:: 'matte blue'

Тишину кабинета потревожил неожиданно громкий звонок телефона. Чимин звонил редко, ведь они и так виделись постоянно, поэтому причин для такого звонка могло быть не так много. Чонгук не на шутку перепугался.

— Чимин?

— Встретимся?

— Ты где?

Чонгук тихо закрыл за собой дверь кабинета. Голос в трубке был вполне здоровым и трезвым, а значит друг не лежит в каком-нибудь переулке в полуобморочном состоянии с ножевым ранением. А значит, всё поправимо.

— Подходи к седьмому.

— Да ладно? — раздался незнакомый голос, когда он был уже на полпути к лифту. Обычный офисный сотрудник. Чонгук лишь кинул на него взгляд, не столько удивлённый, сколько раздражённый чужим вмешательством.

— Мне до универа минуть двадцать.

— Давай, жду.

Чимин отключился, и двери лифта всё ещё не закрылись в ожидании, а в это время за плечо настойчиво потянули и забежали вперёд, заставляя остановиться.

— Что ты тут делаешь, Чон? — выплюнул парень его имя с толикой презрения. — Доносишь на своего отца? — лицо исказила гримаса.

— Заткнись и проваливай, — Чонгук смахнул его руку с плеча, — я спешу.

Но парень не отошёл и, будучи чуть выше и крупнее, явно чувствовал себя более смелым. Его рука упёрлась в стену, преграждая путь. На губах Чонгука мелькнула усмешка, и он слегка склонил голову на бок, не сводя глаз с противника, пока тот пытался придумать нелицеприятные слова.

— Пусть твой папаша и поступает против совести, но ты-то…

— Засунь своё мнение куда подальше, мне оно не интересно.

Этот парень явно не знает, о чём стоит говорить. И лучше бы ему прикусить свой длинный язык.

— Какой же ты отморозок, как и твой отец. Яблочко от яблони недалеко падает, а? — самодовольная улыбка поистрепалась, когда Чонгук грубо оттолкнул его.

— Нарываешься? — на губах заиграла злая усмешка, а голос приобрёл издевательские интонации. — Я бы не стал на твоём месте.

Но, быстро опомнившись, парень схватил Чонгука за ворот кофты, припечатывая к стене. Чон, ударив в бровь для ослабления захвата, перехватил его запястье и ушёл вниз, выворачивая руку и кидая его на пол. Эта ситуация не воспринималась им серьёзно, пусть слова и резанули по сердцу. И он хотел было юркнуть за двери лифта, чтобы избежать последствий и успеть на встречу, но противник теперь был взбешён своим поражением.

— Ублюдок, — бросил он, замахиваясь. Чон ловко уходит от удара. От второго уйти не успевает — парень повалил его на пол, придавливая своим немалым весом. В ответ получил по зубам, и Чонгук наконец удалось скинуть с себя тяжёлую тушу, занимая удачное положение. Ещё один прямой в голову, и Чонгука схватили сзади, оттаскивая от тела.

— Угомонись! — брови Джуна, сведенные на переносице, образовали одну густую чёрную бровь.

Чонгук улыбнулся, тяжело дыша, а вокруг них суетились люди, приводя в порядок того парня, что всё ещё валялся на полу, зажав нос. Чон запутался пальцами в волосах и провёл по лицу ладонями, успокаиваясь, биение сердца гулко отдавалось в висках. Джун говорил что-то ещё, но парень его не слушал.

— Мне надо бежать, прошу прощения за неприятности.

Так и хочется добавить «Я нечаянно» извиняющимся тоном, но Чонгук благоразумно сдержался и постарался скрыться побыстрее, пока на него чего-нибудь не повесили или не заставили объясниться сейчас же. Чимин, наверное, уже заждался, а он даже из здания не вышел. Придётся ускориться.

— Эй, он нам помогает, вообще-то, идиот, — буркнул кто-то за спиной. В ответ послышались грубые, но сдержанные реплики о нехорошем Чонгуке. Парень, между тем, уже бежал, поглядывая на дисплей телефона. Надо же было именно сейчас нарваться. Прохладные потоки ветра привели в чувства, распутывая комок мыслей в голове, и он почувствовал себя куда более здоровым и полным сил, несмотря на стёртые костяшки и солёный вкус крови на разбитой губе.

— Что с тобой? — всполошился Чимин, едва заметив фигуру друга в сгущающихся сумерках.

— Ничего, я бежал, — Чонгук беззаботно улыбнулся и упёрся ладонями о колени, переводя дух.

— А ссадину на скуле тебе шелестящий ветер поставил?

— Забей. Что-то случилось?

— Ну даже не знаю. Кажется, это тебе есть что рассказать, — протянул Чимин, оглядывая друга с ног до головы. — Вспоминаешь былые времена?

— Господи, да случайно вышло!

— Чёрт с тобой, — Чимин, между тем, вынул из своей огромной спортивной сумки упаковку с пластырем. — Хоть что-то.

Отойдя от места встречи, ребята дошли до круглосуточного магазинчика, купив по баночке пива. Чонгук приложил её к многострадальной скуле, ежась от холодной жестяной поверхности, а Чимин сразу же открыл, отхлёбывая знатную часть.

