21 глава
Тэхен
– Сия, ты все сделала? Ничего не забыла, не перепутала? – строго, с нотками неудовольствия спрашиваю у своей помощницы, которая сидит в приемной и красит ногти. Девушка испуганно вскидывает голову, резко отодвигая пузырьки с лаком подальше от моего грозного вида. Ее пугливость меня раздражает. Неужели опять придется кого-то искать? Как мне надоели эти идиотки! Мысленно выдыхаю, пытаясь быть вежливым.
– Да… Да, Ким Тэхен, – тараторит Сия, кивая головой так активно, что я начинаю не на шутку волноваться, что она у нее отвалится. Уголок губ невольно дергается в усмешке. – Встречи с завтрашнего дня все перенесены на понедельник, вторник, цветы вашей жене доставлены. Подарок курьер привез. Вот, – Ли протягивает мне бумажный нежно-розовый пакет с ярко-алыми розами. Я заглядываю внутрь. Упаковано красиво, придраться не к чему.
– Ты проверила, при тебе упаковывали? – требовательно спрашиваю я, глядя на часы. – Пора бежать. Так, что?
– Ким Тэхен, подарок был уже упакован. Мне сказали, что в магазине вы смотрели уже и ожерелье, и серьги. Было как-то неудобно… Они же и чек положили.
Я изумленно уставился на свою помощницу, ослабляя галстук.
– Сия, ты серьезно? Положила чек внутрь? – недоверчиво заглядываю в пакет. Потом поднимаю тяжелый взгляд на пунцовую Сию. Обреченно качаю головой, вытаскивая чек и убирая его в бумажник. – Сия! А розы белые послала? Не перепутала?
– Белые, – пискнула она.
– Ладно. До понедельника.
Беру пакет, свой кейс и покидаю офис. По дороге до парковки звоню в агентство по подбору персонала и делаю очередной заказ. Как они меня все достали. Испортить настроение своей дуростью в такой день.
Выезжаю с парковки, набираю номер жены. У меня наушник, поэтому никаких правил я не нарушаю.
– Привет, куколка. Я уже еду. Ты готова? – спрашиваю я. Поздравил я Дженни еще утром. И не только на словах. Ей понравилось, хотя… Ей всегда и все нравится. Самая непривередливая, веселая и непредсказуемая женщина в мире.
– Да, – коротко отвечает она. Мне не нравится интонация этого короткого слова.
– Ты в порядке, малыш? Как там наша девочка?
– Спасибо за цветы, очень красивые. Розэ отлично. Няня только что привела ее с прогулки, она кушает и ждет свои полчаса мультфильмов.
– Дженни, ты же знаешь, что я против телевизора для Розэ. Это опасно для зрения и нервной системы.
– Давай сегодня не будем вступать в дебаты о том, как я должна воспитывать нашу дочь, – неожиданно резко отвечает Дженни. Я хмурюсь, глядя в зеркало дальнего вида. Какой-то урод собирается подрезать меня, но я резко даю вправо, не пропуская его. Выкуси. Ухмыляюсь, когда урод жмет на тормоза яростно начинает сигналить. Иди на х…, козел, я знаю правила.
– Ты не в настроении? – интересуюсь у жены, делая определенные выводы.
–Ты начал отчитывать меня, как ребенка.
– Извини, Джен, я не хотел. Пусть будут сегодня мультики, как исключение. Довольна?
– Да. Я жду тебя. Приезжай, – бесцветно бросает мне Дженни и отключается.
Я не придаю ее дурному настроению особого значения. Помню, как Джису каждый раз впадала в депрессию перед своим очередным днем рождения. Мне под сорок, и я не жалуюсь. Но нам проще, конечно. Однако и мне приходится два раза в неделю посещать спортзал, но не в Дженнином центре. Если честно, не могу смотреть на этих брутальных мужиков с каменными мышцами, которые ошиваются вокруг нее. Боюсь спятить. Лучше не видеть. В этом году она получила диплом, и теперь у нее времени на работу стало больше, что лично меня не устраивает, хотя я понимаю, что сделать из нее домохозяйку не получится. Я сам ей говорил, что она должна развиваться. Глупо теперь жаловаться.
