21
Десять, одиннадцать, двенадцать.
Снежная в голове просчитывает количество ступеней под ногами и вслушивается в хруст осколков стëкол под подошвой. Старое здание, давно заросшее зеленью, занесено жухлой листвой и осыпанной штукатуркой. Сквозь некоторые остатки побитых стëкол в оконных рамах преломляется желтый свет от машинных фар. После тьмы сырого здания яркие огни выедают глаза полные слëз.
Вот он… Свежий воздух с едва заметным привкусом радиации тясяча девятьсот восемьдесят шестого… Она почти близка к своему дому.
Гет
NC-17
Завершён
450
LIMERENCE_V
автор
Polkaaaa
бета
Пэйринг и персонажи:
Сергей Александрович Костенко/ОЖП, Павел Вершинин/Анна Антонова, Алексей Горелов/Анастасия Мадышева, Павел Вершинин, Алексей Горелов, Анастасия Мадышева, Анна Антонова, Георгий Петрищев, Сергей Александрович Костенко
Размер:
123 страницы, 21 часть
Жанры:
AU
Hurt/Comfort
Романтика
Предупреждения:
Насилие
Нецензурная лексика
Другие метки:
Нежный секс
Чернобыльская катастрофа
Описание:
Если бы тогда всë пошло совершенно по другому сценарию и он поверил каждому ее слову.
Он поклялся себе найти ее в любом временном промежутке. А если Костенко хочет, то порвет глотку любому, но найдет.
Примечания:
Ход событий будет отличаться от событий сериала. Возможны изменения в длине перемещений во времени и их интервалах.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Управление работой:
Продвижение:
Поделиться:
Награды от читателей:
«Полнейший восторг ♥️🙌🏽» от lexacarson
«Отличная работа!» от 17Viktoriya12
Смотреть работу в 67 сборниках
Назад
Часть 21
3 часа и 31 минуту назад
Десять, одиннадцать, двенадцать.
Снежная в голове просчитывает количество ступеней под ногами и вслушивается в хруст осколков стëкол под подошвой. Старое здание, давно заросшее зеленью, занесено жухлой листвой и осыпанной штукатуркой. Сквозь некоторые остатки побитых стëкол в оконных рамах преломляется желтый свет от машинных фар. После тьмы сырого здания яркие огни выедают глаза полные слëз.
Вот он… Свежий воздух с едва заметным привкусом радиации тясяча девятьсот восемьдесят шестого… Она почти близка к своему дому.
Только вот радости нет… Казалось бы, всë вернулось на свои места. Родная Москва скоро встретит путешественников во времени, и жизнь пойдет дальше, как будто никакого Чернобыля вовсе и не было.
Но он был.
Евгения до дрожи в пальцах сжимает прутья какой-то изгороди, всем телом наваливаясь на неë, чтобы не рухнуть на землю без сил. Позади о чëм-то обеспокоенно спрашивает Паша и поглаживает по спине.
— Я в порядке.
— Скоро мы будем дома, — где-то отдаленно слышится голос Гоши, вторя мыслям Снежной. Петрищев садится на ступеньки при выходе из здания и трëт оправу очков с разбитыми стëклами о рубашку. Его руки трясутся. Их всех немного трясëт. Леша с Настей держатся за руки, а сам Горелов с злобой поглядывает на идущего впереди Сергея. Тот движется к чëрному автомобилю, припаркованного у самого входа, и все с долей сомнения узнают ту самую машину, которая преследовала их с самого начала поездки.
— Скоро… — только вот Женя видела родную мать год назад. Это для ребят прошло меньше недели с их отъезда за Подкастером, а она двенадцать месяцев прожила в совершенно чужом прошлом. Или же… Можно считать год за два? Казалось бы, она распрощалась с тем Костенко лишь меньше, чем час назад, но сейчас в пяти метрах от неë стоит совершенно другой человек. Кажется, словно она не видела его целую вечность.
