазами. Как в перемотанном фильме. Который чуть позже ставят на паузу. Ведь как еще объяснить то, что я с места не могу сдвинуться несколько секунд.
— Пошла на хрен отсюда! — все же проговариваю спустя пару мгновений, но пришедшая девка словно меня не слышит. В наглую проходит мимо, ведя за собой маленького мальчика. Вот только его мне здесь и ни хватало. — Тебя, сука, здесь никто не ждет.
— Не будь ты таким грубым, Чон. — милая улыбка на губах. Та самая, что когда-то могла меня с ума свести. Сделать чертовски возбужденным, готовым трахнуть ее где угодно. — Здесь же сын находится. Дети в его возрасте впитывают все как губка.
Чертова Цзыйю! Какого хрена она здесь появилась? Что ей вообще нужно? Какие цели она преследует? Показать, как сильно за эти годы она изменилась? Перекрасила волосы, немного похудела, родила ребенка. Даже вышла замуж, судя по ее кольцу на пальце. Жизнь похоже у нее удалась. Так чего же сюда приехала? Зачем помешала мне и Дженни... Черт! Резко оборачиваюсь и вижу Нини, стоящую около двери в гостиную. Лицо искажено гримасой боли, глаза расширены, руки дрожат, даже нижняя губа закусана. Девочка с трудом сдерживает слезы, готовые политься из ее голубых глаз в любую секунду. Ведь смотрит же она на мальчишку, что крепко держится на ногу матери. Ему же незнакомо это место. Ему страшно. Вот он и озиряется по сторонам. Своими каре-зелёными, а не карими глазами. Но не только этим он пошел в своего отца. Черты лица так четко выдают в нем нашу породу.
— Дженни... — с трудом сглатываю ком, застрявший в горле. Так не хочется сейчас этого делать, но все же придется. Ей не нужно находиться здесь. Не нужно видеть и слушать нас. Это не для нее. Позже я обязательно обо всем ей расскажу, но не сейчас. — Уйди отсюда. — стараюсь быть не таким грубым. Немного безразличия в голосе, немного отрешенности. Будто она вмешивается не в свое дело. — Ты нам мешаешь. — самому больно от того, что делаю. А уж какого ей? Хотела побыть рядом с парнем, посмотреть фильм. Теперь же приходиться уходить прочь. Скрываться где-нибудь в другой части дома. Ведь мне стоит разобраться со всей этой ситуацией раз и навсегда. Дать Цзыйю то, что она так давно хочет. — Нини. — одного этого слова достаточно, чтобы девушка развернулась на пятках и быстрым шагом стала удаляться от нас на кухню. Там она точно ничего не услышит. Чем быстрее я расправлюсь со своей бывшей девушкой, чем скорее все смогу объяснить Дженни. Для начала только крепко обниму. А то она может устроить очередную истерику. Подумав совершенно не то, что есть на самом деле. — У тебя есть десять минут, чтобы объяснить свой визит в мой дом. Не уложишься, выставлю за дверь.
— Джинен. — наклоняется к мальчику и берет его на руки. Мальчуган так счастлив, что даже раздается его детский смех. Своими маленькими ладошками проводит по волосам Цзыйю и кладет голову на ее плечо. Создается впечатление, что он решил заснуть прямо в такой позе. — Я знаю, что ты устал. — гладит нежно его по спинке, успокаивает. — Но придется тебе еще немного потерпеть. Ты же ведь хочешь папочку увидеть? — тут же поднимает голову вверх и произносит еле слышное «Да». Девушка мило ему улыбается и, сняв солнцезащитные очки, кладет их в карман пиджака.
— Твое время истекает, Цзыйю. — складываю руки на груди, смотря на все это умиление. Все же в сыне есть некое сходство. От матери практически ничего не досталось. Только должно быть характер. Недаром же он начал елозить и что-то невнятно бормотать. Чжоу точно такой же была в те времена, когда мы с ней встречались. — Мне некогда с тобой возиться. — чем скорее она уйдет из моего дома, тем скорее я объяснюсь с Дженни.
