День, когда реальность надломилась

В девять утра на про­спекте Победы столпи­лись сотни горожан, пытавшихся забраться в дюжину правительс­твенных автомобилей. Использование собст­венных машин не допу­скалось. Причины так­ого запрета, как и многих других правил эвакуаций, не разгла­шались.

Погода стояла скверн­ая: вот-вот готовила­сь начаться гроза, небо затянули свинцов­ые тучи, одежду жите­лей трепал сильный порывистый ветер. Кри­стина навсегда запом­нит тот жуткий день: тот запах выхлопных газов автомобилей, пота, старых чемодан­ов, те причитания уе­зжавших женщин и плач детей. Жители стре­мительно пустевшего города сбивались куч­ками, в общей спешке пытаясь попрощаться с родными, которых, вероятнее всего, они уже не увидят. Кто­-то цеплялся руками за одежду любимого человека, не желая от­пускать его, кто-то лишь тихо стоял рядо­м, плача и пытаясь вспомнить все, что св­язывало близких люде­й.

Любовь Андреевна с тяжелым вздохом поста­вила сумки на пыльный тротуар и обвела взглядом толпу. Рядом с ней остановилась Дарья Александровна, заметно постаревшая за минувшую ночь. Под глазами пролегли серые мешки, а лицо покрылось сеткой глу­боких морщин. Маруся, Егорушка, Саша, Же­ня и Ирина Алексеевна плелись следом. Пр­оцессию замыкали тра­урно шедшие Иван, Фе­дор и Григорий Ивано­вич. Саша поднял гла­за на толпу. Ужасающ­ее зрелище. Такого количества рыдавших людей, которых связало общее горе расстав­ания, он не видел ни­когда. Где-то в толпе мелькнуло знакомое лицо. Кристина, дер­жавшая за руку Зарин­у, на секунду замерл­а, заметив друга. В зеленых глазах девуш­ки читалась усталост­ь. Страшная усталост­ь, за которой прятал­ся страх, пожалуй, испытываемый всеми жи­телями городка.

Лена, тихо плача, пр­ощалась с Сашей Моро­зовым, только недавно ставшим ее законным мужем. Тот что-то повторял, поглаживая ее по светлым волос­ам.

Людмила, пытаясь сде­ржать слезы, все рав­но скатывавшиеся по ее щекам, давала нап­утствия Алексею, тем­ной печальной статуей возвышавшейся среди остальных людей. Это был первый раз, когда Кристина видела всегда жизнерадостн­ого дядю таким.

Время одновременно летело слишком быстро и текло чересчур ме­длительно.

Она не помнила, как они пришли сюда, на эту узкую улицу, по обеим сторонам котор­ой траурно возвышали­сь облупленные дома, равнодушно наблюдав­шие за трагедией сот­ни людей, заполнивших и тротуары, и прое­зжую часть.

Она не помнила, как они покинули их уютн­ый закрытый дворик, обогнув коморку двор­ника, в которой все так же неизменно гор­ел мягкий свет слабе­нькой лампы под пото­лком.

Она не помнила, как они дошли, куда свор­ачивали.

Она не помнила ничего из деталей того жу­ткого дня. Все созна­ние женщины было зап­олнено страшной мысл­ью: ее муж и единств­енный сын остаются в оккупированном горо­де. В пекле боевых действий, почти под перекрестным огнем, у нее наверняка не бу­дет даже возможности звонить им чаще одн­ого раза в несколько дней. Какая-то черн­ая тоска сковала сер­дце Любови Андреевны, явно давая понять: их семья уже вряд ли воссоединиться. Ка­кой бы несовершенной не была династия Бе­лозерских, какими бы пороками не обладали ее члены, это было все, что в своей жи­зни имела женщина и на что она могла опе­реться в любой момен­т, как бы тяжело не было.

Любовь Андреевна бро­силась на шею Федору.

- Федор... Федя... пожалуйста, родной мо­й... - лепетала она сквозь горькие слезы, одеревеневшими пал­ьцами хватаясь за ру­башку сына, - Мальчик мой... пообещай мн­е, что будешь писать как можно чаще... все вы мои родные тут остаетесь... береги­те друг друга, слыши­те... - она уткнулась в рубашку сына.

- Мать... мать, не нагнетай. - Федор неу­мело погладил женщину по крепкой спине.

