просто моё воображение.
shame on me - catch your breath.
I.
- Чонгук!
Вампир оборачивается, слыша голос Минхо со второго этажа, в руках у него небольшая дорожная сумка. Ли подозрительно щурится, потому что это выглядит так, словно Чон решил с позором сбежать из города. Чонгук это прекрасно понимает, да вот только оправдываться не спешит: уверен, что его правая рука уж точно не решит, что босс внезапно решил втихую сбежать и никому и слова не сказать.
Минхо выдыхает, очевидно, с огромным облегчением, потому что успел поймать Чонгука. Как будто у Ли есть дело, которое абсолютно не требует каких-либо откладываний «на завтра».
- Давай быстрее, я спешу, - бормочет Чон, бросая сумку на пол у своих ног, наблюдая, как Минхо быстро семенит на первый этаж, перебирая ногами вместо того, чтобы использовать вампирскую скорость. - Изменю твой контакт на «Улитка».
Шутка выходит несмешная, но Минхо обычно над чем-то таким и смеётся - чувство юмора у него просто убогое обычно. Но в этот раз он почему-то никак не реагирует и выглядит слишком серьёзно.
- Куда спешишь? Да ещё и с сумкой? Начинаю думать, что ты решил нас всех здесь бросить, - кидает в ответ Минхо, остановившись напротив Чона.
Чонгук цокает, всем своим видом показывая, чтобы вампир даже не смел так думать - он не трус и дело доведёт до конца. Даже если это будет стоить ему его жизни.
- Решили провести вечер подальше от города. Аура здесь плохая.
- Решили? - Минхо довольно усмехается. - Ты и Сильби, да? Типа свидание? Ну, наконец-то!
- Минхо, - Чонгук многозначительно закатывает глаза.
На самом деле идея провести время подальше от города, где-нибудь в лесу, на змеиной территории, в полном уединении, потому что змеи к ним точно не полезут, пришла Чонгуку спонтанно, но исключительно из-за Сильби. С ней что-то происходило, он буквально по её глазам это видел, однако не спешил озвучивать, зная, что в таком случае ведьма упрётся в стену, как баран, и не скажет ему ничего. И Чон терпеливо ждал, пока Мун всё-таки удосужится посвятить его в то, что с ней творится.
Если не удосужится, а ситуация будет ухудшаться... Ну, тогда Чонгуку придётся вытягивать правду из Мун, даже если после этого она объявит ему войну. В конце концов, добиться прощения Сильби было немного легче, чем видеть, как она справляется с чем-то сама - на самом деле, будь воля Чонгука, он с самого начала бы выведал у ведьмы правду.
Однако он знал её слишком хорошо: с точки зрения их союза будет легче, если она сама расскажет, когда поймёт, что не справляется.
Сейчас Чонгук может просто дать ей немного покоя - подальше от этого чёртового города и всех его проблем. Хотя бы на один вечер или несколько часов, потому что, очевидно, Тэгу на Сильби сейчас влиял крайне негативно.
- Не свидание? Ну ладно, правильно, детки ещё маленькие, - усмехается Ли, на мгновение выпуская свою истинную натуру наружу, а после снова становится предельно серьёзным.
Чонгук задумчиво сообщает:
- Ты знаешь, я ведь совершенно не чувствую себя в безопасности, когда ты ведёшь себя вот так: мне всегда кажется, что ты просто убить меня хочешь. Ну, типа нож в спину вонзить или...
- Я поговорить хотел. О Сильби, - серьёзно перебивает Минхо, наблюдая, как теперь приходит очередь Чонгука быть серьёзным и собранным.
- Что не так? - тут же спрашивает вампир, скрещивая руки на груди.
Минхо задумчиво чешет бровь, прекрасно понимая, что с его стороны практически самоубийство говорить то, о чём он думает. Потому что у Чонгука абсолютно отключается критическое мышление, когда дело так или иначе касается Сильби в подобных вещах, как этот разговор. И сейчас это на руку играть не будет.