Только вот… Вечность меняет всех.
Машина, которая за короткое время оставляла за собой шлейф смерти, сейчас увозит их всех в Москву.
Никакой Припяти больше нет. Мëртвый город остаëтся где-то позади и едва проглядывается сквозь заднее окно машины в полной темноте. Снежная так ни разу и не оборачивается в сторону места, которое когда-то сломало в ней всë.
— Гоша, ну, Гош, жарко, — Снежная толкает плечом Петрищева, который настойчиво прижимается, тем самым буквально впечатывая Евгению в тонированное окно машины. Они едут уже несколько часов, кажущиеся вечностью.
— Прости, Жень. Но тут Лëха развалился. Горелов, двинься чуть-чуть!
— Дурдом… — только и роняет с водительского сидения Костенко, крепко сжимая в руках руль и следя за дорогой. Изредка взгляд мужчины через зеркало заднего вида пробегался по сидящим на задних сидениях пассажирам, едва задерживаясь на девушке, которую было почти не видно по сравнению с другими, и тут же устремлялся на дорогу.
Его цель — доставить их всех домой.
— Как вы нас нашли? — Вершинин первым решается задать вопрос, поворачиваясь к Сергею в пол-оборота на переднем сидении.
— Это было не трудно.
— И всë же, — Паша не намерен был отступать.
— После вашего исчезновения в восемьдесят шестом у меня ни осталось ни единых доказательств того, что вы вообще были в Припяти, разве что несущественные для начальства показания сотрудников и горожан, которые вас видели. АЭС взорвалась, город эвакуировали. К счастью, я помнил даты вашего рождения из паспортов. — Костенко рассказывает, следя за дорогой, изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Сейчас их взгляды нашли друг друга.
— А дальше? — а дальше он встретил еë через пять лет в его же квартире.
— А дальше оставалось лишь ждать.
— Больше двадцати лет? — в разговор встревает Настя, также прижатая Аней к двери. — Да вы же больной!
— Следи за языком, девчонка. До Москвы идти пешком долго, а приключения ты и твои друзья очень любите. Могу организовать ещë одно, — несмотря на прямые угрозы, его голос по-прежнему излучал нерушимое спокойствие и уверенность.
Во время их первой встречи у цистерны кваса она не ошиблась. Он всегда оставался хищником.
— Слышь, ты!.. — чуть было не начинает препирания Горелов, но его затыкает Аня, толкая назад к сидению.
— Лëш, прекрати. Насть, не надо. Вы помните, как на нас напала та группа охотников? А ту сумасшедшую работница кафе? — и Женя понимает, к чему она клонит. — Если бы не он, то до Чернобыля мы бы даже не доехали.
Всë верно. Всë это время он был где-то рядом, хоть они его даже и не знали. Это Костенко расстрелял тех мужчин, он свернул шею той женщине.
— Зачем помогали?
— Мне надо было, чтобы вы доехали до Чернобыля живыми, так, как это случилось в восемьдесят шестом. Но вот незадача, вы чертовски туго соображали и совершенно не собирались никуда ехать. Более того, с некоторыми вы были даже не знакомы.
— Да зачем вам это?!
— Такова сущность временных петель, мальчик. Всë должно быть неизменным. А если бы вас тогда там не оказалось, кто знает, как вообще всë это бы обернулось.
Теперь всë встало на свои места…
Это всë сделал он.
Он положил начало всему.
Фотография сестры Ани, Подкастер, их встреча… Если бы не этот современный Костенко, то они бы не оказались бы в Чернобыле вовсе. Атмосфера в машине воцарилась совершенно гнетущая.
Более за всю поездку Костенко не проронил ни слова. Уже по приезде в Москву он молча вышел из машины у здания ФСБ и одним только взглядом дал понять, чтобы все следовали за ним. Досмотр при входе в здание — лишь формальность. Он знает, что за поясом джинс Вершинина пистолет, но удовлетворенно кивает, когда один из офицеров, заметив оружие, чуть было не скрутил Пашу.