Подъезжаю к дому, напевая под нос какую-то прилипшую с утра мелодию, поднимаюсь в квартиру, где меня сразу сбивает с ног маленькая принцесса. Ставлю на обувной шкаф кейс и пакет с подарком, и подхватываю дочку на руки.
– Папочка пришел! Папочка пришел, – повторяет Розэ, обвивая меня маленькими ручками. Это такое счастье. Когда тебя любят просто так, за то, что ты есть. Она невероятная. До сих пор не могу поверить, что участвовал в создании ангела. Розэ – моя маленькая копия. Мой цветочек. Я щекочу ее живот. Она хохочет и трясёт головой с темными кудряшками. Моя мать говорила, что в детстве у меня тоже вились волосы. Невероятно.
– А кто у нас самый красивый? – спрашиваю я, дергая Розэ за кудряшку, целуя в щеку.
– Мама у нас самая-самая красивая, – сообщает мне шепотом Розэ.
– Пошли проверим? – подмигиваю дочери, опуская ее на пол. Она вкладывает крошечные пальчики в мою ладонь, и мы заходим в гостиную, где собирает игрушки Лина. По телевизору показывают мультфильмы, и Розэ мгновенно переключается на ярких и весёлых человечков, которые поют и пляшут.
– Добрый вечер, – здороваюсь с няней. Я немного разочарован, что Дженни не вышла меня встретить.
– Добрый, – приветливо улыбается Лина. – Дженни сказала, что сегодня мне лучше остаться на ночь.
– Да. Я не знаю, во сколько мы вернемся из ресторана. Поэтому было бы удобнее и вам и нам, если вы переночуете здесь, в гостиной.
– Хорошо. Я уже совсем скоро буду укладывать Розэ спать. Не волнуйтесь, мы справимся.
– Не сомневаюсь, – мягко киваю я и направляюсь к дверям спальни, захожу внутрь.
– Ух ты. Рлзэ не обманула, – восхищенно улыбаюсь я. Дженни сидит на стуле возле туалетного столика, накладывая румяна на точёные скулы. Ее потрясающие волосы упругими вьющимися локонами лежат на плечах. Она похожа на героиню вестерна. Красные губы, ярко-алое кружевное платье со свободными рукавами, глубоким вырезом на спине, и глухо закрытое спереди. Васильковые глаза загадочно мерцают, оттененные искусно наложенным макияжем, бледная кожа кажется фарфоровой, хрустальной. Прекрасна…. К совершенству невозможно привыкнуть. Я каждый раз буду замирать, глядя на нее, теряя дар речи.
– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Дженни, глядя на меня в отражении зеркала. Я встаю у нее за спиной, протягиваю руку и провожу пальцами по обнаженной спине.
– Розэ, сказала, что мамочка самая красивая, – произношу я хрипловатым голосом. – Не слишком смело, Джен?
– Ты еще остального не видел, – улыбается она, сверкая белоснежной улыбкой.
– Боже мой, – вырывается у меня, когда Дженни встает в полный рост поворачиваясь ко мне. Платье очень короткое, слишком яркое, но не это привлекает мое внимание, а черные колготки в мелкую сетку и красные лакированные туфли на высоком каблуке и толстой подошве.
– Тебе не нравится? – спрашивает она, кружась вокруг своей оси. Меня в жар бросает. И как теперь прикажете дожить до конца вечера?
– А так? – дразнит меня эта ненормальная, приподнимая подол по бедрам и показывая кружевные резинки с красными бантиками. Черт, это чулки.
– Ты издеваешься? – спрашиваю я, нервно сглатывая.
– Ты помнишь, что мы планировали?
– Я сейчас, вообще, могу думать только о том, чтобы развернуть тебя, задрать это платье и трахнуть по-быстрому. Других мыслей нет. И быть не может, когда ты одета вот так.
– По-быстрому я не хочу, – морщит носик Дженни, выразительно задерживая взгляд на уровне моей эрекции. Я лишь развожу руками.
– Тогда придется ехать так, и следующие несколько часов прожить в муках.