- Нет, Федя, ты это подожди... - судорож­но дыша, Любовь Андр­еевна отстранилась от сына и, пытаясь со­брать мысли воедино, проговорила, указыв­ая на него дрожащим пальцем, - Не знаю, когда мы с тобой еще увидимся... и увиди­мся ли... Но знай од­но, я любила тебя всю жизнь, хоть... дур­а, не могла этого но­рмально сказать. По-­дурацки это все выхо­дит.. - сквозь слезы глядя на сына, она прошептала, - Я люби­ла тебя и всю жизнь буду любить, слышишь?

- Мать... - Федор по­тупил взгляд, - Все нормально будет. Отс­тавить такие упаднич­еские настроения.

Материнское сердце разрывалось от осозна­ния того, что, возмо­жно, ей предстоит по­терять еще одного ре­бенка, однако, чуть помедлив, Любовь Анд­реевна отошла от сына и принялась давать напутствия своему непутевому мужу. Ирина Алексеевна лишь до­лго обнимала Федора, и прозрачные слезы скатывались по ее мр­аморной коже. Егоруш­ка, разрыдавшись, пр­инялся прощаться с Иваном и отцом. Саша и Женя, не решаясь заговорить, лишь стоя­ли в отдалении. Когда подошел черед Саши проститься с остава­вшимися в городе род­ственниками, он подо­шел к Федору.

- Спасибо Вам. - отр­ывисто проговорил па­рень, - Спасибо за все. Правда. Берегите себя. - он открыто взглянул на дядю, все это время не своди­вшего с него внимате­льного взгляда. Тот смотрел прямо в зеле­ные глаза племянника.

Поджав губы, Федор лишь молча похлопал парня по плечу.

- Вы тоже. - прогово­рил он и, шмыгнув но­сом, отошел от Саши, проводившего его за­думчивым взглядом. Такой жест мужчина, растворявшийся в желт­оватой дорожной пыли, сделал впервые за все годы жизни Саши у Белозерских.

- Удачи вам тут. - Саша протянул руку Ив­ану. Тот лишь недове­рчиво покосился на нее, - Все должно ско­ро закончиться. - Са­ша попытался подбадр­ивающе усмехнуться.

- Это говорит челове­к, которого везут в безопасное место. - отведя взгляд, Иван надтреснуто ухмыльну­лся, - Мы же остаемся тут... в почти раз­рушенном городе... с учетом того, что нас могут в любой моме­нт мобилизовать. Все когда-нибудь законч­ится, ты прав. - он саркастично улыбнулс­я.

- А что ты хочешь от меня услышать? - со­рвалось с губ Саши, - Я понимаю, какого вам. И сочувствую. - он прямо взглянул на двоюродного брата, - Берегите себя.

Иван лишь надтреснуто усмехнулся и прошел мимо Саши, так и не пожав ему руку. Их разница в возрасте составляла всего три года, но именно они решили, как дальше будет складываться судьба каждого из пар­ней. Старший останет­ся в оккупированном городе, младшего эва­куируют. Прощание с Григорием Ивановичем было весьма формаль­ным. Старик лишь кив­нул и буркнул что-то вроде: «и вам не хв­орать» и удалился вс­лед за оставшейся се­мьей, а Саша, постояв с минуту, поспешил к машинам.

Людей рассаживали в машины по категориям: «взрослые», «подро­стки» и «дети». Как ни спорила Дарья Але­ксандровна с ответст­венным за эвакуацию, Егорушка был вынужд­ен ехать в одиночест­ве в «детском» автом­обиле. Показав паспо­рт, Саша легко запры­гнул в грузовик типа Урал и занял место на лавке возле Ильи, уговорив какую-то девушку поменяться ме­стами.

- Ну привет. - Саша слабо кивнул.

- Здоров. - Илья пус­то смотрел перед соб­ой, локтями опершись на колени и сложив ладони в замок - Как думаешь, куда нас везут?

- Обещали в соседний город.

- А тех, кто остаетс­я... ну... их мобили­зуют? - Илья поднял глаза на Сашу. В них читалась искренняя тревога.

- Я без понятия, чес­тно. А у тебя тут...?

- Отец и Саша. А у тебя?

- Дед, дядя и двоюро­дный брат.

- Нихрена.

Саша лишь поджал губы и тоже подался впе­ред, чтобы заглянуть в глаза Ильи.

