Излечи меня

Вечером, после игры, девочки уставшие приехали в отель. Заселившись, Мелисса обрадовалась, что живет в комнате с Диной. Их номер был небольшим: ванная комната, небольшая кухонька, прихожая и двуспальная кровать. В принципе, им больше ничего и не нужно. Сходив по очереди в душ, Мелисса бессильно упала на кровать, Дина же, в свою очередь, делала им чай. Когда Дина подошла к Мелиссе, чтобы позвать её на кухоньку, она обнаружила спящую Мелиссу, обнимающую свою подушку. Дина нежно улыбнулась, а затем наклонилась, чтобы поправить волосы шатенки. Через каких-то 15 минут Дина, выключив свет, легла рядом. Она долго не могла уснуть, смотря на спящую подругу. Она думала о её красоте и силе. Нет, Мелисса была сильна не в физическом плане, а в моральном. Дина уже давно увидела порезы младшей, но ни слова не сказала ей. Она лишь удивлялась, как такой милый человек может наносить себе увечья. Иногда Дина задумывалась, что если Мелисса внутри прячет раны, которые гораздо глубже, чем наружные.

Дина чувствовала необъяснимую потребность защитить Мелиссу от всего мира, даже от нее самой. Она знала, что вторжение в личное пространство и прямое вмешательство могут только навредить. Поэтому она просто была рядом, молчаливой тенью, готовой подставить плечо, если понадобится.

Наутро, Мелисса проснулась первой. Она чувствовала усталость, но в то же время какое-то странное умиротворение. Дина сладко спала рядом, ее лицо казалось безмятежным. Мелисса аккуратно встала, стараясь не разбудить подругу.

Тихонько выйдя из комнаты, Мелисса направилась в холл отеля. Ей нужно было просто подышать свежим воздухом и собраться с мыслями перед новым днем. Она знала, что сегодня будет еще один сложный матч, но с Диной рядом она чувствовала себя немного увереннее.

Позже, когда Дина проснулась, она обнаружила записку от Мелиссы: "Ушла подышать. Скоро вернусь. Спасибо, что ты есть." Дина улыбнулась, зная, что это маленькое послание значило гораздо больше, чем просто слова.

Дина приготовила им обеим кофе, предвкушая их неспешный разговор. Ей хотелось узнать, что именно тревожило Мелиссу, но она понимала, что торопить ее нельзя. Лучше дать ей пространство и время, чтобы она сама захотела поделиться.

Когда Мелисса вернулась, ее лицо было немного более оживленным. Она улыбнулась Дине, принимая протянутую кружку с кофе. Они уселись на балконе, любуясь видом на город, который постепенно просыпался.

"Знаешь, мне действительно стало легче," - тихо сказала Мелисса, отпивая кофе. "Просто побыть наедине со своими мыслями, а потом увидеть твою записку... это многое значит." Дина сжала ее руку в ответ, не говоря ни слова. Иногда слова были лишними.

Они вместе молча пили кофе, ощущая тепло солнца на коже и близость друг друга. Дина знала, что впереди их ждет непростой день, но теперь она была уверена, что они справятся со всем вместе.

Дина взглянула на Мелиссу и тихо сказала

я:

– Я могу кое о чем тебя спросить?

Тихо произнесла девушка, на что сразу же получила одобрение со стороны подруги

т.

– Твои руки...

Дрожащим голосом сказала девушка

э.

– Это всего лишь царапины, – быстро ответила шатенка

н.

– Нет, Мелисса, это не просто царапины. Зачем ты делаешь это?

Дина взяла руку Мелиссы в свою, осторожно разворачивая ладонь. На бледной коже виднелись свежие порезы, багровые линии, говорящие о боли и отчаянии. В глазах Дины стоял страх и недопонимание.

Сжав зубы и тихо вздохнув, Мелисса отвела взгляд, а затем заговорила

м:

– Мне так проще.

Не успев договорить, Дина тут же ее перебила

п:

– Проще? Проще что, видеть свое изуродованное тело в зеркале?

Дина в ярости, она никогда не понимала людей, которые делают с собой подобные вещи

н.

– Нет, я просто...

