Интервью
Утро было холодным и бодрым. Над городом висел лёгкий туман, асфальт блестел после ночного снега. Кира спешила — сумка на плече, шарф наполовину сполз, дыхание паром вырывалось в морозный воздух. До университета оставалось всего пару минут, когда позади послышалось:
— Москвина! Подожди!
Голос был знаком до дрожи.
Кира остановилась, медленно обернулась.
К ней быстрым шагом приближался Егоров — без шапки, с вечной самоуверенной ухмылкой, из-за которой хотелось либо рассмеяться, либо двинуть по лбу папкой.
— Что тебе? — сухо спросила она, обхватив ремешок сумки.
Кирилл остановился в паре шагов, отдышался и произнёс:
— Как насчёт того, чтобы ты сегодня во время обеда взяла у меня интервью? Для сайта.
Кира прищурилась:
— С чего вдруг такая щедрость? Напомню: твоя очередь была вчера. Но ты, сбежал.
— Знаю, — усмехнулся он, поднимая руки. — Был не в форме. Исправляюсь.
Пауза.
— К тому же ты вроде после пар свободна, да? Вот и совместим приятное с полезным.
Она скрестила руки на груди.
— То есть ты предлагаешь мне потратить обед, чтобы слушать твои самовосхваления? Звучит не очень заманчиво.
— Ну не обязательно про меня, — с ленивой улыбкой сказал Егоров. — Можешь просто задать пару вопросов и убедиться, что я не такой уж монстр.
Кира усмехнулась краешком губ, но быстро спрятала улыбку.
— Хорошо, Егоров. Но если ты не приедешь — я сама создам твою анкету. И поверь, она тебе точно не понравится.
Он вскинул руки в притворном ужасе:
— Принято. Без опозданий и с раскаянием в глазах.
— Это вряд ли, — бросила Кира, проходя мимо него.
— Тогда до обеда, Москвина, — крикнул он ей вслед.
Она не обернулась. Только чуть усмехнулась себе под нос. Что-то подсказывало — этот "обед" не будет спокойным.
Столовая университета гудела привычным шумом — звенели подносы, кто-то громко смеялся, запах кофе, подгоревших булочек. Кира сидела у окна, на столе — планшет, блокнот, диктофон. Она проверила время — без пяти двенадцать. Егоров, как всегда, опаздывал.
— Естественно, — пробормотала она. — Назначить встречу и не прийти...
— Да ладно тебе, я всего на пять минут, — раздалось за спиной. Кира вздрогнула и повернулась. Кирилл стоял с подносом, на котором — две кружки кофе и два кекса. Улыбался, как будто опоздание — это просто элемент шоу.
— Я не заказывала, — сухо заметила Кира.
— А я не спрашивал, — ответил он и сел напротив. — Подумал, что журналисту, который про меня пишет, пригодится немного сахара.
Кира закатила глаза, включила диктофон.
— Хорошо. Раз уж ты здесь, начнём.
— Подожди, — Егоров чуть подался вперёд, опершись локтями о стол. Его голос стал ниже, почти ленивым. — Скажи прямо, Москвина... ты ведь собираешься написать обо мне гадость, да? Что я заносчивый, самодовольный и вообще тип, с которым лучше не связываться?
Кира медленно подняла взгляд, встретившись с его глазами.
— А разве это неправда? — тихо сказала она, уголки губ дрогнули.
Он усмехнулся, чуть наклонив голову:
— Зато честно.
— Не льсти себе, — ответила она, делая пометку в блокноте. — Я напишу ровно то, что ты скажешь. Всё остальное — я и так знаю.
Кирилл усмехнулся, чуть подался ближе, почти шёпотом:
— Опасно... доверять мне текст о себе. Вдруг я скажу что-нибудь слишком хорошее?
Кира не отвела взгляда.
— Тогда я всё равно перепроверю, — парировала она. — На тебе нельзя строить материал — слишком много шоу, слишком мало правды.
Он тихо рассмеялся, но в его глазах промелькнуло что-то другое — интерес, вызов.
— Может, тебе просто стоит узнать, какой я без шоу.
— В этом-то и проблема, Егоров, — сказала она холодно, но голос едва заметно дрогнул. — Мне это знать не нужно.
Кира отвела взгляд, делая пометки, будто разговор её больше не интересует.
Но он всё равно продолжил — уже спокойнее, серьёзнее:
— Ладно, спрашивай. Что ты там обычно пишешь первым? Откуда я пришёл в команду?