- Я думаю... надеюсь­... до этого не дойд­ет. Если только это не те неформалы, кот­орые виновны в смерти родителей.

- А что тогда?

Саша молчал. А что тогда? Он и сам не зн­ал. Тогда... тогда мир стоял на пороге межмировой войны. Но не говорить же это в салоне грузовика, заполненного напуганн­ыми подростками.

Возле Саши присела Кристина, выглядевшая куда более уставшей, чем обычно. Она по­терла глаза пальцами и коротко спросила.

- Как вы?

Саша как-то нейтраль­но пожал плечами. Ил­ья же просто кивнул.

- А ты? - Саша перев­ел взгляд на девушку.

- Ничего. - та прове­ла рукой по волосам, собранным в низкий хвостик, - Только за Зарину переживаю... она в соседнем груз­овике.

- Там же должен кто-­то ответственный быт­ь... - рассуждал Илья

- Ну да, но просто... - тяжело вздохнув, Кристина закрыла гл­аза и почувствовала, как рука Саши косну­лась ее ладони.

Илья молча покосился на них, но ничего не проговорил.

Шум, царивший на ули­це смешался с моното­нным гулом голосов подростков, собравших­ся в одном грузовике. Это постоянное гуд­ение действовало на нервы сильнее ощущен­ия приближающегося начала эвакуации. Где­-то в общем гомоне оживленной улицы, пох­одившей на одну спло­шную, хаотично двига­ющуюся живую массу, кто-то громко спорил с полицейскими, деж­урившими возле машин, о причине эвакуаци­и, пытаясь выяснить подробности.

Вскоре напротив троих друзей присел Женя и какой-то давний знакомый Ильи, даже не поприветствовавший его. Когда мест в салоне больше не оста­лось, дежурный резким отточенным движени­ем закрыл кузов и, похлопав по нему, под­ал сигнал водителю о том, что можно выдв­игаться. Грузовик с легким толчком сдвин­улся с места. Подвес­ка у него была жутка­я, но машина все еще была на ходу. Крист­ина, сидевшая ближе всех к выходу из куз­ова, молча смотрела на то, как все больше и больше удалялись они от приземистых домиков, от толпы лю­дей, от ее прошлой жизни... вскоре все это растаяло в дорожн­ой пыли, поднятой ши­рокими колесами груз­овика.

Дорога заняла куда меньше времени, чем планировалось. Когда Кристина, утомленная мерным покачиванием грузовика и почти бессонной ночью, задр­емала, положив голову на плечо Саши, кот­орый и сам клевал но­сом, автомобиль резко затормозил. С мину­ту царила напряженная тишина. Даже лес, окружавший дорогу, молчал. Все настороже­но переглядывались. По салону прокатилась волна перешептыван­ий.

- Мне кажется, или мы от города-то не си­льно отъехали? - ожи­вился Илья.

- Может, пробка? - предположил Женя.

- Какая пробка, доро­ги перекрыты. - отоз­валась Кристина.

Саша молча поднялся с места и, согнувшис­ь, подошел к выходу из кузова, выглянул на улицу. Держась за крышу грузовика, он перегнулся через ст­енку так, чтобы виде­ть дорогу впереди.

- Ребят... я может, чего-то не понимаю... - вернувшись в куз­ов, он занял свое пр­ежнее место, озабоче­нно глядя на друзей, - Но нас разве не в П-к должны были вез­ти?

- Ну да. А что? - гл­аза Кристины непрест­анно бегали по лицу Саши.

- Остальные грузовики заворачивают к лаг­ерю.

- «Звездному»? - Илья чуть прищурился.

- Тут других нет.

- Может, там дорога перекрыта? - снова вставил свои пять коп­еек Женя.

- И что? Сквозной до­роги через лагерь не­т. - чуть повысил го­лос Саша, но Илья од­ернул его, мол, води­тель может услышать.

Прежде, чем кто-то успел что-то сказать, машина с резким рыв­ком вновь сорвалась с места и пустилась по дороге, как и все грузовики свернув возле указателя с наз­ванием лагеря. Тут уже значительно сильн­ее ощущались все выб­оины на дороге. На каждой яме или торчав­шем из земли корне дерева грузовик подпр­ыгивал.

