Доверься мне

Эдуар Асадов
Что такое счастье?
Одни говорят: это страсти:
Карты, вино, увлеченья -
Все острые ощущенья.
Другие верят, что счастье - В окладе большом и власти...

От лица Алии
Голос Игоря был как прогорклый мед, и таким же липким. Я слышала, как он потирает руки, даже через сотни километров.

— Алия Викторовна, я понимаю ваши требования, всем понятны ваши требования! — начал он свой заезженный монолог. — Но вы ставите нас в просто невыносимые условия! Цены на металлопрокат взлетели до небес, логистика встала колом. Мои люди тоже должны есть, вы не забывайте.

В глазах потемнело. Я физически ощутила, как по натянутым, как струны, нервам ударила волна чистейшего, беспримесного гнева. Я не просто злилась. Я охренела. Это был тот редкий случай, когда матерное слово — не признак бедности лексикона, а единственно точный медицинский диагноз.

— Игорь, — мой голос упал до опасного шепота, в котором звенели осколки стекла. — Твои люди будут есть с золотых ложек, если ты, наконец, перестанешь меня разводить. У меня горят сроки сдачи объекта. Каждый день просрочки — это тысячи евро неустойки. Так что давай без «твоих людей». Это — ты. Ты хочешь нажиться на моем проекте, спекулируя на рыночной панике. Игра не стоит свеч, поверь.

Игорь на другом конце провода возмущенно ахнул, я почти видела, как он вскидывает руки, изображая обиженную невинность.
— Это несправедливые обвинения! Я несу колоссальные издержки!

Медленно, будто преодолевая сопротивление плотной среды, я повернулась к окну, глядя на панораму города, который я считала своим полем боя. Мои пальцы сжали край стола так, что кости побелели.

— Издержки? — тихо переспросила я.
— Хочешь, я расскажу тебе про издержки? Мой юрист уже готовит иск о невыполнении условий контракта. Не просто иск, Игорь, а красивое, выверенное произведение искусства с требованием компенсации всех убытков. Ты будешь месяцами, если не годами, вылезать из судебных тяжб. А твоя репутация... — я сделала театральную паузу, давая ему прочувствовать каждый слог. — Твоя репутация будет похлеще, чем у того подрядчика, который завалил мне фундамент на Проспекте Строителей. Помнишь, чем он закончил? Он сейчас торгует чехлами для телефонов на рынке. И то, не очень успешно.

В трубке повисла такая тишина, что я услышала его сдавленный вздох. Он бледнел, я была в этом уверена, даже не видя его.
— Вы... вы шутите...

Я позволила себе ухмыльнуться. Холодная, безрадостная улыбка, которая никогда не доходила до глаз.
— Я никогда не шучу, Игорь. Никогда. Когда речь идет о моем бизнесе, для шуток не остается места. У тебя есть два варианта. Выбери.— Первый: ты выполняешь поставку в оговоренные изначально сроки и по нашей фиксированной цене. Все свои гипотетические издержки ты с нежностью и любовью берешь на себя. Второй: ты идешь нахуй, и я к утру нахожу нового поставщика. Уже нашла, если честно. Просто хотела дать тебе шанс. Твой выбор.

Молчание затянулось. Я слышала, как он шмыгает носом, представляя, как он трет переносицу. Чувство проигрыша в его голосе было осязаемым, сладким нектаром победы.
— Хорошо, — проскрипел он. — Будет так, как вы говорите.

Не говоря больше ни слова, я положила трубку. Вернулась к столу и уткнулась в бумаги, не удостоив его мысленным взглядом даже на прощание. Через минуту телефон вибрировал — сообщение от Игоря: «Отгрузка по графику. Отправляю уточнения».

Рада, что мы поняли друг друга, — мысленно парировала я. — Жду обновленный график через час. И, Игорь... Больше не заставляй меня тратить на тебя время. Не вывозишь — предупреждай заранее. Выходи.

Игорь — мой основной поставщик. А я — директор строительной компании в 29 лет.
Возможно, у вас будет вопрос: «Как?»

