14
И дальше мы оба молчим.
Я молчу, потому что не знаю, что сказать.
Он молчит...
Ну тоже, наверное, по какой-то своей причине.
В голове у меня крутятся, не переставая, слова Никитина: «все остальное я тоже хотел»...
Типа он правда хотел меня целовать? Не просто, чтобы галочку поставить или перед одноклассниками крутым показаться, а на самом деле?
Мне вдруг становится ужасно жарко, хотя сегодня не самый солнечный день.
- П-пошли? - запинаясь, предлагаю я, когда понимаю, что мы уже какое-то время стоим на тротуаре.
- Пошли, - буркает он, и мы идем в сторону моей общаги. Идем рядом.
Молчание, висящее между нами в воздухе, настолько неловкое, что через пару минут я не выдерживаю.
- Я не портила твою годовую контрольную по физике,
- говорю я.
Никитин изумленно оборачивается на меня.
- Что?
- Что слышал.
- Не гони! Когда мне ее выдали, там в одной задаче был написан неправильный ответ и исправление было твоим почерком! - возражает он с азартом, совсем как раньше, в школе.
Но потом вдруг замирает, словно слышит себя со стороны, вздыхает и машет рукой:
- Ладно, забей, Петренко. Я правда уже не злюсь. Мне эта оценка нахрен сейчас не сдалась. Ну было и было.
- Блин, Никитин, ты вообще дослушаешь меня или нет?! - возмущаюсь я. Почему-то мне невероятно важно, чтобы он узнал правду. - Да, я брала твою работу, когда дежурила потом в классе. Физик как раз ушел и забыл стопки наших листочков на столе. Но я не хотела портить твою контрольную! Я наоборот хотела ее исправить!
Никитин выглядит растерянным.
- Нифига не понимаю.
- У нас был один вариант, помнишь? И мы вместе обсуждали седьмую задачу. Боже, я как сейчас помню, что там было что-то про проволоку и на сколько кусков ее надо разрезать, чтобы получилось какое-то там сопротивление. Ну мы с тобой решили, что на пять! А потом мне Маринка уже на перемене сказала, что там три будет, она в интернете ответ нашла. Ну я и решила исправить. И себе, и тебе. Специально дежурной напросилась! Свою работу я успела переделать, а когда взяла твою, там почти сразу зашел физик, и я так перепугалась, что не в том месте тебе исправила. Но это было не специально!
Я объясняю очень путано, но Никитин меня, кажется, понимает. Во всяком случае на его губах появляется удивленная усмешка.
- Поправь меня, Петренко, если я ошибаюсь, но получается, что ты... хотела мне помочь?
- Ну да, - бурчу я, отводя взгляд. - Но вышло, как вышло.
Никитин как-то странно улыбается, задумывается, а потом вдруг бесшабашно встряхивает головой.
- Ладно, - решительно говорит он. - Тогда я тоже расскажу тебе кое-что.
- Про что? - не удерживаюсь я от любопытного вопpoca.
- Про письма Каблукову.
Черт, это до сих пор ударяет куда-то под дых запоздалым унижением. Кажется, это и правда был худший момент в моей жизни - удивленно-недоумевающий взгляд Каблукова, когда я выпалила, что согласна идти с ним на свидание. И смех одноклассников вокруг.
Как же мне было стыдно!
- Не уверена, что хочу это обсуждать, - сдавленно сообщаю я.
- Это был я.
Я невесело хмыкаю.
- Офигеть какая новость, Никитин! Ну, конечно, ты. Кто еще мог такое придумать?
- Это был я, - настойчиво повторяет он. - Самое первое письмо я написал от себя. Не в шутку, а по правде.
Мои щеки против воли вспыхивают. Это глупо, но я до сих пор помню это письмо. Оно было неуклюжим, но таким искренним.
Там было написано, что у меня красивые глаза, что когда я на него смотрю, он не может ни о чем другом думать и превращается в идиота, что он так давно в меня влюблен...
«...я так сильно тебя люблю что не знаю, что с этим делать...»
Я разорвала его на мелкие кусочки вместе со всеми остальными письмами и спустила в унитаз.
- Но... - неуверенно бормочу я.
- Ты вряд ли помнишь, но я подписался буквой Н, - тихо поясняет он.
Я чувствую, как мое сердце начинает биться быстрее.
Н - Никитин. Черт!
А мои версии все были что Н - Никита Каблуков!
- Я думала...
- Ага, - он усмехается с напускной веселостью. - Ты решила, что это Каблуков тебе в любви признался. И начала пялиться на него каждую перемену. Меня это дико выбесило, и дальше я уже специально стал писать письма от его имени.