- Я могу ошибаться, конечно, да и не уверен в том, что хочу тебе сказать, но... Мне кажется, что Сильби связана с ритуальными убийствами, - как на духу выпаливает Минхо, глядя прямо в глаза Чонгуку. Самое главное - что? Правильно, не показывать хищнику своего страха, чтобы он тебя не сожрал ко всем чертям.
Чонгук не меняется в лице, а вот аура, которую он излучает, никакого доверия не внушает. Вся его поза кричит о том, что Минхо лучше поскорее объясниться, пока Чон не сломал ему пару костей в лучшем случае.
- Объяснись, - твёрдо говорит Чон и, судя по тому, как он выглядит, даёт Минхо пару секунд на ответ.
Надо сказать, это вообще подарок, что Чонгук не решил проломить ему череп уже в первую же секунду после того, как Минхо выдвинул свою обвинительную теорию в адрес ведьмы.
- Когда я был на месте первого убийства, мне казалось, что я... Помнишь, ты тогда ещё почувствовал что-то странное, а потом, попробовав кровь жертвы, решил, что она ведьма? Я тогда не обратил на это внимание, но потом, когда мы с Сильби осматривали тело ведьмы, мне показалось, что оно пахло магией Сильби или ей самой, я так точно и не понял.
Чонгук жмёт плечами, словно в этом нет ничего такого:
- Она была на месте преступления, если ты забыл. А потом ещё и колдовала около тела, - невозмутимо напоминает Чон, тут же сбрасывая всё напряжение, когда понимает, что Минхо просто слишком сильно себя накрутил. Это не то чтобы и удивительно: в связи с происходящим в городе сложно не придумывать то, чего на самом деле нет.
Минхо качает головой, показывая, что дело совершенно не в этом:
- Я пришёл в морг раньше Сильби. И я уверен, что чувствовал именно то, о чём говорю: либо её саму, либо её магию.
Чонгук хочет возразить, но слова просто не хотят срываться с языка, когда вес слов Ли внезапно начинает достаточно сильно давить на его плечи. Словно правда, которую ему совершенно не хотелось бы знать. Словно истина, которая может в корне всё изменить для него.
Чон вновь отрицательно качает головой, показывая, что этого просто не может быть. У Сильби просто нет ни единой причины, чтобы приносить в жертву ведьм. Она могла делать это на протяжении века, когда у неё под рукой были все ведьмы Тэгу, и никто не сказал бы ей что-то насчёт их убийства. Наоборот, Юнги точно погладил бы её по голове и сказал бы, какая она, вообще-то, умница.
- Я уверен, ты ошибаешься, - твёрдо говорит Чонгук, хотя совершенно не выглядит как кто-то, кто в своих словах уверен полностью. - В ночь смерти Шиён Сильби была со мной.
Минхо скрещивает руки на груди и совершенно не выглядит убеждённым словами Чонгука, который, к слову, в свои собственные слова так же верит очень... Не верит.
- Прямо всю ночь?
Чонгук быстро кивает, не думая ни секунды, а у самого в голове вспыхивают картинки того, как он уходит из квартиры Мун, дождавшись, когда она уснёт. Формально, это произошло ближе к утру, но на практике это не многое меняет. У Сильби могло быть время сделать это.
- Ты уверен? - недоверчиво уточняет Минхо, прекрасно понимая, что, что бы ни случилось, Чонгук до последнего будет прикрывать задницу Сильби, даже если всё будет указывать на её виновность. Даже если сам Чон будет знать, что она виновата.
Минхо вообще не уверен, что в мире может случиться что-то, чтобы Чонгук выбрал какую-то иную сторону, а не сторону Сильби, которая могла быть не права в том, что делает и как себя ведёт. Ли прекрасно знал: его босс всегда будет выбирать Мун. Что бы ни случилось, Мун Сильби будет приоритетом. Даже если она решит сжечь весь мир, Чонгук просто принесёт ей побольше бензина и сам кинет спичку, чтобы она не пачкала руки лишний раз.
Чонгук, по выводам Минхо, перед Сильби был абсолютно слаб. В пример можно было бы привести только змеиных короля и королеву - там было что-то такое же.