— Оставьте, — Костенко машет рукой и клонит голову в сторону, прося офицеров отойти от парня. — Он не опасен.
— Уверенная сволочь, — только и кидает сквозь зубы Вершинин, поправляя на себе одежду и следуя со всеми остальными вглубь здания.
Радости нет.
Колкий страх царапает человеческие кости.
Далее… Бесконечное количество кабинетов, но на удивление, ни единого допроса. Для всех остальных работников ФСБ они — группа подростков, которые стащили бабки у родителей и ушли в кураж, не удосужившись никого предупредить. Родители Вершинина подняли тревогу первыми, сразу как вернулись домой. После за голову схватилась и мать Снежной вместе с отцом Лëши. Дома всех ждал серьëзный разговор. Но после всего случившегося это награда, а не наказание.
Гет
NC-17
Завершён
450
LIMERENCE_V
автор
Polkaaaa
бета
Пэйринг и персонажи:
Сергей Александрович Костенко/ОЖП, Павел Вершинин/Анна Антонова, Алексей Горелов/Анастасия Мадышева, Павел Вершинин, Алексей Горелов, Анастасия Мадышева, Анна Антонова, Георгий Петрищев, Сергей Александрович Костенко
Размер:
123 страницы, 21 часть
Жанры:
AU
Hurt/Comfort
Романтика
Предупреждения:
Насилие
Нецензурная лексика
Другие метки:
Нежный секс
Чернобыльская катастрофа
Описание:
Если бы тогда всë пошло совершенно по другому сценарию и он поверил каждому ее слову.
Он поклялся себе найти ее в любом временном промежутке. А если Костенко хочет, то порвет глотку любому, но найдет.
Примечания:
Ход событий будет отличаться от событий сериала. Возможны изменения в длине перемещений во времени и их интервалах.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Управление работой:
Продвижение:
Поделиться:
Награды от читателей:
«Полнейший восторг ♥️🙌🏽» от lexacarson
«Отличная работа!» от 17Viktoriya12
Смотреть работу в 67 сборниках
Назад
Часть 21
3 часа и 31 минуту назад
Десять, одиннадцать, двенадцать.
Снежная в голове просчитывает количество ступеней под ногами и вслушивается в хруст осколков стëкол под подошвой. Старое здание, давно заросшее зеленью, занесено жухлой листвой и осыпанной штукатуркой. Сквозь некоторые остатки побитых стëкол в оконных рамах преломляется желтый свет от машинных фар. После тьмы сырого здания яркие огни выедают глаза полные слëз.
Вот он… Свежий воздух с едва заметным привкусом радиации тясяча девятьсот восемьдесят шестого… Она почти близка к своему дому.
Только вот радости нет… Казалось бы, всë вернулось на свои места. Родная Москва скоро встретит путешественников во времени, и жизнь пойдет дальше, как будто никакого Чернобыля вовсе и не было.
Но он был.
Евгения до дрожи в пальцах сжимает прутья какой-то изгороди, всем телом наваливаясь на неë, чтобы не рухнуть на землю без сил. Позади о чëм-то обеспокоенно спрашивает Паша и поглаживает по спине.
— Я в порядке.
— Скоро мы будем дома, — где-то отдаленно слышится голос Гоши, вторя мыслям Снежной. Петрищев садится на ступеньки при выходе из здания и трëт оправу очков с разбитыми стëклами о рубашку. Его руки трясутся. Их всех немного трясëт. Леша с Настей держатся за руки, а сам Горелов с злобой поглядывает на идущего впереди Сергея. Тот движется к чëрному автомобилю, припаркованного у самого входа, и все с долей сомнения узнают ту самую машину, которая преследовала их с самого начала поездки.