– Фу, не будь примитивным, Тэ. Ты забыл, что мы собирались поехать на разных такси? Я сяду у бара, а ты угостишь меня коктейлем.
– Я помню сюжет, малыш, – широко улыбаюсь. Вечер обещает быть горячим. Я уже в предвкушении, – Но ты наденешь плащ. – Строго говорю я. – Если таксист все это увидит, – окидываю жену страстным взглядом. – он тебя увезет куда-нибудь не туда.
– Хорошо, – смеется Дженни. – Я тогда вызываю такси.
Пока она разговаривает по телефону, я возвращаюсь в прихожую за подарком и снова иду в спальню, с неудовольствием заметив, что няня и Розэ по-прежнему смотрят мультфильмы. Подозреваю, что полчаса давно истекли. Нужно будет вернуться к этому вопросу завтра.
– Через пять минут, представляешь, как мне повезло? Я тебе тоже заказала. Твое приедет через двадцать. Ой, что это? Это мне? Подарки? Люблю подарки, – она улыбается и радуется, как ребенок, разрывая подарочную бумагу. Я невольно улыбаюсь, замечая невероятный контраст между ее образом и выражением лица. Роковая соблазнительница с улыбкой маленькой девочки. У любого от такой крыша поедет.
– Тэхен, опять кучу денег извел на камни! – ворчит она, доставая из футляра ожерелье из белого золота с крупными рубинами и серьги. Комплект мне понравился своим изяществом и благородным блеском. Изысканно и дорого. И удивительно подходит к платью, словно я чувствовал, что Дженни наденет красный цвет.
– Мне нравится, – шепчет Дженни, выдыхая с восхищением, примеряя ожерелье. – Помоги. – Просит она, поднимая волосы. Я с радостью прихожу на помощь, застегивая ожерелье, и целуя ее в плечо, потом в тонкую шею.
– Хватит. Щекотно, – смеется Дженни, отстраняясь. Я горестно вздыхаю, вставая, и замечаю антикварную шкатулку на столике рядом с косметикой.
– Что это? – с любопытством спрашиваю я, взяв занятную вещицу в руки. Покрутив, открываю. Играет музыка, и я понимаю, что это. – Какая прелесть. Прямо как из нашей с Розэ любимой сказки. Только там бумажный замок был. Кто подарил?
Дженни отворачивается, застегивая длинные серьги.
– На работе, родители девочек из балетной группы, – отвечает она сухо. Ее телефон звонит, и Дженни резко встает, взяв сумочку. – Мне пора. Это такси. Все. Увидимся там, прекрасный незнакомец, – она посылает мне воздушный поцелуй и скрывается за дверью.
– Плащ не забудь надеть, – кричу ей вслед, наблюдая за танцующей механической балериной.
Двадцать минут, значит. Вагон времени. Успею ополоснуться, надеть что-нибудь менее консервативное. Выбор пал на темно-синюю рубашку с металлическим блеском, с короткими рукавами и простые черные брюки полуспортивного кроя. Волосы оставил в легком беспорядке. Немного неидеальности не помешает.
Такси, разумеется, опаздывает на десять минут. И получается, что в ресторан я приезжаю позже Дженни на полчаса. Чувствую себя неловко. Почти так же, как три месяца назад, когда снял номер в Аквамарине, и туда заявилась Дженни в образе горничной. Мы ржали минут двадцать. Потом решили сделать еще один дубль. Я был уже морально готов, к тому, что увижу, и все прошло на ура. Дома она тоже часто наряжается или надевает секси белье со всякими там вырезами, кожаными вставками и шнуровками. В общем, скучать с ней не приходится.
Я захожу в выдержанный в классическом стиле зал с большими венецианскими окнами, стильными официантами и … бешеными ценами. Почти все столики заняты. Разряженная публика чинно восседает на своих местах, жует и манерно обменивается улыбками, музыканты виртуозно исполняют джаз. Я нахожу Дженни взглядом. Ее спина просто божественно смотрится в неярком мерцающем освещении, как и ее бесконечно-длинные ноги, заброшенные одна на другую. Она сидит на длинном стуле без спинки. У каждой барной стойки в клубах и ресторанах обычно их занимают дамы с красивыми телами и легкими нравами. Но Дженнины ноги вне конкуренции. Она владеет спортивным клубом, сама дает уроки танцев, ее фигура безупречна и подтянута во всех местах. Я с раздражением замечаю, что к ней уже пытается подкатить какой-то грузный подпивший мужлан, но к тому моменту, когда я добираюсь до нее, Дженни уже удается его отвадить. Стоп, я не должен думать о ней, как о Дженни. Она незнакомка. Не моя жена, не мать моей дочери. А красивая сексуальная девушка, к которой я собираюсь подкатить.
