развод
(Прошу прощения дамы, но тут будет присутствовать много чеченского ❤️
Но также будет и перевод!!! Благодарю за понимание. Поддержите меня пожалуйста подпиской и лайком на истории ^^)
Эпизод 6.
*
После тягостного ужина, прошедшего под гнетом молчания, которое резало душу не хуже кинжала, я чувствовала, что больше не могу дышать в этом доме, пропитанном ложью и невысказанными обидами. Мансур, как всегда, делал вид, что читает книгу, но я видела, как дрожат его руки и как взгляд мечется по строчкам, не задерживаясь ни на одной из них.
– Мансур, дист хила деза вай, (Мансур, нам нужно поговорить). – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри все дрожало от страха перед неизвестностью.
Мансур медленно поднял голову, и я увидела в его глазах ту же боль, что терзала и ее. Боль от несбывшихся надежд, от нереализованной любви, от груза традиций, которые душили их обоих.
-Я понимаю тебя, но что же нам делать?.
его слова эхом отозвались в тишине комнаты.
– Ахь дийц мегар дар ! – взорвалась я, и в моем голосе зазвучала горечь. – Ахь ала мегар дара хьайн дег, суна цхьаъа ца лаьъа со йал я! (Ты мог сказать! Ты мог сказать своему отцу, что не хочешь на мне жениться!).
Мансур резко встал с кресла, и в его глазах вспыхнул гнев.
– хун хаар, и да йиш йаци ! – закричал он. – Это был бы огромный позор для всего рода!
– Тахк хIинц вай ирсе дац, из эхь дац даци ? – спросила я, и слезы брызнули из глаз, как искры из костра. (А то, что мы сейчас не счастливы, это не позор?).
Мансур подошел ко мне и попытался обнять, но я оттолкнула его.
– Не трогай меня! – закричала я. – Я тебе не верю! Если бы ты действительно любил меня, ты бы не допустил этого брака.
– Что я должен был сделать? – спросил Мансур, и в его голосе звучало отчаяние. – Отречься от рода? Убежать с тобой в другой город? Ты же знаешь, что это невозможно!
– Я не знаю, что ты должен был сделать. я не знаю! но ты предал меня! Ты предал мою любовь, мою свободу, мою жизнь!.
Мы уже не разговаривали, а кричали друг на друга.
– И бакъ дац! – закричал Мансур. – (Это неправда!) Я никогда не хотел тебя предавать! Я всегда хотел только одного – чтобы ты была счастлива!.
– Тогда почему ты ничего не сделал, чтобы этого добиться? – слезы градом покатились по ее щекам.
– Я сделал все, что мог! – ответил Мансур. – Я старался быть хорошим мужем, я заботился о тебе, я любил тебя!
– любил? – крикнула я расскидывая руками. – Это не любовь, Мансур! Это жалость! Ты жалеешь меня, потому что знаешь, что я не счастлива!.
Мансур молчал. Он смотрел на меня, и в его глазах она увидела боль и разочарование.
– Ты так думаешь? – тихо спросил он.
– я знаю это.
– Тогда, может быть ты права. – сказал Мансур, и его голос стал ледяным. – Может быть, нам действительно лучше расстаться.
Сердце мое словно оборвалось.
– Что ты говоришь?. – прошептала я.
– Я сказал, что, может быть, нам стоит развестись. – повторил Мансур. – Если ты не счастлива со мной, если ты считаешь, что я тебя предал, то, может быть, это единственный выход.
– Хьун и лууш ду бакъ дег ала? (Ты действительно этого хочешь?). – в моих голосе зазвучала надежда.
– Я хочу, чтобы ты была счастлива. – ответил Мансур. – И если для этого нам нужно расстаться, то я готов пойти на это.
Тишина, повисшая в комнате, казалась оглушительной. Я смотрела на Мансура, и в его глазах я не увидела ни капли сожаления. Только усталость и смирение.
– Дик ду, – сказала я вздохнув и опустив глаза. – Со рез ю. (Хорошо. Я согласна).
Мансур кивнул.
– Тогда я завтра же пойду к кадию и оформлю развод – сказал он.
– Дик ду, – повторила я. (Хорошо).