Отвечаю. Я — младший ребенок в семье. У меня есть старший брат, ему 35. Мой батя в 59 лет, внезапно для всех, принял решение вместе с мамой продать душу дьяволу под именем «спокойная старость» и укатить в Монако. Оставить бизнес на брата. А брат, мотивированный духом авантюризма, который, видимо, передался по наследству, укатил в Америку строить свой собственный бизнес. А меня... меня оставили здесь. Привязали к батарее под названием «семейное дело» и ушли.

Повезло, что я с детства интересовалась стройкой. Мне нравился запах свежего бетона и чертежей. Что у меня два диплома — юриста и архитектора. Не повезло бы — сгорела бы на второй неделе.

Через несколько месяцев мне стукнет тридцать. Я не чувствую себя на свои годы. Иногда мне кажется, что мне все еще двадцать пять, а иногда — что все пятьдесят. Я живу относительно веселую жизнь. Относительно — потому что единственный человек, кто видит мои слезы и слышит панические атаки в три часа ночи — это Мэдди, моя подруга и личный секретар.

Нет, я не специально её устроила. Она работала на отца несколько лет назад, а когда власть перешла ко мне, просто осталась. Стала моим щитом, советником и жилеткой.

За эти три года я наслушалась многого. Что строительство — не женское дело. Что мне «нужен сильный мужчина-зам». Что я «слишком молода и эмоциональна». Я научилась меньше слушать других людей. Вернее, я научилась делать вид, что не слушаю. Каждая такая фраза — это заноза под кожей. Маленькая, почти невидимая, но если их сотни, двигаться больно.

Дверь в кабинет открылась без стука — фирменный знак Мэдди.
— Ну что за суета тут была? Я из своего кабинета чуть не подпрыгивала от криков, — заявила она, ставя передо мной кружку с дымящимся кофе. Сейчас как раз было время обеда, который я всегда пропускала.

— Да этот Игорь, как обычно, подкидывает проблем, — вздохнула я, с наслаждением делая первый глоток. — Знает же, что он самый нормальный поставщик в радиусе тысячи километров, вот и выпендривается. Ничего, я и не таких на место ставила.

Мэдди лишь рассмеялась своим звонким, как колокольчик, смехом и устроилась в кресле напротив, начав листать мой ежедневник. А я мысленно уже строила планы на завтра. Мечтала отдохнуть хотя бы один день. Проспать до одиннадцати, посмотреть сериал, не думая о сметах...

— Так, моя дорогуша, — сладким голосом начала Мэдди, и у меня внутри всё похолодело. Этот тон предвещал только одно: неприятности. — Ты в курсе, что мы с тобой должны послезавтра лететь в Москву? На деловую встречу с этими... староверами от строительства и на выставку «Стройиндустрия-2025».

Я поперхнулась кофе и закашлялась, отрицательно замотав головой. Нет. Только не это. Не сейчас.

— Ой, не делай такое лицо, будто тебя на таксировку отправляю! — фыркнула она. — Я взяла нам билеты на «Ласточку», бизнес-класс. Так что сегодня вечером пакуем чемоданы. Ты же мне поможешь? Выберешь, в каком платье я покорю московских олигархов?

Мы с Мэдди жили вместе. Так было проще, дешевле и веселее. Наша квартира была таким же гибридом офиса и берлоги, как и этот кабинет.

— Да, окей, — сдавленно выдохнула я, с тоской глядя на гору документов.

Как обычно, эти каторжные поездки. Едем на четыре дня — значит, нужно взять как минимум два деловых костюма, вечернее платье на случай внезапного фуршета, тонну бумаг и ноутбук, который весит как кирпич. Снова придется отстаивать свои границы, улыбаться через силу и посылать настойчивых, пахабных, так сказать, коллег. Надеюсь, я не встречу там Энтони.

Мой первый, самый жестокий и самый запоминающийся бизнес-конфликт был именно с ним. Он, как и многие другие, решил, что раз я «девочка», то можно попытаться отжать половину рынка. Ведь мне всё «досталось легко». Первый год своего правления я только и делала, что отбивалась от этих коршунов. И смогла. Смогла выстоять. Энтони был самым талантливым, самым упертым. Проиграв, он с достоинством отступил, но осадок остался. У нас с ним разница в три года: мне 29, ему 32.