- Абсолютно, - твёрдо кивает Чонгук. - И мы больше не будем поднимать эту тему. И не вздумай сказать что-то такое при Сильби. Она и так ищет повод, чтобы сломать тебе хребет, тут даже я не смогу остановить её. При всём желании.
Минхо усмехается, решив оставить при себе комментарий о том, что Чонгук даже не попытается остановить её, а просто сделает вид, что он не видит, как его друга пытаются убить и покалечить. А Минхо более чем уверен, что, если Мун захочет его покалечить, она действительно сделает это и ему не поможет даже вампирская регенерация.
- Как скажешь, - Ли вальяжно жмёт плечами.
Только вот в словах его слышится невысказанное: «Потом не делай вид, что я тебя не предупреждал». Минхо вообще из тех, кто всегда говорит: «Я же предупреждал!», - после того, как их опасения оказываются верными. Он из тех, кто до самого гроба потом припоминает ситуацию, когда оказался прав и имел возможность сказать то самое заветное: «Я же предупреждал». Чонгук знает - если окажется, что Ли был прав, он будет напоминать ему об этом до самой смерти.
С учётом того, что умереть Чонгук просто-напросто не может, его вечная жизнь превратится в Ад, потому что на самом деле Чон не просто не умел извиняться - он даже ошибки собственные не хотел признавать. Речи о том, что он «не умеет» этого делать, не шло, - он просто ненавидел признавать, что был не прав, и делал это абсолютно неохотно.
Чонгук отмахивается от Ли теперь с опаской: а вдруг тот, чёрт возьми, прав?
Чон наспех прощается, быстро вылетая из собственного дома, лишь бы Минхо - который, на беду Чонгука, знал его слишком хорошо - не заметил тень сомнения на его наигранно невозмутимом лице. Мысленно вампир просто проклинает Ли, потому что его настрой хотя бы немного поднять настроение Сильби тут же начал погибать под натиском предположения Минхо.
Не то чтобы это будет значить, что планы Чонгука полностью изменятся, просто... Ему теперь не думать о словах Минхо будет чертовски сложно, практически невозможно.
Теперь ему казалось, что спросить напрямую у Сильби, что всё-таки с ней происходит, не такая плохая идея, как он думал сначала. Не ждать, пока она будет готова, а просто спросить, потому что слова Минхо слишком были похожи на правду.
II.
- Первое правило сегодняшнего вечера: мы не говорим о Тэгу, первородных, а также обо всём, что происходит в этом чёртовом городе, договорились?
Сильби картинно закатывает глаза, наблюдая, как Чонгук достаёт из своей внушительной дорожной сумки плед, несколько бутылок пива и, поставив перед этим пару коробок пиццы на дряхлый пень, с деловым видом вышагивает к центру небольшой поляны, запрятанной в самую чащу леса. Настолько далеко в лесную глубь Сильби никогда не заходила, потому что не было смысла, да и это было абсолютно непрактично, потому что здесь даже интернет не ловил. Сильби просто нет смысла здесь быть.
Больше всего сейчас её раздражало то, насколько далеко в лес они забрели: перед тем, как они окончательно дошли до нужного места, они ещё минут сорок шли по лесу, бросив машину, потому что проехать на ней дальше было просто невозможно.
Конечно, Сильби против природы ничего не имела, но вот забредать так далеко в лес тоже не планировала. Она человек городской, ведьма по происхождению, а леса... Это уже что-то из атмосферы змеиной жизни, не её.
- Ты же понимаешь, что мы даже в чистой теории не сможем не обсуждать это, да? У меня, например, есть парочка мыслишек, которые ты должен услышать, - замечает Мун, рассматривая вампира, со страдальческим видом борющегося с пледом, который всё никак не мог нормально устелиться на чёртову землю.
Помогать ему она, конечно же, точно не собирается. В конце концов, весь этот план с очень подростковым пикником - отдыхом, как по-старчески назвал это Чон - был идеей вампира. Пусть и доводит дело до конца.
Чонгук бросает на неё короткий взгляд, потому что у него к ней тоже были вопросы, которые он, однако, совершенно не собирался озвучивать именно сейчас, потому что... Потому что первостепенной задачей для него было именно поднять Мун настроение и отвлечь её от происходящего в этом городе. Хотя бы, опять же, на один вечер.