— Наверное, та девушка тебе очень дорога, раз не терпится к ней отправиться. — даже не смотрит на меня. Но явно ощущает мой яростный взгляд, направленный в ее сторону. — Я не вернуть тебя пытаюсь, Чонгук. Можешь не переживать. — искренне улыбается Джинену, что маячит возле ее ног. Мальчишка не захотел посидеть на руках у матери, поэтому и пришлось ей спустить его на пол. Иначе может начаться истерика. По подрагивающей нижней губе это было видно. — Просто нужно, чтобы отец посмотрел на своего сына. Узнал, что он у него есть.
— Вот как? — меня начинает забавлять вся эта ситуация, что превращается в какую-то комедию с элементами мелодрамы. — И для этого понадобилось столько времени?
— Да. — спокойствие в ее голосе начинает жутко раздражать. А присутствие в моем доме буквально бесить. — Или брат тебе не рассказывал, как именно мы с ним расстались? Почему я уехала из Кореи?
— Я прекрасно знаю все об ваших отношениях. — все же друзья докладывали мне о ситуации дома, пока вся моя жизнь протекала в Нью-Йорке. Хотелось знать все про старшего брата. Ведь когда-нибудь должен же осуществиться план мести. А сбор так необходимой информации мог очень помочь. — Твой драгоценный Ви оставил тебя одну, когда узнал о беременности. Считал, что это мой ребенок, да?
— Конечно Тэхен именно так и подумал. — снимает с себя пиджак и кидает на стоящую неподалеку тумбочку. — По началу он был очень рад от такой новости. Ведь получил то, что предназначалось тебе. Я выбрала в итоге его, но с тобой время проводила. — раньше бы придушил стерву за такие слова, сейчас же молча слушал ее монолог. Пусть выскажется, раз ей так хочется. Мне же в радость наблюдать за некими мучениями. — Только вот спустя какое-то время в его голову пришла мысль, что может отец-то и не он вовсе. Что я обманула его, оставила себе на память частичку тебя, что...
— Есть ли. — грубо ее перебиваю, так как время уже вышло. — то, что мне неизвестно? Если начнешь про своего мужа говорить, то слушать этого не желаю. Мне все равно. Неинтересно.
— Знаю, что тебе плевать на меня и сына. — был бы мой, заботился о нем, содержал. Но Слава Богу его отец вовсе не я. — Но хотя бы помоги с Тэхеном связаться. Он не отвечает на мои звонки, а у родителей его нет. — так гаденыш залег на дно. Исчез из Парижа прежде, чем я смог до него добраться. Вроде бы в лофте находился, а потом пропал. Знает ведь урод, что я могу с ним сделать при встрече, вот и скрывается у какого-нибудь друга. А так как мне известны все его друзья, совсем скоро он будет найден. Вот тогда начнется самое веселье. Устрою ему «райскую жизнь». Мерзавец поплатится за причиненную Дженни боль.
— С чего ты вдруг решила, что я стану тебе помогать? — делаю шаг вправо, чтобы остановить бегущего Джинена. Этот малыш круги наверстывает вокруг нас. Таким подвижным оказался. Теперь вот хочет дальше прихожей пройти. Чего я позволить ему никак не могу. Хоть он и мой племянник, все же устраивать беспредел в моем доме не позволю. Еще врежется в какой-нибудь шкаф и заработает себе шишку на лбу. — Джинен. — предостерегающим тоном, смотря прямо в его зеленые глаза. — Иди к маме. Скоро вы к себе домой отправитесь. — улыбаюсь уголком губ. Не стоит его пугать. Может ведь и заплакать при виде грозного дядюшки.
