Доверься мне

Александр Блок
   Я медленно сходил с ума
   От этих шорохов, шагов,
   От тени у угла...
   И ты возникла из тумана,
   Почти не прикоснувшись к мне,
   И стало в сердце безымянно
   И памятно о тишине.

От лица Энтони

Вчерашний вечер перевернул во мне всё. Он был странным, болезненным, но подарил мне целую палитру новых, незнакомых эмоций. Я словно оказался в другом измерении, куда меня привела не моя воля, а слепая ирония судьбы — той самой силы, что с легкостью сводит и разводит людей, играя их жизнями, как фигурами на шахматной доске. Алану я решил пока ничего не рассказывать. Сейчас были важны не слова, а действия, как и говорила Алия. С первыми лучами солнца я позвонил старому другу из независимой лаборатории, надавив на все рычаги, чтобы его команда выехала на объекты в течение часа. У нас в запасе оставалось меньше суток. Я знал — к середине дня заключения будут у меня в руках, и половина проблем с проверками будет решена. Оставался Игорь. С ним всё было сложнее, но один мой знакомый из управления экономической безопасности еще вчера по телефону многозначительно пообещал «дать покопаться в нескольких интересных стопочках».

Утро 8:00

Алан сообщил, что плохо себя чувствует, поэтому на работу я ехал один в салоне своего верного «Лексуса». По радио лился чей-то страдальческий вокал:
«И как бы ни старался, и как бы ни хотел... Я задыхаюсь без тебя, ты мой ИВЛ...»

Я выключил радио. Слишком наболевше. Сегодня я снова увижусь с Алией. Возможно, я начинаю что-то чувствовать к этой удивительной, сильной женщине... Но пока я не хочу углубляться в эти мысли. Сейчас любая эмоция — лишь помеха. Нужно было действовать.

От лица Алии

С самого утра я, как одержимая, проверяла фото- и видеоотчеты с материалов, которые прислал Андрей. Все партии были отличного качества и уже распределялись по объектам. Я тут же созвонилась с Юсуповичем, чтобы обсудить следующую поставку — стройка, как ненасытный зверь, пожирала ресурсы с пугающей скоростью. Отцу и брату я по-прежнему не сообщала о своих проблемах. Они могли сорваться с любого конца света, чтобы помочь, но я с детства привыкла делать всё сама и никому не доверять до конца. В бизнесе, как в джунглях: или ты, или тебя. И я всегда выбирала первое.

— ТВОЮ МАТЬ! — громко выругалась я, и эхо разнеслось по пустому утреннему кабинету. Среди вороха дел, проверок и поставок я напрочь забыла о лаборатории! Как только я начала в панике искать телефон, чтобы срочно что-то решить, он сам зазвонил. На экране — «Энтони».

— Алло, Энтони, что случилось? — спросила я, стараясь скрыть легкую дрожь в голосе.

Он, без лишних предисловий, сразу перешел к делу, его голос был собранным и деловым:
— Так, слушай. Сейчас я еду к другу из управления, у него есть пара стопок бумаг на Игоря. А ты поручи кому-нибудь из своих забрать лабораторные заключения по конструкциям твоего и моего объектов. Пусть сразу везут этому Артему. Вечером заеду к тебе в офис, обсудим, что нарыли.

— Да, окей, без проблем, — выдохнула я с облегчением.

Я тут же поручила задание с лабораторией Даниэлю, а сама погрузилась в встречи с бухгалтерами и юристами, пытаясь отстроить оборону по всем фронтам.

Вечер 19:12

Рабочий день официально закончился, все сотрудники разъехались по домам. Мэдди я снова, с легким чувством вины, отправила домой, заверив, что волноваться не о чем. Ровно в 19:30 в кабинете появился Энтони, неся в руках увесистую картонную коробку, набитую папками. Я хотела помочь ему донести, но он лишь мягко, отстранил мою руку.

— Спасибо, что договорился с лабораторией, — сказала я, глядя, как он аккуратно раскладывает папки на большом переговорном столе. — А то я совсем забыла, голова кругом.

Он, раскладывая последнюю папку, мягко улыбнулся, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то теплое.
— Всегда пожалуйста.

Мы уселись друг напротив друга, погрузившись в изучение документов. Спустя полчаса напряженного молчания Энтони довольно свистнул и, словно охотник, демонстрирующий трофей, протянул мне несколько листов.
— Смотри, вот три платежа за последний год. Деньги ушли не на счет его ООО «Вектор», а на ООО «Рассвет». Номер счета другой, а в назначении платежа красуется: «Оплата по договору №ХХХ за металлопрокат». Он втихую работал через другую, серую фирму, скорее всего, для ухода от налогов.

