Глава 1
Первые лучи утреннего солнца, казалось, не несли с собой привычного утешения. Они робко пробивались сквозь высокие стрельчатые окна в покои принцессы Сары, окрашивая пыль в воздухе в жидкое золото. Но для Сары этот свет был холодным и чужим. Проснувшись, она мгновенно ощутила ледяную пустоту в замке — ту самую, что предвещает беду. Её первая мысль, отточенная годами жизни в клетке под названием «дворец», была о брате. Каспиана не было.
Тишина в его смежных покоях была зловещей. Однако за дверь ее никто не пускал. Ее лишь предупредили о том, что принца нет его покоях.
Она обыскала все его любимые уединенные уголки: библиотеку с потайными ходами, пустующий тренировочный зал, высокий балкон, на котором они в детстве любили вечерами болтать и смотреть на звездя. Нигде. Её шаги эхом отдавались в пустынных коридорах, и с каждым часом тревога становилась все невыносимее.
Она ринулась к покоям дяди — Мираза, нынешнего короля. Но массивные дубовые двери охраняли двое стражников с каменными лицами.
—Его величество отбыл.
—Куда? Когда вернётся? Я подожду его здесь.
—Нельзя.
Попытка прорваться к наставнику брата, старому учителю, который был для них ближе отца, тоже провалилась. Другой караул, другие безликие «Нельзя». Стражи смотрели поверх её головы, их взгляды были пусты и тяжелы, как свинец. Они не объясняли причин. Они просто были стеной, и эта стена говорила ей одно: что-то случилось. Что-то ужасное. Не с проста это всё.
И вот, наконец, по замку пронёсся шепот: «Король вернулся». Сара не знала, куда он отбывал, да и знать-то, если честно, не хотела. Единственное, что пожирало её изнутри, был вопрос: где, чёрт возьми, её брат?
Конечно, она не могла ворваться к самому королю с такими словами. Она принудила себя надеть маску почтительности, словно неудобное, колющееся платье. Мираз сейчас был на вершине могущества — принц, единственный прямой наследник, таинственно исчез, что играло ему на руку. К тому же, король нередко поднимал на племянницу руку и запирал в сырой темнице на пару дней в качестве «воспитания». Потом угрожал, чтобы не рассказывала Каспиану. Но брат всё знал. Он держался ради неё — Сара умоляла его не показывать виду, что ему известно о «методах» дяди. Иначе ей бы влетело ещё сильнее. Так что Каспиану и Саре оставалось только тихо, яростно ненавидеть его, вынашивая эту ненависть, как драгоценный и горький клад на протяжении нескольких лет.
Если в присутствии Каспиана Мираз мог закрыть Сару максимум на два часа, то сейчас, когда брата не было, её наверняка могли запереть на несколько недель, а то и месяц. Эта мысль была страшнее всего. Ведь тогда она не сможет найти Каспиана. Если он всё ещё жив... Нет, она не смела даже думать об этом.
Открыв тяжёлые двери кабинета, она увидела его. Мираз сидел в своём кресле, и на его лице играла странная, торжествующая улыбка, которая не сулила ничего хорошего.
— Здравствуйте, дядя. Как ваши королевские дела? — сделала акцент на словах Сара, вкладывая в них всю свою натянутую почтительность.
— Дорогая Сара, можно и без лести. Здравствуй. Всё просто превосходно, — ответил король, и его голос звучал маслянисто и сладко, как испорченный мёд. — Ты что-то хочешь узнать?
— Да. Я бы хотела узнать о том, куда делся мой брат. Этой ночью он таинственным образом исчез. Не знаете ли, кто причастен к этой ситуации? — спросила Сара, всем видом — взглядом, осанкой, дрожью в сжатых кулаках — показывая, что её подозрения касаются только него.
— Знаешь, я совсем не знаю, что произошло ночью с... принцем Каспианом, Сара, — ответил дядя, с таким тошнотворным акцентом на слове «принц», что у Сары заныли зубы. — Насколько тебе должно быть известно, у меня родился сын, — торжествующим голосом продолжил он, наблюдая за ней, как кот за мышкой.
