Мороз внутри
Столовая гудела. Звон подносов, шум голосов, запах жареных котлет и кофе из автомата — всё смешалось в привычный университетский хаос.
Кира шла сквозь толпу студентов, уткнувшись в планшет. На экране — сайт «Акул Политеха», который она только вчера запустила. Структура новостей, шапка, фотографии — всё нужно довести до ума.
Она лениво жевала жвачку, одной рукой листая код страницы.
Ваня сегодня её бросил. Вернее, не предал, а ушёл «на обед романтики» со своей девушкой.
— Да иди, я не пропаду, — сказала Кира, не отрываясь от планшета.
И действительно — не пропала. Просто теперь обедала в компании своих мыслей, таблиц и списка вопросов для интервью с игроками.
Она уже почти добралась до свободного столика у окна, когда кто-то внезапно взял её за локоть.
Кира подняла глаза и вздохнула:
— Лиза? — удивление прозвучало больше из вежливости, чем из радости. Перед ней стояла Лиза.
— Ты куда сейчас? — спросила она, будто выискивая повод начать разговор.
Кира выгнула бровь:
— Обед сейчас. И я иду обедать. Логично же, да? — усмехнулась.
— О, тогда я с тобой, — легко ответила Лиза.
Кира прищурилась.
— С чего это вдруг? Ты же обычно со своими черлидершами.
— А сейчас хочу с тобой, — пожала плечами сестра.
Кира не стала спорить. Пусть идёт. Может, хоть помолчит.
Уже через пару минут они сидели за столом.
Кира одной рукой держала ложку, другой — водила по экрану, проверяя тексты.
Лиза смотрела на неё с лёгкой улыбкой:
— Ты что, действительно хочешь заниматься этими акулами?
— Ага, — лениво протянула Кира, не отрываясь от планшета.
— Тебе ведь всегда было всё равно на хоккей... и вообще на всех. — Лиза слегка нахмурилась. — Сколько мама просила тебя что-то сделать — ты отказывала. А сейчас вдруг рвение.
Кира вздохнула, отложила прибор и планшет.
— Ну... — она потянулась к стакану с компотом. — Мне пообещали, что зачёты сдавать не буду.
Лиза почти поперхнулась.
— Что? Серьёзно? Кира, ты и так лучшая на потоке! Ты всегда первая сдаёшь, и всегда на отлично!
Кира пожала плечами.
— Ну, значит, в этот раз просто сэкономлю время.
Она сделала паузу и, уже тише, почти шепотом добавила:
— А еще, Казанцев сказал, что если всё сделаю хорошо, то порекомендует меня в одно издательство. Серьёзное. На подработку.
Лиза приподняла брови.
— Вот оно что. Так это чисто ради выгоды?
— Абсолютно, — усмехнулась Кира. — Мне всё так же плевать на всех этих хоккейных героев.
Лиза покачала головой, вздохнув:
— А я уж подумала, что ты благотворительством заделалась.
Кира хмыкнула:
— Ха-ха. Очень смешно.
На секунду повисла тишина, потом Лиза снова заговорила:
— Ну, там же Егоров в команде...
Кира даже не подняла взгляд:
— И что?
— Я просто... знаю, как ты его ненавидишь. Ты и раньше его не любила, когда мы были вместе. А теперь...
— А теперь мне на него плевать, — перебила Кира спокойно, но голос её стал холодным.
И тут за их спиной раздался знакомый, чуть насмешливый голос:
— Отлично. Потому что у меня к тебе те же чувства, Москвина.
Кира медленно подняла глаза. Перед ней стоял Кирилл Егоров — всё тот же, уверенный, раздражающе спокойный.
— О, как приятно, — с ядовитой улыбкой произнесла она. — Прямо тронуло до глубины души.
Кирилл прищурился, но промолчал.
Затем его взгляд скользнул к Лизе.
— Нам надо поговорить.
Лиза резко поднялась.
— Мы уже говорили, Егоров. И я всё сказала. Между нами — точка.
— Лиз, ну ты же не можешь злиться из-за такой ерунды... — начал он, тоном, будто ничего серьёзного и не было.
— Ерунды? — переспросила она, вскинув брови. — Ты называешь это - ерундой?
— Да! Ты сама всё раздула! — вспыхнул Кирилл.
Кира отодвинула планшет, но вмешиваться не стала. Пусть разбираются. Лиза не из тех, кто нуждается в защите.
— Егоров, — отчеканила Лиза, — Отвали. В последний раз говорю.
Он замер, словно хотел что-то ответить, но сжал губы и резко развернулся.
Через секунду его уже не было в столовой.
Лиза молчала, уставившись в стол. Потом тихо, почти себе под нос:
— Какая же я была слепая. Не видела, какой он на самом деле.
Кира усмехнулась.
— Да ладно тебе. У тебя таких Егоровых ещё полно будет. Ты у меня красотка, не переживай.
Лиза улыбнулась сквозь усталость:
— А ты у меня — ведьма.
Обе тихо рассмеялись. Лиза вздохнула:
— Вот видишь? Именно об этом я и говорю. Он в команде, ты теперь с ними работаешь... а вы с ним как кошка с собакой.
