Глава 2
Город замер. Объявление мэра будто приостановило жизнь на его улицах, хотя, казалось, с приходом лета она должна была лишь разгореться с новой силой. Залитые свежей зеленью дорожки городского парка стремительно пустели с приближением отметки 7 часов. Кафе, магазины и прочие учреждения закрывались раньше обычного. Казалось, даже машин на улицах стало меньше обычного. Особенно боязливые жители города сидели по домам даже в дневное время. Родители неохотно отпускали детей гулять даже в полдень, но все же Кристине, Саше и Илье удалось несколько раз проведать Каспера (а именно так назвали пегаса), хорошо обосновавшегося в сарае на даче.
Время стало вязкой субстанцией, перетекавшей из одной чаши в другую. Немногочисленные люди на улицах говорили лишь обо одном: приближающемся военном положении. Как известно, слухи по маленьким городам расползаются быстрее заразной болезни. Так прошла очередная неделя, пропитанная едкой тревогой перед пугающим будущим, явно не сулившим ничего хорошего. Для этого и аналитиком быть не нужно было. На окраине города периодически слышались звуки выстрелов, соседние города тоже постепенно затихали под гнетом комендантского часа, а это могло значить только одно: самое худшее было лишь впереди.
Около пяти вечера в воскресенье, 20 июня, в дверь квартиры Лебедевых позвонили. Устало потирая глаза, Кристина открыла. На пороге, прислонившись к дверному косяку, стоял Саша.
- Ну как ты? - взгляд зеленых глаз встретился с точно такими же.
- Да ничего. А ты? - посторонившись, девушка впустила парня в квартиру, - Новостей никаких не слышал?
Саша устало покачал головой. Свет в квартире почти не горел. Люстра была зажжена лишь в гостиной, где перед телевизором собрались Алексей, Людмила и Зарина. Пройдя в комнату, Кристина зажгла ночник, дававший слабый теплый свет, и рухнула на кровать.
- Как думаешь, что это? Ну... из-за чего это военное положение? - не отрывая головы от покрывала, она взглядом проследила за Сашей, опустившимся на стул на колесиках.
- Я слышал разные сплетни... но знаешь, после появления того пегаса... я все больше начинаю верить в то, что существует параллельный мир. - парень устало потер глаза.
- Просто меня напрягает, что власти вообще ничего не говорят про нападающих. Вообще ничего.
- Вот именно. Многие говорят, что это маги. Да и я видел видео очевидцев.. там точно такие же вспышки, как и та, которую я видел в день гибели родителей.
- Да, я тоже видела такие видео... Ты думаешь, нападавшие связаны с твоими родителями?
- Я без понятия, но всякое возможно. Просто прошло четыре года, и.... может, это у меня с памятью что-то не так... - Саша задумчиво вертел в руках медальон.
Кристина молча наблюдала за ним, сидевшим на стуле и в который раз рассматривавшим медальон - единственное, что осталось от его родителей. Девушка пересела на край кровати, задумчиво глядя в пустоту.
- Так странно все получается. - она судорожно усмехнулась, - Чуть меньше года назад я переехала сюда... и вот сейчас половина города в руинах, введен комендантский час... - она закрыла лицо руками, тяжело вздохнув.
Оттолкнувшись от стола, Саша на стуле подкатился к девушке и положил руку ей на плечо.
- Эй... - тихо окликнул он ее, - Рано или поздно все нормализуется. Я серьезно. Ты несколько лет жила с матерью и ее алкоголем, и это казалось бесконечным, так? - парень чуть наклонился, чтобы заглянуть в глаза Кристины. Та слабо кивнула, - Но потом ты внезапно переехала к тете. Бывает всякое, но все может измениться, уж поверь мне. - Саша слабо усмехнулся, - Прости, я сам знаю, это звучит ужасно мыльно, но как есть, так есть. - он потупил взгляд.
Кристина усмехнулась.
- Ты улыбнулась. - слабо указав на девушку пальцем, Саша с довольным видом откинулся на спинку стула, - Ну, сорри, я не умею поддерживать.
- Да брось, все отлично. - Кристина распрямилась.
Легкая улыбка не сходила с губ Саши. Он сам не знал, почему, но видеть Кристину, которая обычно стремилась спасти всех и вся, такой подавленной он не мог. Пусть и сам он не был уверен в произносимых словах, он чувствовал, что обязан был заставить Кристину сделать обратное.
- Все нормализуется. - подмигнув девушке, Саша откатился обратно к столу.
Девушка молчала. Такое теплое чувство разливалось по телу, когда Саша говорил что-то с этой его ухмылкой. Конечно, никто в этом городе не мог быть уверен в завтрашнем дне, однако, почему-то слова, произнесенные этим голосом, действительно вселяли надежду. Эта ухмылка, не сходившая с лица юноши, подошедшего к окну, давала понять, что рано или поздно все и правда нормализуется. Она была тем, что непременно ассоциировалась с самыми лучшими воспоминаниями этого года. Кристина поймала себя на мысли, что слишком уж долго не сводила взгляда с фигуры черноволосого парня, наблюдавшего за слабо теплящейся жизнью на улице, за людьми, спешащими домой, чтобы успеть до комендантского часа.