— Нет, что вы! Я понятия не имею, что родился якобы ещё один наследник на трон, дядя, — ядовито сказала девушка, показывая, что всем давным-давно известно о его желании закрепить власть любым способом. Мираз не обратил внимания на её колкости и на вдруг из ниоткуда взявшуюся смелость. Он, должно быть, был уж очень сильно опьянён рождением сына. — Так что же там насчёт моего брата? Вам же уже наверное доложили обо всём?
— Ты знаешь... Да. Доложили. Мне жаль это сообщать тебе, но принца Каспиана похитили нарнийцы.
— Прошу прощения? — её голос сорвался в шепот. Это была настолько чудовищная и нелепая ложь, что на мгновение она потеряла дар речи.
— Что именно непонятно, дорогая? — это его обращение «дорогая». Фу. Просто фу. Оно обволакивало, как яд, отравляя душу.
— Вы же говорили, что они все вымерли... — с поддельным, леденящим душу страхом в глазах, ответила ему принцесса. Актрисой она была славной, годы жизни при дворе научили её этому.
— Да. Мы все так думали. Думаю, тебе уже пора. У меня много дел. Мне очень жаль, Сара. Я уже всё решил. Собираем армию и идём сражаться. Нам пока не известно, сколько выживших осталось от этих... нарнийцев.
— Конечно, дядя. Я всё понимаю. Я пойду, — ответив, она поклонилась, сохраняя маску покорности, и быстро покинула кабинет, чувствуя, как его лживые слова жгут ей спину.
***
Однако идя мимо кабинета учителя, Сара услышала за дверью приглушённое, взволнованное бормотание. Постучав и, услышав разрешение войти, она зашла. Старик лихорадочно листал какие-то древние фолианты, его лицо было бледным.
— Здравствуйте, учитель.
— Здравствуй, Сара. Кажется, я догадываюсь, зачем ты здесь, — его голос дрожал от усталости и тревоги.
— Я только по одному очень важному вопросу. Вы знаете, где мой брат?
— Сара, я сейчас тебе всё расскажу. Только, пожалуйста, поверь мне, хорошо? — умоляющими глазами, полными старческой мудрости и страха, посмотрел на неё старик.
— Конечно, учитель. Я просто хочу узнать, где Кас, — сказала Сара, с беспокойством глядя на него, цепляясь за его слова, как утопающий за соломинку.
— Ты уже знаешь, что у твоего дяди родился сын? — Девушка медленно, словно под тяжестью гирь, кивнула. — Мираз желает видеть только своего сына в роли короля, понимаешь? Этой ночью Каспиан был в смертельной опасности. Я смог его спрятать. Он... уехал. В лес. Там он в хороших, надёжных руках — у нарнийцев.
— Учитель, а вы уверены, что его там примут, после всего того, что сделали тельмаринцы? — после его слов принцесса должна была успокоиться, однако волнение за безопасность принца никуда не исчезло, а лишь сменило форму. Теперь её терзал страх перед теми, кого её народ веками уничтожал.
— Я уверен, Каспиан убедит их, что сам сейчас находится в опасности, — ответил учитель. Но в его глазах читалась тень сомнения, и Сара это заметила. — Не волнуйся. Он справится. Тебя Мираз не тронет.
Но Сара не была в этом уверена. Король мог в любую минуту отправить за ней стражу и «убрать», стереть её с лица земли, чтобы она не могла раскрыть его планы. Хотя, как Мираз всегда любил шипеть ей на ухо, сжимая её подбородок до боли: «Ты — женщина. Никчёмная женщина. Уродка. Тебя никто всерьёз не воспримет. Скажи “спасибо”, что живёшь в такой роскоши. Неблагодарная дрянь». Да. Король был отвратительным человеком. И Саре было горько и стыдно, что он приходится ей родственником.