— Что произошло, Чимин? Пропускаешь тренировку?

— С Дженни всё кончено, — помолчав пару секунд ответил Чимин и уткнулся носом в банку.

— А что-то начиналось? — Чонгук развалился на ближайшей лавочке, неспешно потягивая напиток и снова прикладывая к скуле.

— Она вдруг бросает учёбу, Лиса мне сказала. Я больше не увижу её, — Чимин тяжело вздохнул, опускаясь рядом. — Не знаю, что сказать. Такое ощущение, что меня опять бросили. Только гораздо въедливей.

— Ты ведь знал, что так будет, правда? — Чонгук закинул руку ему на плечо, подбадривая, но Чимин лишь грустно улыбнулся в ответ на объятия. — Дженни всегда была бездушной куклой в руках отца, поверь мне.

— Вы знакомы что ли?

— Она моя сестра.

— Придурок, почему не сказал раньше, — Чимин пихнул его локтем под рёбра, заставляя сдавленно зашипеть.

— Потому что не думал, что для тебя это так важно, — съязвил Чонгук.

— Плевать, — Чимин безжизненно махнул рукой, делая очередной глоток, — боже, что мне теперь делать, — тело его начало безвольно мотаться из стороны с сторону, не находя удобного положения на жёсткой лавочке.

— Послать Дженни к чертям и стремиться к своей мечте! Ты же всегда этого хотел.

— Как всё легко, — пробубнил Чимин, опуская, наконец, голову на плечо друга.

— Я не буду тебя тащить, если ты напьёшься, так и знай.

Но было поздно Чимин, допив небольшую баночку, улетел мгновенно, но пока ещё не готов был заснуть окончательно.

— Ты меня не бросишь.

— Поэтому выкинь из головы эту ледышку, — Чонгук улыбнулся, лохматя густые волосы Чимина. Тот недовольно поморщился, но ничего не предпринял. — Она не достойна такого отличного парня. Вот увидишь, она ещё пожалеет о том, что ты достался именно мне!

Чимин надтреснуто засмеялся в ответ, и смех его больше походил на кашель простуженного.

— Завтра всё будет лучше, чем кажется сейчас, — тихо произнёс Чонгук.

— С каких пор в тебе появился оптимизм?

— Для тебя всё, что угодно, — Чонгук тяжело вздохнул, опуская в урну пустые банки, и неохотно встал, утягивая Чимина за собой. — Пойдём, я правда не хочу тащить тебя на своём горбу.

***

После ухода последнего студента дверь неслышно щёлкнула, ограждая Лису от внешнего мира. Длинные ряды столов тянутся по всей мастерской, едва освещённые настольными тусклыми лампами. Помещение опустело без шустрых шумных учеников, старающихся успеть сделать хоть что-то за отведённое на пару время. А теперь столы пусты, и шума швейных машинок тоже не слышно, лишь манекены, одетые в лоскуты ткани, стоят в ожидании своих мастеров, которым предстоит ещё много работы. Лиса, устроившись на столе напротив своего манекена, совсем не замечала этой давящей тишины, жаждущей покоя от назойливых людей.

В безразмерной коричневой вязаной кофте, с импровизированной игольницей на запястье, усеянной разноцветными булавками, она застыла, разглядывая ткань на своих коленях. И выглядела сейчас непривычно серьёзной. Взяв в руки струящийся шёлк, вновь накинула его на манекен, сжимая пальцами края ткани. Её губы сжались, а брови приподнялись, будто выражая мольбу и сожаление.

С тяжёлым вздохом Лиса опустила голову на плечо безмолвного манекена, позволяя скользкой ткани, омыв силуэт, осесть на полу переливающейся массой зелёного. Волосы заколоты на затылке небрежно, как и всегда, и непоседливые золотистые пряди обрамляют лицо, когда девушка спускается со стола, чтобы подобрать шикарную тёмную ткань. На полу беспорядок из множества эскизов, различающихся то одним элементом, то другим, но на всех разбросанных листках резкими штрихами мягкого карандаша очерчено красивое платье в пол. Стройный облегающий силуэт до середины бедра распускался широкой юбкой с длинным подолом.

Тёмно-зелёная ткань выгодно подчёркивала изгибы тела, оставляя ключицы обнажёнными, как и корсет, стягивающий фигуру до соблазнительной обёртки. Ленты корсета, изящно переплетённые на спине, переливались в свете тусклых ламп. Пока это лишь эскиз, но Лисе совсем не хотелось приступать к его исполнению. Он очерчен без трепета, и мягкий карандаш размазан, размыт, придавая работе брошенный, неаккуратный вид.

Платье ей совершенно не нравилось, и ничего сделать она не могла, преподаватель ясно сказал: желание заказчика редко совпадает с желанием исполнителя и его художественным видением.

Жёсткий неудобный корсет, сковывающий движения всего тела, огромный подол, о который так и хотелось споткнуться, глубокое декольте, слишком откровенное. Лиса подняла ткань, вновь усаживается на стол, придвигая манекен к самому его краю, и начала расчерчивать на серой поверхности линии будущего платья красной тонкой изолентой. Уже сейчас она чувствовала, что изменяет себе, своему стилю, который студентам «ещё рано иметь».