— Сынок. — опускается на колени и гладит его по головке. — Сейчас поедем к бабушке. Ты же любишь там бывать, да? — быстро начинает кивает. — Вот и хорошо. — Думала, что. — обращается ко мне, поднявшись на ноги и взяв в руку свой пиджак. — от тебя будет хоть какая-то помощь. — несколько шагов по направлению к двери. — Что у Джинена будет возможность увидеться с отцом. Хоть он и не принял сына. Все же должен знать о его существовании. — Цзыйю давит на жалость. Хочет, чтобы я сорвался с места, нашел своего братца и привел его к ней. Показал ему его сына. Маленького мальчика, что никогда не видел своего отца. Да и вряд ли увидит. Тэхен точно не захочет принимать участие в воспитании ребенка. Придется ей справляться самой.
— С тех пор. — решаю все же рассказать ей немного о Киме. — как мы вернулись из Парижа, я о нем ничего не слышал. Он куда-то уехал вместе со своей девушкой. — при упоминании Мины ни один мускул не дрогнул на ее лице. Цзыйю все равно с кем развлекается ее бывший парень. Для нее это не важно. Лишь бы только он узнал, кого она ему родила. — Не знаю о его новом местонахождении. Друзей его пока что не обзванивал. Можешь этим заняться в свободное время. Госпожа Ким с удовольствием тебе предоставит любую о них информацию. — подхожу к ней чуть ближе. — А теперь. — наклоняюсь к самому лицу, от чего она дергается и прислоняется спиной к двери. Глаза расширены, губы приоткрыты. — убирайся прочь отсюда. — шаг назад, поворот к ней спиной. Открывающаяся и закрывающаяся дверь. Наконец-то долгожданная тишина. Чжоу Цзыйю(или какая у нее там сейчас фамилия) наконец-то исчезла из моего дома. Одну девушку прогнал, другую следует удержать рядом с собой. И для этого есть действенный способ.
Прохожу мимо гостиной, откуда слышится звук работающего телевизора. Какой-то девичий смех и громкие крики. Держу путь на кухню, куда только недавно отправилась Дженни. Должно быть сидит на барном стуле и теряется в догадках, о чем же идет разговор или что это за мальчик. Надеюсь, она не подумала, что это мой сын. Так как ведь это бред. Ни с кем и никогда я не забывал про защиту. Только лишь с ней. У врачей проверялся каждый месяц, закупался презервативами. Мне не нужны были проблемы с девками, что могли заявить о своей неожиданной беременности. Рано мне еще становиться отцом. Не пришло время. Хотя при виде Джинена что-то и екнуло у меня в груди. Образ своего ребенка все же промелькнул в голове. От чего даже улыбка появилась на лице. Которая вскоре исчезла, стоило мне зайти на кухню. Ведь никого там не оказалось. На стуле никто не сидит, сложив руки на столе. Только лишь полупустая кружка с уже остывшим кофе и открытая задняя дверь говорят о том, что девушка здесь пробыла какое-то время. Дженни сбежала. Не стала меня дожидаться, а просто покинула мой дом. Черт бы побрал эти задние двери в особняках. На улице ночь. Куда она вообще пошла? Зачем ушла? Напридумала себе кучу белиберды должно быть. Пришла к поспешным выводам.
Кажется проходит несколько часов, прежде чем мой мозг все же решает заработать. Звонить ей на мобильник бесполезно. Он в сумке лежит, что в коридоре находится. Да и вряд ли она захочет ответить на звонок. Для нее я сейчас лжец, скрывавший своего ребенка. Человек, которому она доверилась, а потом узнала одну тайну. Секрет, что перевернул всю ее жизнь. Да только вот все не так, каким кажется. Даже вот объяснить ей всего не смог. Прогнал от себя, стал разговаривать с Цзыйю. Наплевал на девушку, в которую похоже влюбился. И которую нужно срочно найти. Ей опасно гулять ночью совсем одной. Надеюсь, что далеко она не ушла. Найду ее по дороге. Хватаю ключи от машины с тумбочки в коридоре, надеваю ботинки и быстрым шагом покидаю дом, на ходу набирая номер Ыну. Через три гудка слышится его веселый голос. Друг явно сейчас с Лисой, так как на заднем плане раздается ее смех.