Мэдди хитро ухмыльнулась, ее глаза блеснули.
— Напоминаю, я же подписана на помощника Энтони, Алана, в инсте... И, короче, они тоже едут. На ту же выставку.

— Мэд, — устало промолвила я. — Мне было бы странно надеяться, что мы не встретимся на главной выставке в нашей отрасли. Наши компании — два гиганта, пожирающих один рынок. Это неизбежно, как восход солнца.

Я сказала это спокойно, с внешним безразличием, но внутри что-то ёкнуло. Не страх. Скорее, спортивный интерес. Или что-то еще, в чем я боялась себе признаться.

В этот момент раздался оглушительный звонок моего рабочего телефона. Господрядчик. Беседа обещала быть долгой.
— Ало, да, хорошо, заходите, — кинула я в трубку и положила её.

Мэдди, поймав мой взгляд, спокойно вышла, оставив меня наедине с надвигающейся бурей. Я глубоко вздохнула, расправила плечи и приготовилась к бою. Моя крепость была под надежной защитой. Пусть только попробуют пробить брешь.

---

от лица Энтони

— Ала-а-ан! — мой голос прозвучал громче, чем я планировал. — Быстро ко мне! И со списком встреч на завтра!

Дверь распахнулась, и в кабинет впорхнул мой помощник и по совместительству друг, Алан. На его лице расцветала улыбка шириной с пролив Ла-Манш. Это никогда не сулило ничего хорошего.

— О, великий и ужасный, — начал он с пафосом. — У нас на завтра не просто встречи. У нас целая миссия! Поездка в Москву аж на четыре дня! Выставка «Стройиндустрия», встреча с нашими дорогими партнерами, которые до сих пор думают, что интернет — это баловство...

— Твою мать, — проворчал я, откидываясь на спинку кресла. В глазах потемнело. — Снова все эти бесконечные коммуникации с дедами, у которых строительные технологии закончились на советских панельках. Они будут тыкать в мой проект пальцем и говорить «а вот в наше время...».

— И, конечно же, — продолжил Алан с еще более ядовитой улыбкой, — там будет твоя любимая... Алия Викторовна. Драгоценный камень в короне строительного бизнеса.

Я поморщился. Да, изначально я её невзлюбил. Воспринял как избалованную папину дочку, которая играется в бизнес. Но спустя два года наблюдений со стороны я... повзрослел. Признал её упорство и острый ум. Я отстал от неё с попытками атаковать, но внутри всё ещё оставалась какая-то досада. Или что-то другое, что я тщательно скрывал даже от себя.

— Она меня не волнует, — буркнул я, делая вид, что углубился в изучение отчетов. — Абсолютно.

— Да-да, конечно, не волнует, — фыркнул Алан. — Поэтому ты в прошлом месяце в отельном бизнес-чате три дня выспрашивал, будет ли она на конференции в Сочи.

Я бросил в него шариковой ручкой. Он ловко уклонился.

Самое ужасное в таких поездках — это не деды-консерваторы, а необходимость складывать вещи. Впихнуть невпихуемое в один чемодан, чтобы выглядеть на пятерку, но не тащить с собой полгардероба.

Тут телефон Алана пропел веселую трель. Он отошел, поговорил с кем-то пару минут и вернулся с новостью.
— Босс, встреча через пятнадцать минут. К тебе пожаловал... Игорь.

Игорь. Мой поставщик. Тот еще говнюк и оппортунист. От одного его имени во рту появлялся привкус желчи.

— Прекрасно. Просто замечательно, — проворчал я, с силой закрывая ноутбук. — Ну ладно, сам полез в это дерьмо, сам и расхлебывай. Войди!

Я приготовился к битве. День только начинался, а уже чувствовалось, что он будет долгим. И чертовски интересным. Особенно если где-то там, на горизонте, маячила она.