Мелисса не могла и слова сказать, оправданий совершенно не осталось. В голове лишь крутились мысли: "Думай, Мелисса, думай". Шатенка искренне боялась, что из-за глупых ран Дина бросит ее и прекратит с ней общение. От подобных мыслей в горле девушки встал ком, она ничего не могла сказать, глаза намокли. Она молча встала и выбежала из комнаты. Рванув в коридор, шатенка врезалась в человека, который был явно ниже самой Мелиссы, так как девушка стукнулась о незнакомца подбородком. Открыв глаза, Мелисса увидела перед собой Томирис. "Черт", – прозвучало у Мелиссы в голове

с.

– Смотри, куда идешь, жираф, – грубо и громко сказала девушка, но Мелиссу это никак не обидело, она продолжала думать про разговор с Диной ровно до того момента, пока из мыслей ее не вывел голос Томирис

к:

– Картер, ты чего втыкаешь?

Услышав свою фамилию, шатенка тут же вышла из транса и, взглянув на Томирис, поняла, что стоит перед ней в футболке и сейчас ее руки были на показ, и вот надо же было Томирис ровно в этот момент посмотреть прямо на покалеченные конечности шатенки

– Мелисса... – Томирис побледнела, и ее эмоции на лице сменились с яростного гнева до жалости и понимания, что ли

т. – Твои руки...

Теперь ком в горле был не только у Мелиссы, но и у человека, в которого она врезалась

– Да! – вскрикнула девушка

я. – Я тоже! Я тоже вижу их, Томирис!

Мелисса хотела казаться грубой и непоколебимой, но слезы на глазах появились сами.

Томирис молчала, прожигая Мелиссу взглядом, полным противоречивых чувств. Девушка явно не ожидала увидеть подобное, и Мелисса понимала это. Она чувствовала себя обнаженной, словно ее самые сокровенные секреты были выставлены на всеобщее обозрение. Стыд и страх сковали ее, не давая вымолвить ни слова.

– Зачем? – тихо спросила Томирис, и в ее голосе слышалось искреннее непонимание.

Мелисса опустила взгляд, не в силах смотреть в глаза Томирис. Ком в горле стал еще больше, мешая дышать. Она знала, что должна ответить, объяснить, но слова застревали в горле, словно комок шерсти. Она просто стояла, дрожа, ожидая неизбежного осуждения.

Дина выбежала из комнаты, запыхавшись. Увидев Мелиссу и Томирис, она подбежала к шатенке и обняла ее, словно защищая от всего мира.

– Оставь ее в покое, – злобно прошипела Дина, глядя на Томирис. – Это не твое дело. Томирис отшатнулась, словно от удара. В глазах ее плескалась боль, смешанная с разочарованием. Она провела рукой по волосам, пытаясь взять себя в руки.

– Не мое дело? – эхом повторила она, повысив голос. – А чье тогда? Я думала... Я надеялась... Неважно.

Томирис развернулась и быстрым шагом направилась к выходу. Дина попыталась ее остановить, но Томирис оттолкнула ее, не глядя. Дверь с грохотом захлопнулась, оставив Мелиссу и Дину в тишине.

Мелисса, наконец, смогла поднять голову. Слезы текли по ее щекам. Она посмотрела на Дину, в глазах которой читалась тревога. Дина крепче обняла ее, пытаясь успокоить. Мелисса знала, что ей придется объясниться, рассказать все. Но сейчас она просто хотела, чтобы ее оставили в покое.

Дина молча прижала Мелиссу к себе, чувствуя, как та дрожит всем телом. Она не знала, что произошло между Томирис и Мелиссой, но понимала, что это что-то серьезное. Что-то, что ранило обеих. Дина лишь крепче обняла подругу, давая ей понять, что она рядом.

Мелисса отстранилась, вытерла слезы и глубоко вздохнула. "Мне нужно рассказать тебе", – прошептала она, глядя Дине прямо в глаза. В ее голосе звучала усталость и обреченность. Дина кивнула, приглашая Мелиссу обратно в номер. Они обе молча вошли в их комнату и опустившись на диван, Мелисса начала свой рассказ.

Каждое слово давалось ей с трудом, словно вырывая кусок из сердца. Дина слушала молча, лишь изредка сжимая руку Мелиссы в знак поддержки. Она знала, что это будет долгий и болезненный разговор, но была готова выслушать все до конца. Потому что это то, что делают настоящие друзья.