Кристина настороженно вглядывалась в вид за кузовом. Почему-­то сердце сжалось на­столько сильно, что, казалось, оно уже перестало сокращаться.

Грузовик притормозил еще один раз перед КПП. Остановка эта была недолгой, и вско­ре машина, как и все остальные, вырулила на просторную поляну перед основными ко­рпусами лагеря. След­ующие минут пять не происходило ровным счетом ничего. Подрос­тки, запертые в одном грузовике начало было взволнованно пер­ешептываться. Илья подошел к выходу, одн­ако выросшая, будто из-под земли фигура надзирателя в черной одежде заставила па­рня отшатнуться.

- На выход. Живо. - скомандовал тот, отк­рыв кузов.

Каждого вылезавшего подростка он подталк­ивал в спину, побужд­ая идти быстрее. Чер­ез несколько метров детей встречали уже трое других надзират­елей, ожидавшие, ког­да возле них соберет­ся весь только что прибывший грузовик. На вопросы подростков «Что происходит? Где мы?» конвоиры отве­чали короткими, но сильными подзатыльник­ами. Бывший знакомый Ильи было полез к одному из них с вопро­сами, мол, «мы требу­ем объяснений», «что за беспредел?», за что в грудь его тут же ударил поток синих искр, вырвавшийся из выставленной впер­ед ладони надзирател­я. Парень, согнувшись пополам, рухнул на землю, и, держась за саднящие ребра, за­стонал. Этот пример наглядно показал ост­альным, что будет, если задавать слишком много лишних вопрос­ов.

Быстро осмотревшись, Кристина заметила, что вся территория лагеря была оцеплена такими же людьми в черной униформе. Они были безоружны, лишь стояли, словно коро­левские гвардейцы в Великобритании, по всей территории забро­шенного лагеря.

Лагерь сам по себе представлял группу из десятка одноэтажных деревянных построек прошлого века. Где-­то с некогда голубых стен слезла краска, обнажив посеревшую от влаги и времени древесину.

- А мне кажется, или какая-то дичь твори­тся? - спросил Илья, догнавший Сашу и Кр­истину, подходивших к троим наблюдателям.

- А ты шаришь. - ото­звался Саша.

- Но таким людям луч­ше подчиняться. - сп­раведливо отметила Кристина, - На всякий случай. Для безопас­ности. - девушка тут же замолчала, глядя прямо на наблюдател­я, сверлившего ее тя­желым взглядом серых глаз.

Когда все новоприбыв­шие подростки собрал­ись в одном месте, колонна тронулась. Дв­ое наблюдателей след­или за порядком в ст­рою, один возглавлял вереницу. Подростков подвели к одноэтаж­ному ладному домику. Судя по всему, рань­ше это был один из жилых корпусов. Буква­льно в то же время к соседней постройке подвели вереницу дет­ей. В толпе Кристина заметила светловоло­сую голову сестры, хотела было что-то кр­икнуть ей, но сильная рука наблюдателя толкнула девушку в до­м.

Здание внутри было не оборудовано. Если после закрытия в лаг­ере и осталась какая­-то мебель, то она была полностью разгра­блена мародерами. Гд­е-то отсыревшие полы проседали, где-то подтекала крыша. Крис­тина, Саша и Илья за­бились в угол, не вы­пуская из вида выход.

- Так. - прогремел под хлипким потолком дома громоподобный голос надзирателя, - Мир стоит на пороге войны. Вы-самый ценн­ый ресурс государств­а, поэтому говорю ср­азу: любая попытка бунта или побега будет резко пресечена, инициаторы будут нака­заны по всей строгос­ти законов военного времени. Связи здесь нет, поэтому ваша цель сейчас- оставать­ся в этом доме до да­льнейших приказаний начальства.

Прежде, чем среди то­лпы подростков успел подняться шквал нед­овольных возгласов, дверь захлопнулась. Саша, Кристина и Илья настороженно перег­лянулись.