– Здесь свободно? – спрашиваю я, выдавая свою фирменную улыбку в тридцать два. Присаживаясь на соседний стул. Она крутит в пальцах почти пустой бокал.
– Ты уже сел, зачем спрашивать? – откидывая волосы на одно плечо небрежным жестом, глубоким волнующим голосом отвечает незнакомка.
– На «ты» ?.. Так сразу? – вскидывая брови в притворном удивлении, спрашиваю я. Она смотрит на меня из-под опущенных длинных ресниц. – Виски, пожалуйста, –заказываю бармену. – Ты что будешь?
– А мне повторить, – она улыбается бармену.
– Коктейль? – интересуюсь я, с любопытством заглядывая в бокал.
– Да, Лонг-Айленд, – невозмутимо сообщает «незнакомка».
– Не слишком крепко для такой хрупкой девушки?
Она бросает на меня многозначительный убийственный взгляд. «Выключи папочку» называется. Приходится смириться…. Бармен ставит перед нами напитки.
– Я – Тэхен, – притягиваю руку. Она смотрит на меня с чувственной улыбкой. Не могу оторвать взгляд от ее кровавых губ. Уже представляю, как буду слизывать с них помаду, или как красные отпечатки покроют мою грудь, низ живота, и… надо выпить срочно. Очень срочно.
– Дженни, – подает мне свои тонкие пальцы, я сжимаю их, улыбаясь, как кретин.
– Красивое имя.
– Банально, – фыркает она, двигая к себе бокал.
– Красивые губы, – исправляюсь я, наблюдая с замиранием сердца, как она обхватывает губами трубочку и потягивает свой коктейль.
– Нет, не то, – качает головой Дженни.
– Невероятные ноги, – произношу я, опуская взгляд вниз.
– Уверена, что ты умеешь лучше, – ухмыляется она, глядя мне в глаза. Я облизываю пересохшие губы, делаю глоток виски.
– Я просто немного растерялся. Не часто пытаюсь склеить такую красивую девушку.
– Ты пытаешься меня склеить? У тебя плохо получается.
– Я же говорю, что не совсем умею это делать. Опыта недостаточно.
– Врешь. Ты просто не стараешься. Скажи мне, Тэхен, ты женат?
– Нет.
– Нет? – Дженни выразительно поднимает брови, и я чувствую себя виноватым за то, что соврал. Нелепость какая. – У тебя обручальное кольцо на пальце, – замечает она.
– Мы разводимся, – невозмутимо пожимаю плечами.
– Что случилось? – на лице ее мелькает удивление, но она старается выглядеть самоуверенной и максимально раскрепощённой.
– Она нашла себе любовника.
Дженни какое-то время вопросительно смотрит на меня. Потом отворачивается и снова пьет свой коктейль.
– Как ты узнал об этом?
– Она сама призналась, – вхожу в раж. А это действительно забавно, если втянуться.
– А ты?
– Я – адвокат по бракоразводным делам.
– Ух ты, не повезло ей, наверное, – напряженно восклицает Дженни. – Оставишь ей только нижнее белье и тапочки?
– Пусть это останется моим секретом, Дженни. Я бы хотел поговорить о тебе.
– И у нее нет никакого шанса, что вы сможете уладить дело миром?
– У кого? – не понял я, уже настроившись на другую волну.
–У твоей жены. Ты сказал, что она сама призналась. Значит, она раскаялась. Или нет?
– Почему тебя это волнует, Да Джен? – прищурив глаза, спрашиваю я.
– Просто так, – она небрежно пожимает плечами, и я расслабляюсь.