Она коротко кивнула.
— Да. История игрока.
— Ну... — он на секунду замолчал, будто подбирая слова. — До этого я был в ВХЛ. Играл за «Спарта». Всё шло нормально, пока... не сорвал плечо.
Он повёл рукой, чуть поморщившись, словно воспоминание само отозвалось в теле.
— Тогда казалось, что всё — конец. Реабилитация, больницы, ни тренировок, ни льда.
Кира непроизвольно замедлила движения ручкой.
— И всё-таки вернулся.
— Ага, — кивнул он. — Просто не смог иначе. Без этого жить не умею. Потому что без льда — никак. Это как дыхание. Если лишить, задохнёшься.
Она чуть прищурилась:
— И не жалеешь?
— О травме? — он усмехнулся. — Иногда.
Потом посмотрел прямо на неё. — Но, знаешь, если бы не она, я бы не оказался здесь... И, возможно, не сидел бы сейчас с тобой.
Она подняла глаза — чуть дольше, чем нужно. Между ними на секунду повисло молчание. Никаких слов, только лёгкое электричество в воздухе.
Потом он хмыкнул и, будто сбрасывая серьёзность, добавил:
— Только об этом не пиши, ладно? Про плечо.
— Почему? — спокойно спросила она, хотя в голосе звучало едва заметное любопытство.
— Потому что конкурентам необязательно знать мои слабости, — ответил он с привычной самоуверенной ухмылкой. — Пусть думают, что я железный.
Кира чуть кивнула, но в глазах мелькнула тень усмешки:
— А я-то думала, ты действительно такой.
— Может, ты просто не туда смотришь, — сказал он тихо.
На секунду повисла тишина. Где-то за соседним столом кто-то смеялся, гремела посуда, но здесь — между ними — было странно тихо. Она чуть не улыбнулась, но быстро спрятала реакцию за блокнотом.
— Второй вопрос. Как ты справляешься с давлением? Всё-таки у тебя репутация человека... сложного.
— О, начинается, — протянул он, откинувшись на спинку. — Москвина, я думал, будет интервью про спорт, а не психоанализ.
— У тебя с этим явно есть опыт, — спокойно ответила она.
Он наклонился вперёд, локти на столе, взгляд прямой, цепкий:
— Ты правда хочешь знать?
Кира на секунду растерялась, но кивнула.
— Тогда слушай. Я справляюсь потому, что не жду, что кто-то поддержит. Привыкаешь полагаться только на себя — и всё. А давление? Оно есть всегда. Просто кто-то его выдерживает, а кто-то прячется за красивые слова.
Кира подняла взгляд. В его голосе впервые не было насмешки — только усталость, тихая, почти незаметная.
Она снова открыла блокнот и решила добавить пару стандартных вопросов для анкеты.
— Хорошо, тогда по стандарту. Чем занимаешься в свободное время?
Он усмехнулся, слегка наклонив голову:
— Сначала про спорт, потом про давление, а теперь про досуг? Ну ладно. Я увлекаюсь скалолазанием, иногда бегаю по утрам, люблю пешие походы. Ну и иногда читаю — классика или истории о спорте.
— Скалолазание? — удивлённо подняла бровь Кира. — Не самый привычный вариант для хоккеиста.
— Именно, — улыбнулся он. — Требует концентрации и силы, как и на льду.
Она сделала запись, перелистывая страницу.
— И последний вопрос, прямо для анкеты: кто твой любимый хоккеист?
Он задумался, немного улыбнувшись уголком рта:
— Не могу выделить одного. Вдохновение беру у всех, кто играет честно и выкладывается на максимум.
Кира закрыла блокнот и посмотрела на него.
— Думаю, материала достаточно.
— Так быстро? — удивился он. — А я-то думал, ещё про детство расскажу. Как коньки натирали и как мечтал о кубке.
— Оставим это для фанатов, — сказала Кира, вставая. Он тоже поднялся, чуть наклонил голову:
— А для тебя — что оставить?
Она на секунду замерла, но ответила спокойно:
— А мне ничего от тебя не нужно.
Он усмехнулся, но взгляд у него был совсем не насмешливый.
— Тогда до встречи, Москвина. И не переживай — на фото я буду паинькой.
— Постарайся, — бросила Кира, проходя мимо него.
Когда дверь столовой закрылась, Кирилл ещё пару секунд смотрел ей вслед.
Потом тихо сказал, будто самому себе:
— Сложная, упрямая и всё равно интересная...