— Скоро… — только вот Женя видела родную мать год назад. Это для ребят прошло меньше недели с их отъезда за Подкастером, а она двенадцать месяцев прожила в совершенно чужом прошлом. Или же… Можно считать год за два? Казалось бы, она распрощалась с тем Костенко лишь меньше, чем час назад, но сейчас в пяти метрах от неë стоит совершенно другой человек. Кажется, словно она не видела его целую вечность.
Только вот… Вечность меняет всех.
Машина, которая за короткое время оставляла за собой шлейф смерти, сейчас увозит их всех в Москву.
Никакой Припяти больше нет. Мëртвый город остаëтся где-то позади и едва проглядывается сквозь заднее окно машины в полной темноте. Снежная так ни разу и не оборачивается в сторону места, которое когда-то сломало в ней всë.
— Гоша, ну, Гош, жарко, — Снежная толкает плечом Петрищева, который настойчиво прижимается, тем самым буквально впечатывая Евгению в тонированное окно машины. Они едут уже несколько часов, кажущиеся вечностью.
— Прости, Жень. Но тут Лëха развалился. Горелов, двинься чуть-чуть!
— Дурдом… — только и роняет с водительского сидения Костенко, крепко сжимая в руках руль и следя за дорогой. Изредка взгляд мужчины через зеркало заднего вида пробегался по сидящим на задних сидениях пассажирам, едва задерживаясь на девушке, которую было почти не видно по сравнению с другими, и тут же устремлялся на дорогу.
Его цель — доставить их всех домой.
— Как вы нас нашли? — Вершинин первым решается задать вопрос, поворачиваясь к Сергею в пол-оборота на переднем сидении.
— Это было не трудно.
— И всë же, — Паша не намерен был отступать.
— После вашего исчезновения в восемьдесят шестом у меня ни осталось ни единых доказательств того, что вы вообще были в Припяти, разве что несущественные для начальства показания сотрудников и горожан, которые вас видели. АЭС взорвалась, город эвакуировали. К счастью, я помнил даты вашего рождения из паспортов. — Костенко рассказывает, следя за дорогой, изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Сейчас их взгляды нашли друг друга.
— А дальше? — а дальше он встретил еë через пять лет в его же квартире.
— А дальше оставалось лишь ждать.
— Больше двадцати лет? — в разговор встревает Настя, также прижатая Аней к двери. — Да вы же больной!
— Следи за языком, девчонка. До Москвы идти пешком долго, а приключения ты и твои друзья очень любите. Могу организовать ещë одно, — несмотря на прямые угрозы, его голос по-прежнему излучал нерушимое спокойствие и уверенность.
Во время их первой встречи у цистерны кваса она не ошиблась. Он всегда оставался хищником.
— Слышь, ты!.. — чуть было не начинает препирания Горелов, но его затыкает Аня, толкая назад к сидению.
— Лëш, прекрати. Насть, не надо. Вы помните, как на нас напала та группа охотников? А ту сумасшедшую работница кафе? — и Женя понимает, к чему она клонит. — Если бы не он, то до Чернобыля мы бы даже не доехали.
Всë верно. Всë это время он был где-то рядом, хоть они его даже и не знали. Это Костенко расстрелял тех мужчин, он свернул шею той женщине.
— Зачем помогали?
— Мне надо было, чтобы вы доехали до Чернобыля живыми, так, как это случилось в восемьдесят шестом. Но вот незадача, вы чертовски туго соображали и совершенно не собирались никуда ехать. Более того, с некоторыми вы были даже не знакомы.
— Да зачем вам это?!
— Такова сущность временных петель, мальчик. Всë должно быть неизменным. А если бы вас тогда там не оказалось, кто знает, как вообще всë это бы обернулось.
Теперь всë встало на свои места…
Это всë сделал он.
Он положил начало всему.
