Пока не проснешься/ kyousuke

***

Максим проснулся одним из первых. В комнате ещё пахло влажной пылью и чем-то кислым — возможно, чьими-то забытыми носками, возможно, страхом от прошедшей ночи. Он сел на кровати, протёр глаза, глядя на полусумрак комнаты, и машинально полез в карман своей чёрной толстовки — той самой, которую он, как ему казалось, не надевал со вчерашнего дня.

Внутри было что-то бумажное. Скомканное.

Он развернул лист. Это был обрывок из тетрадного листа, на котором резким, давящим почерком чернела одна строчка:

«Я знаю, кто ты. Вчера — это только предупреждение.»

Макс замер. Он резко посмотрел на остальных — все ещё спали. Аниса лежала на боку, укрытая до подбородка. Илья что-то тихо бормотал во сне, морщась. Катя всхрапнула.

Макс не стал никого будить. Он свернул записку и положил её обратно. Пока что — тишина.

Позже, когда почти все проснулись, он вышел на кухню. Там уже сидели Ира и Коля, о чём-то шептались, наклоняясь над телефоном. Девушка резко посмотрела на Макса и спрятала экран.

— Чего кислый такой? — спросил Коля, отпивая из кружки.

— Не спал, — отмахнулся Макс. — Кошмары.

Ира скривилась.

— А мы думали, это ты по ночам как слон по квартире ходишь.

Макс промолчал. Что-то было не так.

Когда вся компания снова рассредоточилась по квартире — кто-то дремал, кто-то что-то гуглил, кто-то тупо смотрел в стену — Ира крикнула из балкона:

— Кто оставил бумажку на подоконнике?!

Ребята, включая Анису, встрепенулись. Все сбежались. В руке Иры был обрывок точно такого же тетрадного листа. Только на этом было написано:

«Следующая — ты. Смотри за окнами.»

— Это чья-то дурацкая шутка? — спросила она, дрожащими пальцами размахивая запиской. — Это что, типа чтобы мы в истерике бегали, а вы ржали, да?

— Никто не прикалывался, — выдавил Максим. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Катя оглянулась:

— Подожди... "Следующая — ты"?

Она повернулась к Илье:

— А если это... не всем шлют? Только некоторым?

Илья сжал губы:

— Типа кому?

Макс тогда впервые решился. Он достал из кармана свою записку, расправил и показал всем. Наступила гробовая тишина.

— Эм... — Вова моргнул. — Ну... теперь я тоже хочу свою, что ли?

— Это не смешно, — жёстко бросила Аниса. Она уже ощутила, как начинают трястись пальцы. — Кто-то... знает, где мы.

Катя вдруг резко повернулась к Илье.

— Ты ничего не видел сегодня ночью?

— Нет. Только кошмар снился. Про школу, кстати. Как мы там снова, а коридоры все с сеткой, как в карантин.

Он усмехнулся сам себе, но никто не поддержал.

Вова метнулся в коридор — проверить свою куртку. Потом вернулся, чуть ли не швырнув её на пол:

— У меня... ничего. Но в ботинок кто-то положил засушенный лепесток розы. Буквально один. Красный.

— Ты серьёзно? — спросила Катя.

— Он пах ладаном.

— Это жесть какая-то, — сказала Ира тихо.

Аниса вдруг повернулась к окну. За ним сгущались сумерки. И было что-то в этом пейзаже такое... мертвенно-ровное, как в плохих фильмах. Она не сдержалась:

— Я сегодня утром... видела человека в чёрном. В кустах. Снова. Я... сначала подумала, что глюк, но... теперь не уверена.

Все взгляды обратились на неё.

— Почему ты сразу не сказала? — спросил Илья.

— Да блин, потому что вчера мы уже почти спали в осаде! — взорвалась Аниса. — Потому что я надеялась, что это просто бомж, который шляется по району! Потому что... мне надоело бояться.

В комнате повисло давящее молчание. Катя подошла к ней, обняла. Ира тихо села на пол, прижав к себе колени.

Макс снова взглянул на свою записку. Скомкал её. Потом выпрямил. Слова всё ещё были на месте.
И в этот момент раздался звонок в дверь.

Ребята переглянулись. Никто не пошёл открывать. Звонок повторился — тише. Потом ещё раз. Потом — тишина.

И тогда Аниса сказала тихо:

— Завтра. Завтра я пойду к кустам. Посмотрю.

— Ты с ума сошла, — прошипела Катя.

— Я просто устала. Если на нас смотрят — пусть посмотрят в лицо.