- Придурок, - шепчу я.
Никитин вздыхает.
- Глупая была шутка, согласен. Прости. Я не думал, что ты реально подойдёшь к нему и скажешь про свидание.
- Потому что я дура, - мрачно говорю я.
- Ты решительная, - возражает Никитин. - И это круто на самом деле. Терпеть не могу слабохарактерных девчонок. Был бы Каблуков чуть поумнее, он бы пошел с тобой на свидание. Но он дебил.
- Умом он никогда не отличался, - рассеянно соглашаюсь я.
И, если честно, я уже не могу вспомнить, что же мне в нем так сильно нравилось, кроме смазливого лица. У него ведь и фигура так себе: он невысокий и тощий. Не то что Артём.
Я облизываю взглядом его широкие плечи, длинные сильные ноги и закусываю губу.
В моей голове вертится вопрос, на который косвенно мне вроде как уже дали ответ, но я все равно не верю.
Надо спросить прямо, но хватит ли у меня смелости?
- Никитин... - хрипло начинаю я, но его фамилия после наших откровений звучит так странно и неуместно, что я смущенно поправляюсь: - Артем...
- Да? - он спокойно встречает мой взгляд.
- Получается, что ты был в меня влюблен в школе, так?
- Был, - через паузу соглашается он.
Был...
- Понятно, - бормочу я.
Был - это значит, что и сейчас? Или был - это значит, что у него уже все чувства по отношению ко мне прошли?
В конце концов, мы долго не виделись, а Артем - такой красивый парень, футболист, явно пользуется популярностью у девчонок, в нашей группе на него буквально охоту открыли.
До общежития мы доходим молча, останавливаемся перед крыльцом и стоим, как будто не зная, что еще сказать.
- Тебе помочь подняться в комнату? - спрашивает Артем.
- Нет. - Я против воли краснею. - Не надо.
- Понял, - глухо говорит он, а мне хочется заорать, что нет, не понял!
На самом деле, я бы с удовольствием позвала его на чай, но у меня там бардак, вещи на сушилке висят, и мне просто неловко. Надо навести порядок и тогда уже Никитина в гости звать. Если еще будет, конечно, такая возможность.
Вдруг это вообще наш последний разговор?
- Хорошо, что тебя случайно перевели в наш университет и в мою группу, - бормочу я. - А то ведь никогда бы и не поговорили...
- Случайно? - хмыкает Артем. — Ну да, ну да.
Стоп.
Он что... специально? Ко мне?
Я задыхаюсь.
- Артем?!
- Таких случайностей не бывает, Ира, - говорит он. - Это была спланированная закономерность. Но, видимо, зря.
- Нет! — резко возражаю я.
- Нет? - настораживается Артем, а в его лице появляется что-то похожее на надежду.
- Знаешь, - торопливо говорю я, - мне бы очень хотелось, чтобы тот вечер на выпускном закончился по другому. Потому что мне тоже все понравилось. Жалко, что время назад не вернешь.
Глаза Артема вспыхивают.
- А кто нам мешает повторить? - слегка охрипшим голосом спрашивает он.
Я изумленно смотрю на него, а он уже делает шаг ко мне, осторожно берет в свои ладони мое лицо и целует меня. Прямо перед дверями общежития.
После Никитина у меня было в жизни еще два поцелуя с парнями со старших курсов, но это все было настолько не то, что и сравнивать нельзя.
Его губы твердые, уверенные, они целуют меня горячо и нетерпеливо, а я забываю про все на свете, подаюсь к нему ближе, обнимаю за шею и вдыхаю его терпкий, чуть горьковатый запах.
Артем...
Боже, как я могла быть такой слепой?
Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем мы разрываем поцелуй. Тихо смеемся, смотрим друг на друга растерянно-счастливыми глазами, а Артем нежно проводит кончиками пальцев по моей щеке и хрипло говорит:
- Ир, ты пойдешь со мной завтра на свидание?
- Завтра?
- Лучше сегодня, - быстро добавляет он.
И так при этом смотрит на меня, что в груди все расплывается сладкой карамелью.
- Так пойдешь? - настойчиво переспрашивает Артем.
- А куда я денусь, Никитин? - фыркаю я. - Пойду, конечно. А то ты мне опять перца в компот добавишь. Знаю я тебя!
- Язва, - усмехается он и ласково целует меня в кончик носа. - Какая же ты язва, Петренко. И блин, как же мне тебя не хватало.