- Нет, Селена. Мы забываем о том, кто мы есть на самом деле. Я - никакой не вампир, ты - никакая не ведьма. Никто не говорит на отдыхе о работе, - твёрдо настаивает Чонгук, имея полную решимость убедить Мун согласиться с ним хотя бы сейчас.
- Ты никогда не был на нормальной работе, чтобы так говорить. Все современные сериалы говорят, что фанатики, помешанные на работе, обсуждают эту самую работу и в отпуске, - вновь возражает Сильби, иронично усмехаясь, а потом вальяжно падает на плед, раскинув руки в разные стороны.
Недовольное «Я ещё не закончил!» Мун полностью игнорирует, ведя себя, как обычно, сварливо и вредно.
- При чём тут фанатики?
- При том, что ты у меня фанатик, Чонгук. Ты абсолютно помешан на этом городе. И ты просто не сможешь не поговорить о нём хотя бы пару минут сегодня.
Чонгук делает вид, что его её слова крайне обидели, хотя у самого в душе почему-то тепло растекается от её высокомерного «ты у меня», словно это имеет просто небывалое значение.
Но отрицать того, что Сильби права, Чон не может. Больше, чем о городе, он заботился только о Мун.
- Если мы поговорим об этом сейчас, ты успокоишься? - вздыхает он, протягивая ей бутылку пива.
Сильби кивает в молчаливой благодарности, а после вдруг замирает, смотря на бутылку. У неё под рукой не оказывается стола, с помощью которого она обычно открывает все стеклянные бутылки, и это заставляет её выдохнуть короткое «О», прекрасно показывающее, как она сбита с толку.
Какой бы хорошей ведьмой она ни была, Сильби достаточно сложно приспосабливается к ситуациям, когда её внезапно лишают привычного устоя жизни. Забери у неё стол, которым она привыкла открывать пиво, и Мун будет пялиться на бутылку.
Чонгук искренне смеётся над ней, забирает из рук ведьмы бутылку и тут же, без какого-либо труда открывает её, после чего возвращает обратно. Сильби на это отвечает тем же самым «О», что вызывает у Чонгука повторный смешок. Она иногда выглядит, как глупейший котёнок, которого он только может встретить.
- Я бы сама открыла, - фыркает Мун вместо благодарности.
- Здесь нет твоего стола.
- Здесь есть пень, - цокает ведьма таким тоном, как будто это вообще всё объясняет.
Чонгук выразительно смотрит на тот самый пень, который ему совершенно не внушает доверия, делает вид, что крайне задумался над её словами и действительно анализирует то, насколько этот самый пень подходит на роль открывашки для ведьмы, а после с видом знатока кивает:
- А, ну тогда это многое меняет! Прости, что посмел тебе помочь.
- Не прощу.
Сильби садится на покрывале, вытянув ноги вперёд, и опирается на отставленную назад левую руку, а после делает глоток холодного пива, с блаженной улыбкой закрывая глаза. Чонгук, захватив одну коробку пиццы, вальяжно садится рядом с ней и следом открывает свою бутылку. Иногда он думает, что просто так тратит ценный для паковского бара продукт: в конце концов, напиться Чонгук не мог, значит и тратил пиво, которое он даже не покупал, просто так.
- Тебе станет легче, если я скажу, что мне жаль?
- Мне станет легче, если ты послушаешь меня, мы быстро обсудим этот долбанный город, а после ты продолжишь пресмыкаться передо мной на этом празднике жизни в стиле подростков. Если мне в штаны заползёт хоть одно насекомое, я вырву тебе сердце.
Тон ведьмы звучит слишком искренне, и он прекрасно понимает, что она абсолютно не шутит в этот момент. Угрозы Сильби, надо сказать, всегда были абсолютно серьёзными. Он с улыбкой наблюдает за тем, как Мун брезгливо щелкает пальцами около края покрывала, тем самым скидывая обратно в траву какого-то маленького паучка.
Фанатом насекомых Сильби абсолютно точно не была и никогда им не станет, это стоит признать.