Я с возрастающим интересом принялась листать свою стопку документов и вскоре нашла несоответствие.
— И здесь то же самое! Смотри, в этой накладной вес арматуры — 10 тонн, а в акте приемки от нашего же прораба — 10.2 тонны. Этот жулик не только поставлял левый товар, но еще и систематически приписывал лишний вес, накручивая нам стоимость!

Мы переглянулись, и в глазах у обоих читалось одинаковое изумление, смешанное с возмущением.
— Это уже не просто срыв поставок, — проговорил Энтони, понизив голос. — Это продуманная, отлаженная система мошенничества. У нас есть чем идти в правоохранительные органы. Или... как минимум, очень убедительно пригрозить ему этим.

Тут мне в голову пришла еще одна мысль — фальсификация сертификатов. Ведь Игорь мог покупать дешевые, несертифицированные материалы, а к ним подделывать документы на дорогие аналоги.
Я судорожно начала сравнивать серийные номера и даты в сертификатах с данными в накладных от производителя. Параллельно отправила запрос официальному производителю на подтверждение подлинности.

Неужели больше года он поставлял мне откровенное фуфло? Эта мысль вызывала тошноту. Я поделилась своей находкой с Энтони. Он просвистел, изучая документы, и его лицо стало мрачным.
— Уголовка. Чистой воды. И срок приличный.

Время близилось к десяти, веки наливались свинцовой усталостью. Вдруг Энтони встал и вышел из кабинета. Через несколько минут он вернулся с двумя дымящимися кружками в руках.
— Держи, — протянул он одну мне. — Без кофеина уже никак.

— Спасибо, — хрипло проговорила я, с благодарностью принимая горячую кружку. Он в ответ лишь молча кивнул, и в его взгляде читалась та же усталость, что и у меня.

И вот что-то случилось странное. Напряжение первых часов сменилось странной, почти домашней атмосферой. Мы уже не штудировали документы с таким остервенением, а, попивая кофе, скидывали друг другу в мессенджере смешные рилсы, найденные в ленте, и тихо смеялись. В кабинете было тихо, уютно и... безопасно. Я снова начала клевать носом, борясь со сном, как вдруг услышала его голос, на этот раз очень мягкий:

— Давай я тебя отвезу, а то ты, бедняга, щас прямо здесь уснешь. Садиться за руль в таком состоянии нельзя.

Я не могла отказать. Просто кивнула, с трудом поднимаясь с кресла. Накинула свой бежевый тренч, а Энтони снова попытался помочь. Я инстинктивно отмахнулась от него, как от назойливой мухи, но сделала это уже без прежней злости.

Он довез меня на своем «Лексусе». Мы ехали в тишине, и лишь тихий шум мотора нарушал ее. Но молчание стало слишком тягостным, и я решила его прервать, вернувшись к нашей старой боли.

— Энтони, если ты думаешь, что я быстро приму твои извинения, то ты глубоко ошибаешься, — сказала я, глядя прямо на дорогу, освещенную фарами. — Всё, что происходит сейчас... это лишь потому, что я невероятно устала и у меня нет другого выхода.

Он глубоко вздохнул, его пальцы чуть сильнее сжали руль.
— Алия, я и не надеялся на мгновенное прощение. Я просто пытаюсь сделать первый, самый трудный шаг. Я наконец-то понял, что натворил, и готов нести ответственность за свои поступки. И извиняться я буду не словами, а делами. А сейчас... сейчас тебе лучше просто поспать. Мы у цели.

Я отвернулась к окну, уткнувшись лбом в прохладное стекло. За ним проплывал темный, безмолвный лес. Из стереосистемы, настроенной на мою телефонную-связь, тихо, словно эхо из другого измерения, доносились знакомые строчки:
«При тебе провёл эту ревизию друзей на месте... Куда я без тебя? Как больной без костыля. Ты со мной уже давно, в сердце вонзилась стрела...»

Мы подъехали к моему дому. Я уже собралась открыть дверь, как он сказал: «Подожди», и сам быстро вышел из машины. Я удивленно наблюдала, как он обходит капот, и тоже открыла свою дверь, выходя на прохладный ночной воздух.

Он замер на месте, удивленно глядя на меня. А я, помахав ему рукой, развернулась и скрылась за калиткой, оставив его стоять в ореоле уличного фонаря. Сердце стучало где-то в горле, но на душе было непривычно спокойно.