И всё, началось снова
Кира вышла из аудитории, почти бегом.
Сердце грохотало в груди, будто она сама только что пробежала по льду, а не слушала признание на глазах у всех.
Воздух казался слишком плотным, и каждый вдох отдавался в груди болью.
Она не знала, куда идёт — просто шла.
По коридору, где пахло кофе, бумагой и чужими духами. Шаги отдавались эхом.
— Кира! — голос за спиной.
Ровный, но с надрывом.
Она остановилась, но не обернулась.
Секунда. Другая. И вот он уже рядом.
Кирилл.
— Не убегай... — тихо сказал он.
— Я не убегаю, — ответила она резко, не глядя. — Просто иду.
— Тогда дай хоть что-то сказать.
— Ты уже всё сказал. На весь универ, кстати. Поздравляю, теперь все знают, какая я дура.
Она наконец повернулась.
В глазах — усталость, обида, и где-то глубоко под этим — боль, которую она прятала слишком долго. Кирилл смотрел прямо в неё.
Без привычной уверенности. Без улыбки. Просто — открыто.
— Я сделал это, потому что не мог больше молчать, — выдохнул он. — Я не хотел шоу. Я хотел, чтобы ты знала, что я всё ещё здесь.
— Здесь? — усмехнулась она. — Здесь — это где? В центре аудитории, под аплодисменты?
— Здесь — это рядом с тобой. Всегда.
Кира качнула головой.
— Кирилл, это не кино. Это жизнь. В жизни признания не лечат, они только делают больнее.
Он шагнул ближе.
— А я всё равно попробую.
— Зачем? — почти прошептала она. — После всего... зачем?
— Потому что без тебя я — ничто, — ответил он, не отводя взгляда. — Я понимаю, как это звучит. Но это правда.
Он хотел коснуться её руки — но Кира отступила.
— Не надо, — тихо. — Просто... не сейчас.
— Тогда когда? — голос сорвался. — Сколько ещё я должен доказывать?
Кира опустила глаза в пол, не зная что сказать. Они стояли в пустом коридоре.
Снаружи, за окнами, падал снег — тихо, будто специально, чтобы никто не мешал.
Кирилл опустил взгляд.
— Значит, я подожду, — сказал он. — Сколько нужно.
— Ты умеешь ждать? — спросила она устало.
— Ради тебя — да.
Кира резко развернулась, собираясь уйти.
Слова застряли в горле, а сердце стучало так громко, будто готово было вырваться наружу.
Она просто хотела выйти, вдохнуть холодного воздуха и забыть всё, что только что услышала.
Но не успела сделать и трёх шагов — Кирилл догнал её.
Он схватил её за руку, и Кира остановилась, рвано вдохнув.
— Отпусти, — сказала она тихо, не оборачиваясь.
— Нет, — ответил он. Голос низкий, уверенный, но в нём дрожал страх. — Я больше не отпущу.
Она попыталась вырваться, но он резко повернул её к себе — и прежде чем она успела что-то сказать, поцеловал.
Сначала — быстро, отчаянно, будто боялся, что не успеет. Потом глубже, сильнее, настойчиво. Всё, что он не мог сказать словами, было в этом поцелуе.
Боль, вина, страх, любовь — всё перемешалось.
Кира замерла, не дыша. Но в следующую секунду — сдалась. Словно все стены, которые она выстраивала эти дни, рухнули в одно мгновение. Она ответила ему. Так, как скучала. Как ждала.
И в этот миг весь мир будто исчез.
Не было ни аудитории, ни универа, ни людей.
Только они двое.
Но — реальность вернулась слишком резко.
Сзади раздались громкие хлопки, свист, чей-то смешок. Кира вздрогнула и обернулась — и замерла.
В дверях аудитории стояла вся команда "Акул" — кто-то смеялся, кто-то подшучивал.
Рядом — Лиза, растерянная, но с улыбкой до ушей. А рядом с ней — мама, лицо которой выражало весь спектр возмущения, который вообще способен вместить человек.
— Что вы творите посреди университета?! — мама выдохнула, хватаясь за голову. — Вы с ума сошли?!
Кира отстранилась от Кирилла, будто только сейчас поняла, что произошло. Щёки вспыхнули. Она выдохнула, почти шёпотом, но с уколом раздражения:
— Ты прям мастер опозорить меня.
Кирилл тихо усмехнулся, глядя на неё с той же нежностью, что и минуту назад:
— Скорее, себя.
Она посмотрела на него ещё секунду, будто хотела сказать что-то колкое, но лишь покачала головой и отвернулась. А команда за спиной всё ещё свистела и смеялась, кто-то шутил, кто-то снимал на телефон, а Лиза стояла чуть в стороне, наблюдая за Кириллом. В её взгляде не было ни иронии, ни насмешки — только лёгкая, почти грустная улыбка. Она тихо сказала, будто не ему, а просто в воздух:
— Ты действительно умеешь любить...
Кирилл услышал. Поднял глаза на неё, кивнул — без слов, но с тем самым пониманием, которое не требует объяснений.
Мама только тяжело вздохнула, прикрывая глаза:
— Господи, и где я такого зятя переживу без нервного срыва?..
А Кира, всё ещё смущённая, шла по коридору прочь, чувствуя, как где-то глубоко внутри от его слов и поцелуя осталось то самое тёплое послевкусие, от которого невозможно спрятаться.
Кирилл смотрел ей вслед и тихо улыбнулся — впервые по-настоящему.