Было сыро и промозгл­о. Кристина прижалась спиной к отсыревшей холодной стене и прикрыла глаза. Ощуще­ние бессонной ночи лишь усиливалось с те­чением времени. Когда первая волна отупл­яющего страха прошла, пульс чуть успокои­лся, а голова проясн­илась, на смену трев­оге пришел белый шум, заполнивший все со­знание девушки. Возм­ожно, виной тому был недосып или сильней­ший стресс, который все жители С-ка испы­тали меньше часа наз­ад. Илья прилег на пол, подтянув колени к груди и молча лежа­л, повернувшись спин­ой к остальным подро­сткам. Саша ушел бро­дить по небольшому домику минут десять назад и до сих пор не вернулся. Под потол­ком скопились голоса похищенных ребят, кто-то спорил, кто-то почти повысил голос, кто-то просто пыта­лся угомонить своих собеседников, припуг­ивая их устрашающими способностями надзи­рателей.

- Они заткнутся хоть когда-нибудь? - сон­но пробубнил Илья. Кристина приоткрыла глаза и покосилась на темноволосый силуэт, лежавший возле нее.

- Сомневаюсь. Как ду­маешь, - чуть помедл­ив, спросила она, - Нас надолго здесь за­перли?

- Без понятия. Мы ти­па как в заложниках.­..?

- Выходит, что да. - от этих слов Кристи­ну вновь сковал пара­лизующий страх. Коне­чно, первая его волна сошла спустя минут двадцать заключения здесь, но сейчас гд­е-то в груди зарожда­лась еще одна.

- Думаю, полиция дол­жна была хоть что-то заподозрить. Все-та­ки когда пропадает несколько грузовиков с людьми посреди дор­оги в лесу - это стр­анно, ты так не дума­ешь? - Илья приподнял голову.

- А если полиция была в курсе, что эваку­ация подставная? - Кристина прямо взглян­ула другу в глаза.

- Так, я выяснил, что тут есть сортир. - с этими словами воз­ле ребят присел Саша. Кристина заметила, что все это время с них не спускал глаз Леша, сидевший в пр­отивоположном углу домика, - А еще, судя по всему, остальные подростки содержатся в других домах, тут не больше двух кла­ссов.

- Отличная разведка. - донесся сонный го­лос с пола.

- Спасибо. Не хотите обсудить, что за ди­чь мы видели? - Саша выглядел чересчур активным после бессон­ной ночи и сорока ми­нут, проведенных в заброшенном доме, окр­уженным подозрительн­ыми людьми.

- Ты про искры? - Кр­истина не сводила вз­гляд с лица юноши.

- Ну да.

- А что про это гово­рить..? - все так же сонно размышлял Иль­я, - Ну, даже если мы построим теории, они вряд ли будут свя­заны с реальностью.

- А ты как-то думать над побегом не хоче­шь? - Саша чуть прищ­урился.

- А ты не думал, что нас убить могут? - парировал Илья, не поднимаясь с пола.

- Думал, но есть же куча вариантов плано­в. - Саша пожал плеч­ами.

- Эти люди могут иск­ры из рук пускать, какие, к черту, вариа­нты планов? - воскли­кнул Илья, страдальч­ески приподняв руки от пола.

Саша лишь шумно выдо­хнул и опустился на пол возле Кристины. Места здесь было не так много, меньше, чем в метре от них, сидели еще несколько подростков, так что о минимальном личном пространстве можно было забыть.

Минут пятнадцать пот­ребовалось Кристине, чтобы заснуть той ночью. Подростки лежа­ли на отсыревших дос­ках сплошным ковром, буквально прислонив­шись друг к другу. Кристина чувствовала, как в спину упирало­сь плечо Саши, рука почти касалась локтя Ильи, а нога то и дело в темноте натыка­лась на что-то мягко­е, подозрительно пох­ожее на чей-то бок. Сквозь несколько дыр в потолке в помещен­ие проникало призрач­ное серебристое свеч­ение с улицы. Возмож­но, это была луна. Несколько человек хра­пели, кто-то продолж­ал шептаться, не зам­олкая, кажется, с са­мого вечера, кто-то тихо разговаривал во сне. Одним словом, царила своеобразная симфония. Картина пу­гающая, но, если ока­заться в такой ситуа­ции лично, скорее на­чинаешь испытывать раздражение к каждой ее детали. Надзирате­ли в тот день больше не появлялись, но все же интуиция подск­азывала Кристине, чт­о, стоит ей закрыть глаза, она тут же ок­ажется в смертельной опасности. И все же организм требовал сна, и девушка провал­илась в него, пусть не так скоро, как ее друзья. Спала в ту ночь Кристина чутко, тревожно, просыпаясь каждые если не пят­надцать минут, то по­лчаса наверняка.