— В последнее время я чувствую себя как-то странно, учитель, — начала Сара, внезапно решившись излить ком, давивший ей грудь. — От ощущения, что приближается что-то масштабное... до того, что моё тело на всё реагирует как-то иначе. Как только я вижу или слышу дядю и его людей, во мне поднимается такая злоба, что в висках стучит. А кончики пальцев... их покалывает, будто огнём прижигает изнутри.
Услышав последние слова, старик поднял на девушку свои выцветшие, но пронзительные глаза и смотрел на неё секунд десять в полном неверии. Воздух в кабинете застыл.
— Не может быть... — прошептал он, и в его шёпоте было нечто, среднее между ужасом и благоговением.
— Что? — теперь принцесса забеспокоилась за себя. Может, это симптомы чего-то страшного? Может, она умирает? Но нет, это ощущение было не болезненным, а... могущественным.
— Нет, это не стоит твоих переживаний, милая, — учитель поспешил её успокоить, но в его глазах всё ещё плескалось смятение. — Просто... это правда странно.
— Со мной происходит что-то неладное?
— С тобой всё хорошо. Просто... будь аккуратнее со своими эмоциями. Возможно, тебя просто утомляют последние события, — сказал старик, но его слова прозвучали неубедительно, словно он и сам в них не верил. — Ступай в свои покои и отдохни.
Девушка кивнула и, развернувшись, направилась прочь. А учитель ещё долго сидел в оцепенении, смотря на дверь, за которой она скрылась. Его мысли неслись вихрем. Наставник принца имел тайные связи с нарнийцами, и те на днях поведали ему одну новость, от которой кровь стыла в жилах.
Жители волшебного леса одним вечером, на свой страх и риск, собрались на одной из больших полян. Кентавры, чьи взоры были прикованы к звёздам, решили поделиться новым пророчеством. Оно было странным, но вселяло надежду в сердца отчаявшихся жителей Нарнии:
«Страну и жителей её от недоброжелателей спасут сын Адама и дочь Евы. Нарния обретёт мир вместе с ней и колдунью. Силы её будут равны силе Аслана. Такой могущественной волшебницы не сыскать больше нигде и не будет такой больше никогда. Характер её очень справедлив, как и у некогда существовавшего короля Эдмунда Справедливого. Она — его душа, а может даже его перерождение. Она — дитя самой Нарнии. Она и есть Нарния.»
***
Нарнийцы, конечно, не были глупыми существами и не разбрасывались тайнами налево и направо. Однако те немногие, кто попал в плен к воинам Мираза, под пытками или в порыве отчаяния не забывали упомянуть о новом пророчестве, пытаясь напугать своих мучителей. Именно так король и прознал про него. Вызвав к себе наставника принца, он с презрительной усмешкой пересказал ему бредни, выведанные у «какого-то мерзкого гнома».
— Что ты можешь сказать про эту... колдунью, которая, якобы, уничтожит предателей? — спросил король, развалившись в троне.
— По рассказу я понял, что это должна быть самая сильная из всех королей и королев, которые когда-либо правили Нарнией, — осторожно ответил старик. — Её сила, её волшебство... только так она сможет помочь вернуть и установить порядок.
— Волшебство? — переспросил Мираз, и на его лице расплылась язвительная ухмылка. Он был человеком со скудным складом ума, который не верил ни во что, кроме стали и страха.
— Нарнийцы верят и надеются только на чудо. В том числе и на чудесное появление могущественной колдуньи.
— Волшебства не существует! — агрессивно, почти истерично прошипел Мираз, ударив кулаком по подлокотнику. В следующую секунду он махнул рукой страже. — Увести его. В темницу. Пусть поразмыслит над своими сказками в одиночестве.
И пока стража грубо хватала старого учителя, король смотрел в окно на свой город, уверенный в своей победе. Он не знал, что семя пророчества уже проросло в стенах его собственного замка. И что кончики пальцев юной принцессы, которую он ужасно презирал, уже начинали обжигать огнём самой Нарнии.