Фотография сестры Ани, Подкастер, их встреча… Если бы не этот современный Костенко, то они бы не оказались бы в Чернобыле вовсе. Атмосфера в машине воцарилась совершенно гнетущая.
Более за всю поездку Костенко не проронил ни слова. Уже по приезде в Москву он молча вышел из машины у здания ФСБ и одним только взглядом дал понять, чтобы все следовали за ним. Досмотр при входе в здание — лишь формальность. Он знает, что за поясом джинс Вершинина пистолет, но удовлетворенно кивает, когда один из офицеров, заметив оружие, чуть было не скрутил Пашу.
— Оставьте, — Костенко машет рукой и клонит голову в сторону, прося офицеров отойти от парня. — Он не опасен.
— Уверенная сволочь, — только и кидает сквозь зубы Вершинин, поправляя на себе одежду и следуя со всеми остальными вглубь здания.
Радости нет.
Колкий страх царапает человеческие кости.
Далее… Бесконечное количество кабинетов, но на удивление, ни единого допроса. Для всех остальных работников ФСБ они — группа подростков, которые стащили бабки у родителей и ушли в кураж, не удосужившись никого предупредить. Родители Вершинина подняли тревогу первыми, сразу как вернулись домой. После за голову схватилась и мать Снежной вместе с отцом Лëши. Дома всех ждал серьëзный разговор. Но после всего случившегося это награда, а не наказание.
magnit.ru
— Ну сбежали на недельку, подумаешь! А чë сразу в ФСБ-то? — Горелов наматывает круги в одном из кабинетов, куда любезно определили его и Женю. — И этот хер снова тут! Ты мне вот скажи, Женька, это что был за концерт там на лестнице? Да я ему все руки…
— Снежная… — крики брата прерывает знакомый голос. Костенко стоит в дверях, держа в руках серое пальто. Одет он по-прежнему в спецформу, разве что вытащил из-за пояса пистолет. — Пройдемте со мной.
И она молча покидает кабинет, не смея задать ни единого вопроса. Так же молча садится вновь в его машину, но уже на переднее сидение, потому что задние двери Костенко просто-напросто заблокировал.
— Я не кусаюсь. Сядь спереди, — только и кинул ей Сергей, приоткрывая окно. Салон автомобиля мгновенно наполнился прохладой из-за пасмурной погоды снаружи. Все же весна в этом настоящем выдалась прохладной.
Она знала, что он повезет ее домой. Знала, что Костенко помнит, как долго она не видела мать и как сейчас мучается от переизбытка эмоций.
— Я выгляжу иначе, — тихо бубнит себе под нос Снежная, осматривая себя в боковое зеркало машины.
— Ты все так же молода и красива, — Сергей говорит это сухо, но едва он поворачивает голову в сторону девушки — улыбается. Женя не может не улыбнуться в ответ.
— Прошëл год.
— Всего лишь год, — мелочи, по сравнению с тем, сколько лет прожил сам Костенко с момента их последней встречи.
— У меня вылез седой волос… — Евгения наматывает длинную прядь волос на палец и нервно стучит ногой по коврику. Как смотреть в глаза родной матери после всего?
— Ты многое пережила, Жень. Не все бы смогли пройти такое.
— Я готова была сдаться столько раз, но какой у меня был выбор? — и правда… какой?
Чëрная машина медленно съезжает на обочину, и Сергей тушит фары. Накидывает своë пальто, что до этого валялось на задних сидениях, на женские ноги, потому что видит, как Евгению трясет, скорее от нервов, нежели от холода, но все равно прибавляет в машине печку.
Снежная молчит. Громко для ушей Костенко втягивает носом воздух, изредка стучит пальцами по приборной панели, а после взглядом цепляется за маленькую фотокарточку в отсеке, где обычно ставят стаканчик с горячим кофе.