– Тогда я просто так спрошу: не хочешь ли ты пойти и потанцевать со мной, Дженни?
Спрыгивая со стула, подаю ей руку. Понятно, что я не так хорош в танце, как она, но, если честно, мне не терпится, ее потрогать. Хотя бы так.
– У меня есть предложение получше, – улыбается она, вставая рядом со мной. Вплотную. Я практически касаюсь губами ее волос.
– Правда? – севшим голосом спрашиваю я.
– Ты покажешь мне свою коллекцию марок? – чувственно шепчет она.
– Что? А…. Да, конечно. Пойдем. Я вызову такси.
Я немного растерялся, потому что мы планировали посидеть в ресторане подольше. После небольшого диалога, я бы позвал ее присесть за столик, где мы съели бы что-нибудь вкусное и изысканное. Я бы долго ее соблазнял и склонял поехать ко мне, точнее в номер, который мы заранее сняли….
Какой-то странный выходит вечер, странный разговор, а теперь спонтанный прыжок сразу в отель. Дженни, как всегда, отклоняется от сценария.
В такси я смотрю на ее ноги, просто не могу оторвать глаз. Мое желание скручивает все тело, пульсирует в венах. Я даже думать не могу, зубы сводит, в висках шумит. Эти чертовы чулки, я хочу увидеть, как они крепятся. Мне нужна она без этого сексуального платья, или в нем, задранном до талии. Украдкой бросаю взгляд на затылок угрюмого водителя. Жаль, что мы взяли не вип-такси, где салон отделен от сиденья водителя перегородкой. Кладу ладонь на ее колено, ощущая, как под тонким нейлоном ее кожа покрывается мурашками. Она смотрит мне в глаза, мимо мелькают рекламные огни витрин, отбрасывая блики на ее прекрасное лицо. Обхватывая ее за шею, я накрываю ее губы своими, воруя ее стон, когда моя ладонь продвигается выше, по внутренней стороне бедра. Она сжимает колени, одновременно перехватывая мою руку.
– Ты торопишься, – шепчет Дженни, прерывая поцелуй. Я не понимаю, что она говорит. Я несколько часов нахожусь в возбужденном состоянии. Вряд ли она понимает, что мужчине подобное ощущение вовсе не кажется приятным. Это больно, черт.
– Серьезно? – хрипло спрашиваю я, снова целуя ее. Она не дает забраться мне в трусики, и я сжимаю ее грудь, сквозь ткань платья, поглаживая соски большими пальцами. Она без бюстгальтера. У меня безграничный доступ.
– Мы приехали, – выдыхает Дженни мне в губы, снова ускользая из моих рук. Расплачиваюсь с водителем и выхожу вслед за ней, в прохладную летнюю ночь. И только сейчас понимаю, что она ослушалась. Так и не надела плащ. Чертовка.
– Я тебя когда-нибудь выпорю, куколка, – обещаю я прерывистым шепотом, обхватываю ее запястье горячими пальцами и тащу за собой.
В фойе отеля едва дожидаюсь, пока администратор проверит бронь и выдаст нам ключи. Дженни стоит рядом с лукавой улыбкой. Все вокруг пялятся на нее, но она словно не замечает. Я хочу ее закрыть собой. Начинаю думать, что мне бы пришлись по вкусу восточные традиции с паранджой.
– За что ты собираешься выпороть меня, Тэхен? – громко спрашивает Дженни, когда мы заходим в наполненный людьми лифт. Я вздрагиваю, глядя на нее в ужасе. Она сама невинность, и теперь все смотрят на меня, застыв, в ожидании ответа.
– Ты была плохой девочкой сегодня, – произношу я с невозмутимой улыбкой, что дается мне не просто. Я готов ее убить, а не отшлепать.
– Но я никогда не была хорошей. Разве хорошая девушка поехала бы с тобой в отель, зная тебя менее часа?
Мне хочется закрыть лицо ладонью, чтобы не видеть этих вытянутых лиц.
– Думаю, что нет. В таком случае, ты получишь двойную дозу наказания. За аморальное поведение.
– А ты опасный человек. Я начинаю сомневаться в принятом решении. Ты же не из этих извращенцев?