- Кристина! Саша! - донесся из гостиной голос тети Люды. Что-то в его интонации подсказало Кристине, что ничего хорошего их не ждало, - Подойдите сюда! Сейчас какое-то обращение будет!
Переглянувшись, подростки выскочили из комнаты девушки и через пару минут уже были в гостиной, тревожно всматриваясь в заставку, которую обычно включали перед обращениями высокопоставленных чиновников. С народом предстояло говорить главе полицейского департамента города. Не к добру. Когда его смуглое чуть сморщенное лицо появилось на экране, зрители, собравшиеся в этой комнате, невольно подались вперед.
«Уважаемые жители города, - изредка поглядывая в камеру, говорил полицейский, - Наш город... наша страна... столкнулись с нешуточной угрозой. Наша доблестная полиция сделала все, что было в ее силах. Противник оказался слишком силен..., - Людмила затаила дыхание, сильнее обняв Зарину, сидевшую у нее на коленях, - Именно поэтому завтра в девять утра на проспекте Победы будет организована эвакуация женщин и всех несовершеннолетних горожан. Эти граждане будут эвакуированы в место деэскалации до полного прекращения конфликта. За дополнительной информацией просим обращаться по телефону горячей линии администрации, а так же на официальный сайт...»
Дальше не слушал никто. Лебедевы начали боязливо переглядываться. Кристина, в глазах которой читалось непонимание, смешанное с неподдельной тревогой, взглянула на Сашу. Тот молча положил руку ей на плечо. Этот жест говорил громче слов.
- Что это значит? - видя замешательство взрослых, спросила Зарина.
- Завтра мы уедем отсюда, солнышко. - Кристина присела на корточки возле сестры и провела рукой по ее светлым волосам. В глазах девушки поблескивали неконтролируемые слезы.
- Но... это из-за тех хлопков?
- Ага... когда станет безопасно, мы вернемся. - девушка натянуто улыбнулась.
- Леша... - прошептала Людмила, отчаянно глядя на мужа, - Что это значит? Ты остаешься?
- Выходит, что так...
- Но тебя же в случае чего не мобилизуют или чего там?
- У меня же глаза... нет. Не должны. - растерянно глядя перед собой, Алексей поднялся с места.
- Леша... Господи Боже... - Людмила тоже поднялась с дивана и поспешила догнать мужа, - Как же...
- Не думай оставаться, Люда. - серьезно проговорил Алексей, развернувшись к супруге, стоявшей к нему почти вплотную, - Я справлюсь. Вы должны ехать. На тебе девочки. Мы не можем рисковать и ими.
Людмила лишь потупила взгляд, растерянно закрыв лицо руками. Алексей мягко обнял ее, положив голову на ее макушку, как бы давая понять, что все будет хорошо. Так они и стояли посреди гостиной, пытаясь запомнить, вероятно, одни из последних их объятий. Кто знает, вернутся ли они вообще когда-нибудь в этот дом на Малой Лесной.
Городу предстояла бессонная ночь. Где-то с полуночи и часов до трех с центральной площади доносились звуки выстрелов. Да и кто вообще мог спать даже в идеальной тишине, зная, что с приходом утра привычная жизнь рассыпется на кусочки, словно ее никогда и не существовало. Что ждало всех жителей некогда тихого провинциального города впереди? Было ли будущее вообще? Вернутся ли они когда-нибудь в этот город, или его умиротворенные улицы будут сожжены дотла? От подобных мыслей все тело пронизывала будто реальная физическая боль, а сердце сжимало раскаленными тисками, мешавшими ему нормально биться.
Где-то с четырех утра в квартире Белозерских началось копошение. Дарья Александровна, пытаясь собрать остатки воли в кулак, отдавала приказания насчет вещей, которые нужно взять в первую очередь, сама пытаясь распихать пожитки по сумкам. Любовь Андреевна, собиравшая предметы фамильной ценности, пыталась спасти их во что бы то ни стало, оставив свои вещи напоследок. Иван не появлялся в коридоре вплоть до шести утра. Вид у него был уставший и измотанный. Парень прекрасно понимал весь ужас и безысходность судьбы, которая его ждет. Маруся собирала Егорушку, наотрез отказывавшегося покидать дом, в котором он вырос, где прошла вся его жизнь. Григорий Иванович, молча лежал на кровати, притворяясь спящим. Казалось, никто не знал, что старик, пусто глядя в гнетущую темноту ночи, прислушивался к отдаленным звукам взрывов и пытался вспомнить всю его спокойную жизнь, как бы проанализировать ее. Женя, не так давно кичившийся тем, что совсем скоро ему исполнится восемнадцать, закрылся в своей комнате, подальше от шума и молча собирал немногочисленные пожитки. Федор и Ирина Алексеевна не покидали своей комнаты. Слух Саши лишь уловил тихий голос женщины и что-то, похожее на ее всхлипы. Она прощалась с мужем. Что-то подсказывало ей, что им вряд ли суждено будет встретиться после всего этого. Чувство было настолько сильное, что Ирине пришлось даже на мгновение забыть о своих скептичный мнениях, поддавшись обычному порыву нежности к супругу, который оставался, фактически, в пекле военного конфликта. Кто знал, как война рассудит дело.