На выцветшем фотоснимке, как будто десятилетней давности, был Костенко. Стоит, прислонившись спиной о край дома, и Евгения моментально узнает в этом строении дачу Сергея. На руках у мужчины спокойно лежит пушистый взрослый кот и, судя по спокойному выражению мордочки, довольно спит.
— Кто это? — Женя вертит снимок в руках и не может сдержать улыбку. Сергей всегда был против животных в доме.
— Кот.
— Я вижу. Вы завели домашнее животное? Я удивлена.
— Мне его подарили, — мужчина делает паузу, а после продолжает. — Одна маленькая девочка.
— И как его зовут?
— Ирис. Но та девчонка назвала его Ириской, не зная, что он мальчик.
— Вот как… — она помнит. Помнит, как в детстве спасла такого же котенка, а после отдала незнакомому мужчине, потому что нести котенка к себе домой было нельзя. — И это были вы?
— Я. Периодически узнавал, как протекает твоë взросление. Тем более ненароком натыкался на Екатерину с Михаилом, пока по работе не переехал в другой район.
— Получается, что всю мою жизнь вы были где-то рядом. Я даже никогда не замечала этого.
— Получается, но ты и не могла меня знать. Я появлялся в твоей жизни на считанные минуты и был лишь одним человеком из толпы.
— Где ещë я вас видела?
— Я был на твоëм поступлении в академию. Уж так вышло, что меня туда пригласили. Сидел в комиссии, но ты так волновалась, что даже глаз с пола не поднимала. Иногда мельком интересовался и жизнями остальных.
— Когда ещë?
— Твой выпускной… Он же день, когда погиб твой отец, — он замолкает, вспоминая тот день, когда Снежная рыдала в самый разгар выпускной ночи, сидя на холодном бордюре с босыми ступнями. Чëрные туфли были агрессивно отброшены куда-то под скамейку, а красивое красное платье со смелым разрезом у ног было испачкано в сырой земле и бордюрной побелке.
— Ещë…
— Выпустил тебя, Горелова и Вершинина из КПЗ, когда те двое пьяными пытались развести какого-то водилу такси дать им сделать пару кругов по Москве, будучи несовершеннолетними и в хлам пьяными.
— Какой позор.
— За вами нужен был глаз да глаз.
— Не верю, что прошло столько лет…
— Это было… Долго.
— Возраст вам к лицу. Но я уже скучаю по вашей светлой шевелюре. Вы больше не возвращались в Припять через года?
— Нет. Вас могло выкидывать хоть каждый год, но вмешиваться и менять будущее снова я не счëл правильным. Ты заслужила своë возвращение назад.
Слово за словом и Евгения не замечает, как стоит у чëрной железной двери в собственную квартиру. В подъезде настолько тихо, что слышно, как ругается кто-то из соседей этажом выше. Наверное, еë мать за этой дверью тоже не находит себе места.
— Я предупредил еë, что тебя нашли, — но она не спрашивает, о чëм конкретно он соврал ее матери. Она наконец дома. И это главное.
Снежная нажимает на металлическую ручку и дверь охотно поддается. Видит в конце коридора свет, доходящий из кухни, и ощущает запах родного дома. Она ещë не знает, что мать совершенно без сил спит на стуле, положив голову на подоконник. Она несколько часов боялась пропустить появление дочери, но усталость взяла своë. Женя переступает порог квартиры и слышит, как отдаляются его шаги.
Костенко уходит.
Сергей не пользуется лифтом. Медленно спускается по ступеням, запуская руки в карманы плаща, и оборачивается лишь на лестничной площадке этажом ниже, когда слышит позади быстрые шаги.
Снежная кидается ему на шею с такой скоростью, что Сергей с громким стуком ударяется о маталлическую крышку щитка, рискуя разбудить всех соседей. Женя не плачет. Просто крепко сжимает руки, мертвой хваткой повисая на его шее и не произнося ни слова долгие минуты.
— Больше никогда меня не бросай.
И это говорит не она.