- Извини, в следующий раз позову отдыхать в дом престарелых. Нам это идеально подойдёт, - а после, сдавшись, добавляет: - Твоя взяла. Говори.
Сильби высокомерно улыбается, явно сдерживая комментарий о том, что у Чонгука не было ни единого шанса устоять против её точки зрения. Она всегда такой была - сколько бы не побеждала в спорах, всегда акцентировала на этом внимание. Потому что Сильби всегда любила, любит и будет любить быть выше других.
Даже если речь идёт о ком-то, кого она признаёт достаточно близким ей человеком.
- Чимин сказал, что в городе новая ведьма. Сильная ведьма, - тихо говорит Мун, переводя тему, и невозмутимо тянется к куску пиццы, довольно облизываясь.
Такую улыбку у неё могли вызвать только чьи-то страдания и пицца.
Чонгук тут же меняется в лице, потому что это не то, что им нужно. Конечно, для него не было секретом, что семейство Хван притащило с собой парочку ведьм из-за их пророчества. Однако тогда ни Сильби, ни Чимин не делали на этом акцент, а значит, не считали нужным брать тех ведьм в расчёт.
Что колдун, что ведьма предпочитали отсекать на корню вещи, которые не имели никакого значения, полностью их игнорируя. Так, например, они полностью игнорировали факт того, что с первородными приехала парочка ведьм, потому что они не представляли для них никакой угрозы, если верить их собственным словам.
Если они заговорили об этом, значит, ситуация изменилась, и ведьмы первородных стали иметь значение. Чонгук, впрочем, прекрасно мог понять причину этого: ритуальные убийства совершались рукой ведьмы.
Теперь не обращать внимания на посторонних ведьм было просто невозможно.
- Насколько? - настороженно уточняет вампир.
- Если бы Полоз был жив, а ведьмы города не уничтожены, то они точно постарались бы перетянуть её на свою сторону. Полоз бы постарался сделать то же самое. А мне бы сломал позвонки за ненадобностью. Конечно, речь идёт о ком-то из ведьм первородных, но... Это явно не та ведьма, которая приехала в то же время, что и они. Раньше этого чувства не было ни у Чимина, ни у меня. Значит, она приехала совсем недавно. Можно ли считать приезд в город сильной ведьмы, которая, я думаю, точно сравнится со мной и Чимином, хорошим знаком? Ну, я думаю, абсолютно точно нет.
Чонгук согласно кивает, потому что это что угодно, но не хороший знак.
- С каждым днём становится всё хуже и хуже.
- Поздравляю, нам не будет покоя даже на том свете, - мрачно хмыкает Сильби.
Чонгук молчит. Он устало прикрывает лицо руками, а после откидывается назад, поднимая усталый взгляд к небу, усеянному звёздами.
- Он ведь вернулся не только для того, чтобы разобраться с пророчеством, да?
Сильби невесело жмёт плечами:
- Полагаю, вся эта история с пророчеством - прикрытие, на которое мы повелись. Думаю, ему просто нужен этот чёртов город.
- Решил воспользоваться тем, что Полоз мёртв? Звучит умно.
Сильби подозрительно щурится, потому что она слышит что-то странное в его голосе.
- Это называется наследие любящего папаши, знаешь? Что-то мне подсказывает, что в ближайшие века мы частенько будем сталкиваться с последствиями его старых решений. Как будто устроить здесь великий пожар кажется не таким плохим решением. Нет города - нет места, в котором собраны все, кому враги змея могут отомстить, раз не имеют шанса добраться до него, - бормочет она, пережёвывая кусок пиццы. - На самом деле, думаю, Хван явно давненько собирался вернуться в город, а тут бац! Юнги умер, и никто не будет мешаться. Отличное время, чтобы вернуть то, что, как он думает, принадлежит ему.
Чонгук чувствует, как его настроение ухудшается ещё сильнее. Это совершенно не то, что он ожидал от этого вечера. Но все началось с Минхо, который не вовремя решил высказать свои предположения, а закончилось Сильби.