Саша видел, как тревога и усталость отпечатались на лицах родственников. На них легла маска ужаса, тревоги... маска войны. Настоящей войны. В какой-то мере Саша был удивлен такой внезапной перемене в лицах родственников, но с другой стороны.... ему было по-человечески жалко их. Да, именно жалко. Теперь их объединило общее несчастье.
Сам парень тихо собирал свои немногочисленные вещи. Всего вышло три сумки. Удивительно. Все годы, проведенные здесь, в этой коморке в самом дальнем закоулке квартиры, поместились всего в три сумки. Тяжело вздохнув, Саша опустился на кровать и обвел взглядом свою опустевшую комнату. Именно такой он увидел ее, когда, будучи потерявшим все в своей жизни тринадцатилетним мальчишкой, переступил порог квартиры Белозерских почти четыре года назад. И вот сейчас, шестнадцатилетний он сидит на этой самой скрипучей кровати, глядя на опустевший письменный стол, дверь, вернувшуюся на свое место, прислушиваясь к звукам взволнованных голосов, доносившихся из коридора. Первые годы его сознательной жизни прошли в этой квартире, в этой комнате, ставшей для него чем-то бОльшим, чем обычным укрытием во время семейных ссор. Она стала неотъемлемой частью его взросления, прощаться с которой было как-то... отчасти даже грустно. Пальцы скользнули к шее, нащупав под футболкой медальон. Выудив его, парень снова взглянул на эти знакомые очертания. Эта безделушка была частичкой, оставшейся от родителей. Сентиментально, он именно к ней парень привязался больше всего после гибели семьи. И именно с этим медальоном Саша через пару часов отправится прямиком в туманное будущее, безоблачность которого не брался гарантировать никто.
Кристина закрыла глаза и устало опустилась на кровать. Реальность казалась какой-то воспаленной, пульсирующей, пугающе враждебной. Она будто перестала быть той, в которой девушка прожила шестнадцать лет. Все происходящее вокруг казалось таким... неправильным, таким отвратительным. Кристина судорожно выдохнула, сдерживая подступившие слезы страха. Что за чертовщина творится? Еще неделю назад они праздновали свадьбу Лены и Саши Морозовых, а сейчас... сейчас отсчитывают часы до приближавшейся эвакуации. Реальность казалась лихорадочным сном при температуре. То, как быстро разрушилась привычная жизнь, подобно нескольким домам на окраине, безумно пугало. Как бы Кристина не пыталась держаться за слова Саши о том, что рано или поздно все решится, какая-то часть ее сознания все пыталась ухватиться за руины прошлой жизни, завершившейся несколько дней назад.
В квартире царила какая-то приглушенная суматоха. Тетя, пытаясь собрать мысли воедино, растеряно паковали какие-то вещи. Зарина не показывалась в коридоре. Изредка слух Кристины улавливал голос дяди Леши, пытавшегося успокоить Людмилу. Вскоре девушка присоединилась к общим сборам, пытаясь заглушить назойливые мысли, гудевшие в уставшем от бессонной ночи мозге.
Илья тихо собирал свои вещи, игнорируя нараставшую тревогу внутри. Отец не появлялся на пороге их дома уже как несколько недель, и эта страшная ночь не стала исключением. В квартире будто бы наступило затишье. Все ее оставшиеся жители тихо собирали свои личные вещи, почти не разговаривая друг с другом, будучи поглощенными в собственные страшные мысли. Не нужно было быть гением психологии, чтобы понять одну истину: каждый из троих жильцов квартиры под самой крышей приземистого дома медленно тонул в собственных чувствах и страхах, пусть и не говорил об этом домочадцам. Илья хотел бы заставить брата и маму обсудить складывавшуюся ситуацию, хоть и понимал, что сам он вряд ли сможет так просто открыться.
- Эй? - окликнули его сзади.
Глаза начинали слезиться. Илья не мог сказать, были ли виной недосып или тревога, разъедавшая каждую клеточку его тела изнутри. Он оглянулся на Ярослава, убиравшего вещи в сумку, лежавшую на кровати мальчика.
- Все хорошо? - тот чуть прищурился.
- Да... конечно. А у тебя? - Илья попытался слабо улыбнуться.
- Ага. - Ярослав хотел было что-то сказать, но осекся и лишь потупил взгляд.
Илья все еще смотрел на младшего брата. Будь здесь Кристина, она наверняка бы подошла и молча обняла мальчика. Без слов, просто оказала бы знак поддержки, той самой, которой не хватало им обоим. Иногда юноша поражался этому, казалось бы, простому умению девушки.
Илья приблизился к Ярославу и похлопал его по плечу. Губы старшего брата растянулись в подобии кривой подбадривающей улыбки. Ярослав слабо ухмыльнулся и утер нос.
- Все в порядке будет. - не зная, как так получилось, проговорил Илья и, чувствуя какой-то непонятный, до сих пор незнакомый ему трепет, вернулся к сбору собственных вещей.