Мы разошлись по своим комнатам, не сказав больше ни слова. Я легла в постель, но не смогла заснуть. В голове крутились обрывки разговора, слова, взгляды, крики, жесты. Я думала о Мансуре, о любви, о жизни, о разводе. И чем больше я думала, тем больше понимала, что мы совершают огромную ошибку, что мы рушат то, что можно было бы спасти, что мы отказываемся от своего счастья из-за глупой обиды и гордости.
Но было ли еще что-то, что можно было бы спасти? Не сломалось ли что-то непоправимо важное между нами? Я не знала ответа на этот вопрос, и, возможно, уже не хотела знать.
Утром Мансур ушел, не сказав ни слова. Я проводила его взглядом из окна и почувствовала, как в груди сжалось от боли. В горле стоял ком, а в голове стучала лишь одна мысль: "ДIасакъаьста вай… Вайн цкъаъ хир дац цхьан дахар… (Мы расстаемся… У нас никогда не будет совместной жизни…)".
Я знала, что после развода меня ждет осуждение и пересуды. Чеченское общество не одобряет разводы, особенно если инициатором выступает женщина. Но я была готова к этому. Готова выдержать все испытания, лишь бы обрести свободу и право на счастье.
•
На следующий день новость о предстоящем разводе с Мансуром разнеслась по всему Нохчийчоь, словно горный ветер, доносящий вести из одного села в другое. В каждом доме, на каждом углу, в каждой беседе обсуждали это событие, примеряя на себя чужую трагедию и вынося свои суждения.
Вай, Дала геч дойла царн, – шептали одни, сочувствуя молодой паре и молясь, чтобы Всевышний простил нас за этот шаг. (Да простит их Аллах).
Да будет проклята эта женщина. ! – злословили другие, осуждая МЕНЯ за то, что я осмелилась пойти против воли семьи и разрушить такой крепкий союз. Но почему никто не знает, что брак был против воли... я не хотела этого.. эти 2 года, я жила в аду.
Будь сильным, Мансур – говорили третьи, сочувствуя Мансуру и желая ему сил пережить это испытание.
Фатима ликовала в душе, но старалась не показывать этого. Она знала, что сейчас не время для открытых проявлений радости. Нужно было действовать осторожно и обдуманно, чтобы не спугнуть удачу. "Теперь у меня есть шанс", – думала она, – "Я докажу Мансуру, что могу сделать его счастливым".
А что же Мансур? Он, как настоящий нохчо, старался держать лицо и не показывать своих чувств. Он молча выполнял все формальности, связанные с разводом, храня гордое молчание и скрывая боль утраты за маской невозмутимости. Но в глубине души он надеялся, что я одумаюсь, что я пойму, что мы не можем жить друг без друга, что любовь сильнее всех предрассудков и традиций.
Вечерами, сидя в одиночестве в своей комнате, он вспоминал их детство, их первую встречу, их робкие признания в любви. Вспоминал ее смех, ее глаза, ее нежный голос. И сердце его сжималось от тоски по тем счастливым временам, которые, казалось, навсегда ушли в прошлое.
Однако я молчала. Я словно ушла в себя, отгородившись от всего мира стеной отчаяния и безразличия. Я не отвечала на вопросы, не обращала внимания на сочувствующие взгляды, не реагировала на пересуды и сплетни. А просто ждала. Ждала, когда все закончится. Ждала, когда начнется новая жизнь.
Но какой она будет, эта новая жизнь? Будет ли в ней место для счастья, для любви, для тепла и понимания? Или меня ждет лишь одиночество, тоска и разочарование? Я не знала ответа на этот вопрос. И это пугало больше всего. Ведь в чеченской культуре женщина без мужа – словно дерево без корней, опора которой может рухнуть в любой момент.
В одном я была уверена – мне предстояло пройти через тяжелые испытания. Но я верила в себя и в свою силу. Верила, что смогу выстоять, что смогу найти свое место в этом мире, что смогу обрести свое счастье, даже если для этого мне придется пойти против всех.
•
Развод приближался с неумолимой скоростью. Казалось, еще немного, и наша совместная жизнь превратится в пепел, развеянный по ветру. Но что ждало впереди? Об этом пока не знал никто…