Кира подняла глаза и спокойно ответила:
— Не переживай. Я хоть и кошка, но когти у меня острее.
Она поднялась, закинула сумку на плечо.
— Ладно, я пошла. У меня Последняя пара. Хочу перед тренировкой, домой заскочить, фотоаппарат взять.
— Удачи, — крикнула Лиза ей вслед.
— Спасибо, — бросила Кира, не оборачиваясь.
———
Дверь столовой закрылась за ним глухо, с сухим щелчком — как будто поставила точку. Кирилл шагнул в коридор, потом — к выходу, и сразу в лицо ударил холод. Воздух был колючим, режущим, снег скрипел под подошвами, дыхание превращалось в облака пара. Зима. Настоящая. Та, что пробирает до костей. Он сунул руки в карманы куртки и пошёл по узкой дорожке к арене.
Голова гудела от мыслей. Он уже сам не знал, какой это раз пытается поговорить с Лизой. Пятый? Десятый? И каждый раз одно и то же. Она отводит взгляд, отвечает коротко, будто они никогда и не были вместе. А ведь когда-то всё было по-другому. Просто. Легко.
Раньше достаточно было одного звонка, одного «прости». Он приносил цветы — и она улыбалась. Шутил — и она снова смеялась. Он привык, что между ними всё решается быстро, что она всегда прощает. А теперь... пустота. Взгляд холодный, спокойный, и в нём — никаких чувств. Только равнодушие.
Он сжал челюсть, опуская взгляд в снег. Он понимал, что сам виноват. Да, сказал не то. Да, повёл себя как самоуверенный придурок. Но, чёрт, кто из них не ошибался? Какие дети, Лиза?Какие разговоры о будущем, когда всё, что он знает и умеет, — это лёд, скорость и победы? Он ведь не для семьи создан.
Он для игры.
Для арены.
Для свиста клюшек и боли в мышцах после. Но он ведь не монстр. Просто... не готов.
Он поднял голову, глядя на серое, тяжёлое небо.
— Молодец, Егоров, — пробормотал он, выдыхая пар. — Профукал всё, как обычно. Но даже не Лиза сейчас мучила его сильнее всего. А Кира. Младшая Москвина.
Она словно создана, чтобы бесить. Холодная, язвительная, с этим взглядом — будто видит его насквозь и сразу выносит приговор. С ней всё не как с другими. Она не флиртует, не подыгрывает, не старается понравиться. Наоборот. Будто принципиально ищет повод, чтобы уколоть.
Он вспомнил, как Лиза впервые познакомила их.
Солнечный день, смех, кофе в студенческом буфете. Лиза подвела, улыбаясь, сказала:
— Кирилл, это моя сестра, Кира.
И уже через пять секунд та смерила его взглядом и, не моргнув, бросила:
— Ага. Мажор, который думает, что ему всё можно.
Тогда он просто усмехнулся.
Он привык, что его не любят — завидуют, осуждают, не понимают.
Но чтобы вот так — с первого слова, с первого взгляда — ненавидели?
А сейчас — злость вскипала от одного воспоминания.
После истории с беременностью. Кира вообще перестала видеть в нём человека.
Каждый её взгляд — как нож.
Как будто он не человек, а ошибка природы.
Будто говорит: «Ты ничтожество, Егоров. И этим всё сказано».
Он остановился, вдохнул холодный воздух, выдохнул — пар стелился, как дым.
Сжал кулаки в карманах.
А он не хотел быть ничтожеством. Ошибся — да.
Он мог быть самоуверенным, упрямым, эгоистом, да. Но не пустым. Не тем, кто бросает людей, когда становится сложно.
Он ударил ботинком по комку снега. Тот рассыпался, как лёд под шайбой.
— Отлично, — произнёс он сквозь зубы. — Просто идеально.
Теперь она — их пресс-секретарь. Каждый день — рядом. Каждый день — эти колкости, этот взгляд, эта вечная усмешка.
Он усмехнулся сам себе, горько.
— Судьба решила посмеяться, да? И наказание выдала личное. Киру.
Но глубоко внутри, за раздражением и упрямством, теплилось что-то другое.
Любопытство. Он ловил себя на том, что ждёт их встреч. Что ему интересно, как она скажет очередную фразу, как дернёт уголком губ, когда пытается скрыть эмоции. Её холод — не маска, он чувствовал это. Она просто слишком умна, чтобы позволить кому-то увидеть, что ей может быть больно.
Он вспомнил её слова:
«Лучше быть холодной, чем зависеть от чужого тепла». И почему-то именно эта фраза не давала ему покоя.
Он остановился у арены. Под крышей гудел ветер, с металла капала талая вода. Он посмотрел на свои руки — покрасневшие от мороза, с ссадинами после вчерашней тренировки. Выдохнул и чуть усмехнулся.
— Ну что, Москвина, — произнёс он тихо. — Посмотрим, кто кого заморозит первым.
Он расправил плечи, натянул капюшон и пошёл к дверям арены. Туда, где лёд. Где можно хоть на час перестать быть «тем самым Егором» и просто снова стать игроком.