– Эти извращенцы, это кто? – пряча улыбку и едва сдерживаемый смех, спрашиваю я.
Благо ответить, она не успевает, к сожалению всех, увлеченных сценой, разыгравшейся перед ними. Лифт открывается на нашем этаже, и мы вываливаемся из него, держась за руки и хохоча до слез. Мы добегаем до нашего номера. Я открываю дверь, затаскивая Дженни внутрь. Продолжая смеяться, она проходит, бросая сумочку на постель и наклоняясь, чтобы снять туфли. Задравшееся на подтянутой заднице платье позволяет мне увидеть края чулок, полоску бледной кожи. И красное кружево трусиков. Она издевается. Точно. Специально дразнит. Веселье мгновенно оставляет меня.
– Нет, оставь, – властно говорю я. Она выпрямляется, глядя на меня.
– Что, прости? – переспрашивает Дженни.
– Туфли. Мне нравятся.
Номер выбран идеально. Тут нет ничего лишнего. Кровать, тумбочка, столик, два стула, душ и балкон. Это даже больше, чем нам нужно.
Я бросаю пиджак на один из стульев, начинаю расстегивать рубашку. Дженни наблюдает за мной распахнутыми глазами, в которых сегодня я не могу ничего прочитать. Она выглядит другой в этом платье. Незнакомкой. Мне нравится.
– Я слизал твою помаду, – замечаю я, глядя на припухшие губы.
– Было вкусно? – спрашивает она, вздрагивая, когда я кидаю на стул рубашку и берусь за ремень на брюках.
– Очень, – киваю я, не отрывая взгляда от ее лица. Она кажется немного бледной, чуть-чуть испуганной. Наверное, так и должна выглядеть девушка, которая согласилась пойти в номер к мужчине. А он сразу начал снимать брюки.
– Может выпьем? – делает Дженни попытку растянуть мои мучения.
– Нет, куколка, – качаю головой, приближаясь к ней. Тыльной стороной ладони провожу по линии ее скул. Она прикрывает длинные ресницы. – Повернись, – хрипло прошу я.
– Один бокал. Ты спешишь.
– Ты уже выпила. А я не любитель алкоголя. Давай перейдем к основному блюду. Я собираюсь съесть тебя, красная шапочка, – улыбаюсь я. Беру Дженни за плечи и уверенно разворачиваю спиной к себе. Перекидываю длинные волосы на одно плечо, жадно целую оголенную линию шеи. Прижимаюсь своей измученной эрекцией к ее заднице, испытывая короткое облегчение от трения наших тел.
– Думаешь, это может ждать? – спрашиваю я. Дженни прерывисто дышит, а я продолжаю целовать ее шею и плечи, лаская ладонями ее божественное сексуальное тело, сжимая поочередно грудь и ягодицы. С ее губ срывается шумный вздох, когда, задирая подол ее платья, я проникаю под резинку маленьких трусиков, провожу по промежности пальцами, толкая внутрь сразу два. Другой рукой я расстегиваю молнию у нее на спине, спуская платье с плеч, сжимаю полушарие груди, перекатывая между пальцами сосок.
– Чего ты хочешь сегодня, Джен? – хрипло спрашиваю я, вытаскивая из горячего лона свои пальцы, резко опуская к ногам красное платье, оставляя ее в трусиках, поясе с подвязками, чулках и туфлях.
– Все, – отвечает она, не оборачиваясь.
– Отлично, – удовлетворенно шепчу я, прижимаясь к ней сзади, обхватывая ладонями красивые упругие груди. – Начнем с самого простого.
Мягко толкаю ее вперед, одновременно сдергивая вниз по бедрам красное кружево. Мои брюки тоже на полу. Она так прекрасна с голой попкой и выгнутой спиной, открытая моему взгляду, готовая ко всему. Ко всему. Звучит, как мечта. Черт, по ходу сегодня мой день рождения. Я провожу кончиками пальцев по ее позвоночнику, замечая, как все ее тело покрывается мурашками. Хлопаю по упругим сочным ягодицам и вхожу в нее одним толчком, полностью, в самую глубь с протяжным стоном. Наконец-то. Она хрипло вскрикивает, сжимая меня внутренними мышцами, перед глазами все плывет, я сминаю пальцами ее задницу, проникая в нее быстрыми точными толчками.
