Не говори об этом

Воздух в лифте «Авроры Динамикс» был холодным и стерильным, пахло озоном от полированной электроники и дорогим кофе. Феликс Ли, сжимая в потных пальцах планшет с вводными материалами, чувствовал, как его собственное сердцебиение отдаётся в висках оглушительной дробью. Сквозь панорамное стекло лифта открывался вид на город — бездушное нагромождение стали и стекла, символ мира, в который он теперь пытался вжиться. Не ради карьеры. Ради правды.

Дверь лифта бесшумно раздвинулась, открыв этаж, больше похожий на храм современного искусства. Глубокий матовый пол поглощал шаги, а на стенах pulsовали световые инсталляции. Тишина здесь была давящей, почти зловещей.

— Мистер Ли, — голос секретарши на ресепшене был безжизненным, как и её безупречный макияж. — Мистер Банг ждёт вас. Кабинет в конце зала.

Феликс кивнул, сглотнув ком в горле. «Соберись, ради него. Ради Хёна».

Дверь в кабинет Банчана была массивной, из тёмного, почти чёрного дерева. Она отворилась сама, прежде чем он успел поднять руку.

Пространство внутри было огромным и минималистичным. Всё те же стекло и сталь. За гигантским столом из светлого дуба, спиной к панорамному окну, сидел он. Кристофер Банг.

Феликс видел его фотографии, но вживую тот был… другим. Более реальным и оттого более пугающим. Он не сидел, а скорее занимал кресло, его поза была расслабленной, но излучала невероятную напряжённость, как у хищника перед прыжком. Он изучал что-то на прозрачном сенсорном экране, встроенном в поверхность стола, и свет от него выхватывал из полумрака резкие черты его лица — высокие скулы, упрямый подбородок, тёмные глаза под идеально очерченными бровями. На нём была простая белая рубашка с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами, рукава закатаны до локтей, обнажая напряжённые предплечья и дорогие часы.

— Закрой дверь, — его голос был низким, без единой ноты приветствия. Он не поднял глаз.

Феликс повиновался, щёлкнув тяжёлым замком. Звук показался ему неестественно громким.

— Подойди, — скомандовал Банчан.

Феликс сделал несколько шагов по мягкому ковру, остановившись перед столом. Он чувствовал на себе вес его взгляда, хотя тот всё ещё смотрел на экран.

— Феликс Ли. Двадцать три года. Без опыта работы на подобной должности, — Банчан наконец поднял глаза. Они были тёмными, почти чёрными, и пронзительными. В них не было ни капли тепла. — Объясни мне, почему я должен доверить тебе своё расписание, свою переписку и свой покой?

— Я… я быстро учусь, сэр, — голос Феликса дрогнул, и он тут же возненавидел себя за эту слабость. — И я сделаю всё, чтобы оправдать ваше доверие.

Банчан медленно поднялся с кресла. Он был выше, чем Феликс предполагал. Его движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая сила. Он обошёл стол и остановился напротив, так близко, что Феликс почувствовал лёгкий, едва уловимый запах дорогого одеколона, кофе и чего-то ещё — острого, почти металлического, как запах напряжения.

— «Всё» — это очень расплывчатое понятие, Феликс, — он произнёс его имя с лёгкой насмешкой, растягивая звуки. — Я ненавижу расплывчатость. Я требую совершенства. Понимаешь? Никаких опозданий. Никаких ошибок. Никаких личных проблем у моей двери.

Его глаза скользнули по лицу Феликса, по его чуть дрожащим рукам, замерли на губах. Взгляд был оценивающим, собственническим. Феликс почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Не страха. Чего-то другого.

— Я понимаю, сэр.

— Не понимаешь, — резко парировал Банчан. — Но поймёшь. Первое правило: когда я говорю «прыгай», твоя единственная реакция — спросить «как высоко?». Второе: моё время дороже, чем твоя жизнь. Усвоил?

Феликс кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Атмосфера в кабинете сгущалась, становясь густой, почти осязаемой. Власть исходила от Банчана волнами, и Феликс чувствовал себя мелкой рыбой, попавшей в сети акулы.

Внезапно Банчан повернулся и, подойдя к стене, провёл рукой по незаметной панели. Одна из стеклянных панелей потемнела, превратившись в экран, на котором замелькали графики и отчёты.

— Твои обязанности. Изучишь до конца дня. Сейчас оставь меня. Мой кофе — чёрный, без сахара. И чтобы он был на моём столе ровно в девять-ноль-ноль, а не в девять-ноль-одну.

— Хорошо, сэр, — Феликс развернулся, чувствуя, как подкашиваются ноги. Его взгляд упал на край стола. Ряд с дорогими письменными принадлежностями лежал одинокий ключ-кард с красной полосой. Уровень доступа «Альфа». Доступ в служебные архивы и закрытые серверные.

Сердце Феликса ёкнуло. Брат упоминал что-то о «красных ключах»…

Он заставил себя сделать шаг к двери, потом другой.

— Феликс.

Он замер, не оборачиваясь.

— Ты что-то уронил, — голос Банчана прозвучал прямо у него за спиной. Он подошёл так тихо, что Феликс не услышал ни звука.

Феликс обернулся. Они стояли слишком близко. Банчан держал в пальцах тот самый ключ-кард. Он поймал его взгляд, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то тёмное, любопытное.

— Небрежность, — прошипел Банчан, его дыхание опалило кожу Феликса. — Я не терплю небрежности.

Он сунул карту в карман пиджака Феликса, его пальцы на мгновение прикоснулись к груди через тонкую ткань. Жаркое, почти обжигающее прикосновение.

— Выйди.

Феликс почти выбежал из кабинета, прислонился к холодной стене в пустом коридоре, пытаясь перевести дыхание. Его тело дрожало — от унижения, от страха, от странного, необъяснимого возбуждения. В кармане горело место, где лежал тот ключ. Тот самый ключ, который он не ронял. Банчан его просто… подбросил? Или это была проверка?

Он посмотрел на массивную, непроницаемую дверь. За ней сидел человек, который, возможно, знал, что случилось с его братом. Человек, холодный взгляд которого пробуждал в нём одновременно леденящий ужас и порочное любопытство.

Феликс сжал кулаки. Он должен был выдержать это. Докопаться до истины. Даже если эта истина сожжёт его дотла. Даже если его самым большим препятствием окажется не система безопасности компании, а её босс — Кристофер Банчан, человек, который смотрел на него как на свою новую игрушку. И чьё прикосновение Феликс чувствовал на своей коже ещё долгие минуты спустя.