– Понимаешь, я ведь не хотела, чтобы мои руки выглядели именно так. Мои руки и остальные части тела – это всё из-за глупых мыслей, а что если и вправду от физической боли мне станет лучше, и я не смогу чувствовать моральную?

Голос девушки по-прежнему дрожал. Дина нежно сжала руки Мелиссы и сказала

– От чего твоя моральная боль появилась?

<p>– От всего, – резко сказала девушка

В первую очередь, из-за родителей. Мои родители — изрядные пьяницы, которые либо пьют дома, не просыхая, либо у друзей пропадают сутками, так же не просыхая. Но бывают моменты, когда они понимают, что денег почти нет, и тогда они начинают брать подработки, оставаться в ночную смену и иногда брать много командировок. Когда они пьют дома, достается всегда мне: либо кулаком отца, либо словом матери. В какой-то момент я не выдержала и ушла в спорт. Я начала заниматься волейболом. В первый же день моя команда невзлюбила меня за мою гиперактивность, дружелюбие и общительность. Возможно, тебе кажется, что эти слова не описывают меня, но это не так. Раньше я была именно такой. Это сейчас все поменялось

— Но почему? — поинтересовалась Дина

— Потому что из-за того, что я слишком громкая, я стала изгоем в команде. В меня бросали мячи на тренировках якобы случайно, обливали водой, бросали в голову кроссовки в раздевалке, пару раз даже смерти желали, иногда прятали мои личные вещи. А я, как дурочка, подыгрывала им и, несмотря на всю обиду, которая была в моем сердце, я продолжала улыбаться, пока в один момент просто не сорвалась и не накричала на них. Прямо как сейчас помню... Мы стоим в раздевалке, ко мне подходит Томирис и вырывает мой разблокированный телефон, который резко передает Элизабет. Элизабет же, в свою очередь, время не теряет и заходит в мои заметки. Пока я пытаюсь выхватить свой телефон, меня кто-то хватает за руки и не дает вырваться. Элизабет находит папку «Личное, не открывать» и начинает читать. В общем, они узнали и то, какие мои родители, и то, как они меня избивают, но хуже всего, они узнали про мою ориентацию. И тогда на всю раздевалку прозвучало: «А Картер-то у нас по девочкам оказывается!» После этого дня жизни мне не давали, до того момента, пока мне не стало совершенно все равно, и я перестала реагировать на них.

Я стала тихой и незаметной. Моя гиперактивность сменилась апатией, дружелюбие - замкнутостью. Я просто приходила на тренировки, отрабатывала положенное и уходила, стараясь ни с кем не пересекаться взглядом. Волейбол перестал быть отдушиной, он превратился в еще одну пытку. Но я продолжала заниматься, потому что бросить значило признать поражение, позволить им сломать меня окончательно.

Однажды тренер заметил мои изменения. Он подозвал меня после тренировки и спросил, что случилось. Я молчала, не в силах выдавить из себя ни слова. Тогда он просто сказал: "Я вижу, что тебе тяжело. Но помни, ты сильнее, чем думаешь". Эти слова стали для меня слабым лучиком света в кромешной тьме.

Я начала понемногу работать над собой. Читала книги по психологии, чтобы понять, как справляться с обидой и гневом. И постепенно, очень медленно, я начала возвращаться к жизни. Но она уже не была такой яркой и красочной.

Волейбол остался лишь тенью прежней страсти, но он больше не был бременем. Я научилась видеть в нем не поле битвы, а возможность доказать себе, что я могу преодолеть трудности. Каждый отбитый мяч, каждая подача стали маленькой победой над собой.

Возвращение к себе было долгим и мучительным. Бывали дни, когда апатия накрывала с головой, и хотелось все бросить. Но слова тренера звенели в ушах: "Ты сильнее, чем думаешь". И я находила в себе силы идти дальше, шаг за шагом, день за днем.

Со временем я поняла, что та боль, которую я пережила, сделала меня сильнее и мудрее. Я научилась ценить простые вещи, не бояться проявлять свои чувства и верить в себя. Волейбол больше не был моей жизнью, но он стал важной частью моего пути к себе.