- Тем не менее, я бы не списывал со счетов Ходжуна, - мрачно продолжает вместо неё вампир. - Он ведь вообще мрачная лошадка в том, что происходит. Они оба говорят о том, что желают Шивон добра, оба говорят, что готовы убить другого, и оба принимают свою долю того, кто потеряет всё. Если в случае с Хёнджином можно понять истинные мотивы, хотя я и не буду до конца убеждать себя в том, что он хочет этот чёртов город, то Ходжун...
- То Ходжун - это ещё более непонятная проблема. Я не верю в его мотивы помочь сестрёнке, как не верю и Хёнджину. Я им обоим не верю, надо сказать, они оба - те ещё ублюдки. Если быть до конца откровенной, я могу допустить тот вариант, что Хёнджину этот город нахрен не сдался, но всё буквально указывает на обратное. На фоне того, что мы вообще не знаем, чего на самом деле хочет Ходжун... Ну, я бы убила их обоих, и...
- Но убить можно только одного. И, даже несмотря на то, что я теперь знаю, почему они покинули город, я всё равно не знаю, кого мне стоит выбрать из них двоих.
- Давай не тебе, не людям? - хмыкает Мун. - Убьём Шивон.
Чонгук недоверчиво смотрит на ведьму, как будто стараясь убедиться, действительно ли она предлагает ему что-то такое. И, хотя Мун выглядит серьёзно, Чонгук улавливает тихие нотки насмешки в её голосе, так что он понимает, что она просто шутит. Пусть и совершенно не смешно, но это немного разряжает обстановку.
Если они вдруг решат убить Шивон и окажется, что на самом деле оба её брата и правда хотят для неё чего-то хорошего, этот город превратится в руины. Врагов в лице двух разъярённых первородных иметь не хотелось бы.
Сильби, кажется, хочет что-то сказать, но вдруг переводит взгляд в сторону, замечая что-то особенное. Со стороны леса на полянку хлынули стаи алых бабочек, от чьих крыльев исходило яркое сияние. И их так много, что сосчитать просто невозможно. Они кружатся по всей поляне вокруг озера, поднимаются вверх, кажутся на фоне неба яркими звездами, но не вылетают за пределы поляны.
Одна из бабочек кружится вокруг Сильби. Девушка грациозно поднимает руку вверх, позволяя крылатому существу сесть на её пальцы. Тут же бабочка начинает сиять насыщенным фиолетовым светом, который передаётся от её крыльев к ладони Мун. Мягкое свечение витиеватым узором стремится вниз по её руке и теряется под тканью рубашки, хотя даже так его можно увидеть.
Мун не сдерживает улыбки и громко хохочет, когда видит, как несколько бабочек садятся на Чонгука, из-за чего тот брезгливо морщится, словно его раздражают все эти насекомые. Удивительно, но Сильби, наоборот, реагирует слишком мягко на появление насекомых, которых она на дух не переносила.
Но всё дело в магии - Сильби чувствовала её и тянулась к ней.
- Я чувствую магию, - тихо замечает она, закрывая глаза. Она чувствует, как древняя магия проникает в каждую её клеточку, вызывая мягкое тепло.
- Я знал, что тебе понравится, - довольно улыбается Чонгук, откидываясь на выставленные назад руки.
С видом восторженной Сильби не сравнится никакая власть. Даже если у него будут всё богатство мира, вся власть и любая сила, ничто и никогда не сравнится с этой улыбкой Сильби.
- Как давно ты скрывал это место от меня? - возмущается Мун, подскакивая на ноги, и со смехом поднимает голову вверх, наблюдая, как бабочки кружатся на фоне тёмного неба.
Чонгук непринуждённо жмёт плечами:
- Сколько тебя знаю. Опережая твои дальнейшие вопросы, я не говорил тебе только потому, что не имел права. Мне ясно дали понять, что я не жилец, если не сохраню это место в тайне.
Сильби возмущенно фыркает, явно показывая, как сильно она недовольна фактом того, что от неё скрыли что-то настолько прекрасное, но быстро успокаивается, отлично понимая, что причина для этого точно была.
