когда солнце садится
Они вернулись к дому под вечер. Воздух был густой, пах травой и дымом от соседних костров. Сумерки ложились на землю мягко, как теплое покрывало после длинного дня
Дария с подругами разложили вещи на веранде, кто-то уже зевал, кто-то пил чай. День вышел удивительно лёгким — без камер, без вспышек, без чужих глаз. Просто они, озеро и тишина.
Когда двигатель где-то вдали нарушил вечернюю спокойность, Дария сначала не обратила внимания. Но звук приближался, и спустя минуту у ворот остановилась знакомая чёрная машина
— Кажется, гости, — заметила Амелия, выглядывая из окна.
Дария прищурилась.
Да, это был он. Ха Джун вышел из машины в тёмной рубашке и лёгких джинсах, с тем самым спокойствием, которое всегда выделяло его среди остальных. Он чуть усмехнулся, заметив их на веранде.
— Я ведь сказал, что приеду, — бросил он, подходя ближе.
— Мы думали, ты пошутил, — ответила Ксения, но в голосе звучала улыбка
Он оглядел всех, а потом — чуть дольше, чем нужно — посмотрел на Дарию.
— Можно? — спросил просто, указывая на стул у костра
— Конечно, — кивнула она.
Пламя костра уже потрескивало. Тени от него ложились на лица, делая всех немного другими — тише, мягче. Разговор снова пошёл сам собой: кто-то вспоминал, как началась их работа над проектом, кто-то шутил про съёмки и фанатов.
Ха Джун слушал, иногда вставляя короткие фразы. Было видно, что он устал, но в его усталости чувствовалась какая-то внутренняя собранность. Дария поймала себя на том, что наблюдает за ним — не специально, просто взгляд всё время возвращался.
— У тебя, кстати, новый сценарий на руках? — спросила Лорена.
— Есть один, — ответил он. — Но ещё не решил, брать или нет.
— Ты слишком требовательный к себе, — сказала Вивиан.
— Лучше так, чем жалеть потом, — спокойно ответил он.
Дария молчала. Слова застревали где-то в горле. Она вспомнила, как на съёмках он всегда держался сдержанно, никогда не позволял лишнего. Но при этом всегда замечал мелочи — если кто-то замёрз, устал, или просто грустит.
— Как день прошёл? — тихо спросил он, обращаясь уже к ней.
— Хорошо, — улыбнулась Дария. — Мы были у озера, фотографировали, почти не говорили. Тишина — редкая роскошь.
— Согласен, — кивнул он. — Иногда молчание — лучший отдых.
Они оба замолчали. Пламя отбрасывало отблески на его лицо, глаза сверкали, и вдруг стало трудно дышать от этой спокойной близости. Не романтической — просто человеческой, тёплой.
Ксения прервала момент, громко спросив:
— А где наши зефирки? Кто-то обещал принести!
Смех снова вернулся, атмосфера ожила. Ха Джун помог Амелии найти палочки, кто-то пролил чай, Вивиан включила тихую музыку. Всё было естественно, как будто он всегда был частью их компании.
Позже, когда ночь совсем накрыла двор, все начали расходиться по комнатам. Ха Джун остался у костра — сидел, задумчиво глядя в огонь.
Дария подошла, держа в руках кружку с лимонадом.
— Ты ведь не пьёшь кофе вечером, да? — спросила она.
— Уже нет. После трёх бессонных ночей решил, что хватит.
Она села рядом. Некоторое время они просто сидели молча.
— Знаешь, — сказала Дария тихо, — странно видеть тебя вне съёмочной площадки. Там ты всегда другой.
Он чуть улыбнулся.
— А ты — не слишком отличаешься. Просто улыбаешься чаще.
Она засмеялась.
— Может, потому что сегодня не нужно быть никем, кроме себя.
Он кивнул, глядя в огонь.
— Тогда запомни этот день. Такие бывают редко.
Они больше ничего не сказали. Тишина снова стала уютной, полной чего-то недосказанного, но не требующего слов.
Дария посмотрела на него в последний раз перед тем, как уйти в дом.
Внутри было спокойно. Без ожиданий. Без спешки. Просто ощущение, что рядом человек, с которым можно молчать — и этого достаточно