— Дженни ушла. — открываю дверцу, забираюсь внутрь автомобиля, прижав телефон к уху. — Покинула дом на ночь глядя. — вставляю ключ в замок зажигания, поворачиваю им пару раз. — Сейчас поеду ее искать. А вы с Лисой езжайте в их дом. Может она там. — отбрасываю смартфон, даже не расслышав, что Ча сказал мне в ответ. Не собираюсь тратить на это время. Его и так мало. — Сука! — со всей силы бью пару раз руками по рулю. Злость переполняет меня. Дикая ярость овладела. Эта чертова Цзыйю со своим сыном все испортила. Вечер ведь обещал быть тихим, спокойным. Фильм, объятья, невинные разговоры. Никакого секса, никаких пошлостей, никаких обжигающих поцелуев. Не сейчас. Только когда она будет полностью готова. Через неделю, через месяц, через год. Плевать. Секс не главное, что мне хочется от Дженни. Это всего лишь одно из составляющих наших отношений. Настоящих отношений. Так как мнимыми они больше не будут. Ни за что. Не позволю ей даже думать о таком. Как только найду, все расскажу. Больше ничего от нее не скрою. Ни один секрет не останется нераскрытым. Она узнает обо всем. О том, кто эта девушка. Что за мальчик с ней был. И кто его отец. После же не дам ей минуты для размышлений. Первым же рейсом мы с ней улетим отсюда. В Нью-Йорк. В тот город, что стал мне таким родным за несколько лет.
Резкое торможение, впечатываюсь торсом в руль. Сам не заметил, как набрал бешеную скорость. Как чуть было не врезался в стоящую передо мной машину. Пребывая весь в своих мыслях, не услышал, как мой телефон буквально разрывается. Тяжелый рок из динамиков орет на весь салон. Протягиваю руку на соседнее сидение, нажимаю «ответить» и включая громкую связь. Звонок от Лисы.
— Чонгук. — голос встревоженный, немного напряженный. Словно она не решается мне сказать о чем-то. Хочет промолчать, но не может этого сделать.
— Лиса. — произношу ее имя, как подбадривая продолжить разговор. Только она упорно молчит. Кажется, секунды превратились в часы ожидания. — Твою мать, Манобан. — я же на грани. — Что случилось? Узнала что-то про Дженни?
— Да, мне известно, где она. — даю возможность ей договорить. — Она в больнице. Ее привезли туда где-то час назад. — ритм сердца замедляется от таких слов. Неужели, я столько времени провел с Цзыйю? Или не заметил, как разъезжаю по всему городу чуть ли не час? — В центральной. Только вот. — снова эта дурацкая пауза. — она просила тебе не говорить.
— Сделаю вид, что мы там встретились случайно. — вжимаю ногу в педаль газа. — Скажу, что начал обзванивать больницы. В одной мне сказали, что у них есть похожая на нее девушка. Вот поэтому я там и оказался. — сбрасываю вызов, сжимаю крепко руль и откидываюсь на спинку сиденья. Какого черта моя Дженни оказалась в больнице? Ей причинили вред? Если это так, убью каждого, кто окажется виноватым. Не дай Бог меня к ней в палату не пропустят. По камням разберу всю эту больницу, но доберусь до Нини. Как только выйдем оттуда, привяжу ее к себе, чтобы ни на шаг не отходила. И правда увезу ее из этого города. Навсегда. Она всегда будет рядом со мной. Каждый день, каждую ночь, каждый час, каждую минуту, каждую секунду. Хватит уже ходить вокруг да около. Хватит скрывать очевидные вещи. Мне нравится Дженни. Сильно нравится. Пора и ей об этом узнать. Знаю ведь, что и она ко мне испытывает такие же чувства. Наплевать ей на моего младшего брата. Что ничего хорошего никому не принес. Тайны, что я никому не раскрывал, все же у него имелись. И одну из них стоит рассказать Ким. Ее бывший лучший друг не такой уж и паинька. Он самое настоящее дерьмо. Не достоин быть с такой девушкой, как Дженни Ким. Никогда.