Она прислушивается к своим ощущениям, стараясь анализировать ту магию, которую чувствует, а после внезапно ощущает что-то знакомое. Она снова поднимает руку, чтобы бабочка села на её палец, и подносит её на уровень глаз, подозрительно щурясь.
- Это то, о чём я думаю?
- Уж прости, мысли твои я читать не умею, но, если ты думаешь, что Полоз приложил руку к существованию этого места, то ты права, - невозмутимо говорит Чонгук, давая Сильби чёткое понимание того, почему он вдруг решил показать ей это место только сейчас.
Ну, конечно, это связано с Полозом. Ей не удалось застать эпоху, когда змей обладал прежней магической силой, которая создала ведьм Тэгу и которую он отдал в обмен на возвращение королевы. Но это место с появлением бабочек буквально кричало о том, кем оно было создано, и о том, какой силой это существо обладало. На создание чего-то такого нужна большая сила - и, судя по всем рассказам, ослабила змея только сделка с ведьмами, но не создание чего-то воистину прекрасного.
Сильби усмехается, кивнув, а после снова обращает внимание на бабочек. Её улыбка не угасает ни на секунду, когда она рассматривает их, а Чонгук в свою очередь просто не может отвести взгляда от неё, восхищённо рассматривая каждую линию её идеального лица.
Сильби не знает, сколько времени проходит. В какой-то момент Мун лениво ложится на колени Чона, молчаливо уставившись в небо, в котором всё ещё кружили алые бабочки. Пальцы вампира тут же путаются в её волосах, против чего Сильби совершенно не возражает. Несмотря на позднюю ночь, в лесу совсем не холодно. Руки Мун сложены на её животе, когда они с вампиром продолжают обмениваться колкостями, ведя абсолютно непринуждённую беседу.
Сильби не помнит, когда они в последний раз так спокойно разговаривали, не вспоминая, что на самом деле творится в городе. Так или иначе каждый раз они возвращались к тяжёлым разговорам. А сейчас нет - сейчас они спокойно беседовали на абсолютно отдалённые темы, никак не связанные с Тэгу.
И Сильби это нравилось. Она наслаждалась каждой секундой этого покоя. Покоя хрупкого, недолговечного, но тем не менее это имело огромное значение для самой Мун.
Сильби не знает, сколько проходит времени прежде, чем она начинает чувствовать на себе внимательные взгляды. Тяжёлые, жестокие, мрачные. Она медленно открывает глаза, смотря на безмятежного Чонгука, который явно не чувствует ничего подобного - он остаётся невозмутимым и умиротворённым, сидя с закрытыми глазами. Сильби даже кажется на мгновение, что он спит, но знает, что вампирам это вовсе не надо.
Ведьма смотрит в ту сторону, откуда, как ей кажется, за ней наблюдают, и крупно вздрагивает всем своим телом, когда видит три женских силуэта в белом, стоящих у кромки леса. Страх сковывает тело Мун, когда она видит силуэты, а затем переводит напряжённый взгляд на женские лица. Её глаза наполняются ужасом, когда она узнаёт тех, кто стоит там.
Ведьмы Жатвы, те, которых убили, мрачно смотрят на неё и жестоко улыбаются. Не сулят ничего хорошего, явно угрожают ей.
Мун резко садится на пледе и неотрывно смотрит всё в ту же сторону. Чонгук реагирует молниеносно, обнимая её за плечи, словно пытаясь показать, что он здесь, он рядом и он с ней. Сильби никак не реагирует. Её взгляд по-прежнему обращён в сторону трёх ведьм, стоящих у кромки леса.
Понимание приходит к Сильби. Она вспоминает свой первый кошмар, в котором её предупреждали, что ей нужно заплатить за что-то.
Она будет расплачиваться за Жатву. И за то, что стала единственной, кто выжил после неё.
Чонгук взволнованно сжимает плечи Сильби, проследив за её взглядом. Ведьма явно что-то видит, да вот только сам вампир, взглянув туда, не видит ровным счётом ничего. Следом он смотрит на Мун таким взглядом, словно видит её впервые.
С Сильби и правда происходит что-то, что нельзя считать хорошим знаком.