– Сильнее, жёстче, – командует Дженни. У меня голова идет кругом, я превращаюсь в один оголённый нерв, пульсирующий от удовольствия. Наши стоны сливаются, тела покрываются потом, отчаянно двигаясь в безумном ритме. Я наклоняюсь, прижимаясь губами к ее плечу. Может быть, даже кусаю его. Она кричит, приходя к финишу первой. Ее пальцы сжимают мое бедро, голова откидывается назад, волосы хлещут меня по лицу, а я провожу языком по линии ее шеи, слизывая капли влаги. Поворачивая голову, она находит мои губы. Мой язык проникает в ее рот в том же темпе, что и член.
– Что же ты делаешь, боже… – бормочет она, когда я пальцами раздвигаю ее нижние губы и нажимаю на чувствительный бугорок. Движения моих бедер становятся резче, я уверенно веду себя к долгожданной разрядке. Вбиваюсь в нее слишком сильно, и звуки, которые издаёт она, я и наши тела только подстегивают меня, лишая разума, оставляя лишь инстинкты и желания.
– О, черт, это слишком хорошо, малышка, – вырывается у меня, когда горячая волна, зарождаясь в позвоночнике, разливается по всему телу.
– Подожди-подожди, – стонет она, двигаясь мне на встречу. Малышка созрела на второй заход. Ритмично потираю разбухший клитор, делая круговые толчки бедрами. Ее напряженная спина блестит от пота. Она застывает, прежде чем, громко вскрикнув, опасть на согнутые руки. Я накрываю ее сверху, содрогаюсь всем телом.
– Боже, черт… – стону я, зарываясь лицом в основание ее шеи.
– Ты уж определись, милый, – хихикает Дженни. Я перекатываюсь на бок, чтобы не раздавить свою хрупкую жену.
– Это было круто, Джен, – тяжело дыша, сообщая ей, отводя волосы, налипшие на ее лицо. Мы смотрим друг другу в глаза бесконечно долго.
– Я люблю тебя, – говорит она, и мое сердце болезненно сжимается. Не знаю, почему. Она столько раз говорила, что любит в самые разные моменты.
– Я тоже тебя люблю, малышка, – мягко произношу я, нежно целуя ее в губы.
– Но игра наша провалилась. Ты явно трахал сегодня не незнакомку, а меня. – обнимая меня за талию, Дженни потирается носом о мой подбородок.
– Наверное, потому что моя жена мне интереснее любых незнакомок, – искренне говорю я. – Я был не слишком настойчив?
– Это теперь так называется? – она смеется, закидывая ногу мне на бедро. – У меня будет болеть неделю.
– Нееет. Мы же только начали? – приподнимаясь на локте, говорю я с возмущением. Дженни качает головой, проводя пальчиками по моей щеке.
– Ты неподражаем, любимый. Как ребенок, ей Богу. А как же другие варианты?
Другие варианты мы использовали почти до утра. У нас редко получается побыть абсолютно вдвоем, и если выпадает возможность, то мы используем ее на полную катушку, ни в чем друг другу не отказывая. Дома, ночью, когда уснет маленькая террористка, особо не развернешься, но иногда мы устраиваем себе праздники. Такие, как сейчас.
Перепробовав полный перечень различных вариантов, которые устраивали обоих, мы долго плескались в душе, целуясь и ласкаясь безо всякой сексуальной подоплеки, потому что сил уже не было ни на что, кроме нежности.
– Я так не хочу, чтобы эта ночь кончалась, – уже в кровати с ноткой грусти признается Дженни. Положив голову мне на грудь, она ласкает ладонью мой пресс, который после сегодняшних упражнений точно стал рельефнее, чем вчера.
– У нас еще будет миллион таких ночей, – с улыбкой отвечаю я, накручивая на палец длинные светлые пряди. Дженни целует меня в область сердца, тяжело вздохнув. Я слегка хмурюсь, не понимая ее печали.
Тогда я еще не знал, как сильно ошибся. Не будет никакого миллиона ночей.