Плотный вечер давил на плечи, как будто в потолок комнаты вот-вот ввинтят ещё одну тяжёлую бетонную плиту. Воздух стал спертым. Накопленное за день раздражение вспыхивало в людях даже без повода.

Катя влетела в комнату, хлопнув дверью, и сразу закатила глаза:

— Ну и что это было за спектакль на кухне?!

— Ты о чём вообще? — буркнул Илья, стоя у окна.

— Ты, блин, прекрасно понял. Не надо включать дурачка.

Ссора началась с пустяка — с очередного комментария Ильи в сторону Анисы. И с того, как долго он смотрел на неё, когда та вяло усмехнулась в сторону Макса. Катя это заметила. Как и то, что Аниса заметила, что Катя заметила.

— Катя, ты просто ревнуешь, — спокойно сказал Илья.

— Серьёзно?!

— Ну а что ещё остаётся?

— Ты всегда так делаешь! Когда чувствуешь вину — обесцениваешь всё, что чувствует другой. Просто потому что тебе удобно!

— Я не чувствую вины, — пожал плечами Илья. — Мне просто не нравится, что ты делаешь из мухи слона.

— ...Я дура, да? Что вообще на тебя посмотрела? — бросила Катя, уже на грани слёз.

— Ну ты сказала.

— Знаешь что? Иди к своей Анисе. Она тебя и поймёт, и обнимет.

— Катя!

Но она уже вышла, громко хлопнув дверью так, что со стены слетела висящая в прихожей кепка с логотипом какой-то заброшенной команды по пейнтболу.

В другой части квартиры происходило нечто похожее.

— Ты можешь хотя бы иногда закрывать рот, когда Вова говорит? — выдавила Ира.

— Что? — Вова не понял.

— Да ты, блин, перебиваешь! Каждое его слово ты превращаешь в шутку! Ты ведёшь себя, как будто он тебя бесит.

— Он? Меня бесит?! — вскочил Дима. — Это он орёт, как морской котик, когда находит прикол! Я просто пытаюсь не умереть от кринжа!

— Вот именно! Пытаешься! А он просто живёт, понял?

Ира покраснела. Её руки дрожали.

— Я просто хочу, чтобы вы друг друга уважали, а ты...

— А ты хочешь, чтобы он был "тем самым", да? Потому что добренький, потому что тебя не бесит?

— Лучше уж быть с добрым, чем с тем, кто всех презирает! — крикнула Ира и вышла из комнаты.

Аниса услышала обе ссоры, хотя и не участвовала ни в одной. Она сидела на кухонной стойке, обнимая колени. Чай стыл в чашке. Максим был рядом, молча крутил в руках зажигалку. Он будто не знал, говорить или молчать. Между ними — приятная тишина. Или, может быть, предчувствие бури.

— Хочешь, я скажу, что думаю? — наконец выдохнул Макс.

— Попробуй.

— Все срываются. Потому что мы заперты в четырёх стенах. Потому что кто-то нас преследует. Потому что... мы начали друг друга жрать.

Аниса кивнула.

— И потому что многим тут вообще не стоило пересекаться.

Макс чуть прищурился:

— Это ты сейчас про кого?

Но она не ответила. Не успела.

ГРОХОТ.

Сначала — резкий, металлический лязг. Потом — взломанный хлопок двери, словно вырванной с мясом. Затем — звон разбитого стекла.

— ЧТО ЗА?! — заорал Илья из спальни.

— КТО ЭТО?! — одновременно выдохнула Ира.

Катя, схватив телефон, выбежала в коридор. Там, у входной двери, не было никого. Только порванный резиновый коврик и лежащая на полу... чёрная перчатка.

— Кто-то заходил? — задыхаясь, спросил Вова.

— Нет... — Катя медленно подняла перчатку двумя пальцами. — Походу... вышел.

— Дверь... — Дима указал на замок. — Она вскрыта. Или выбита. Я не понял.

Макс бросился к входу и выглянул в подъезд. Темно. Пусто.

Аниса подошла последней. В её глазах не было паники. Скорее — усталость.

— Он... не хотел ничего взять, — прошептала она. — Он хотел, чтобы мы знали, что он был здесь.

На стене возле входной двери был намазан красный след — будто кем-то проведено пальцем по стене. Один раз. Без слов.

— Уходить? — спросила Катя.

— Куда? — сказал Вова. — Всё равно найдёт. Он же знает, где мы.

— Это не просто "он", — выдавил Илья. — Это не случайный псих.

Макс вдруг посмотрел в угол. Там, на комоде, лежала ещё одна вещь. Он подошёл и взял её.

Тетрадный лист. Опять.

«Может, хватит драться?
У вас всё равно мало времени.»

После того как шум улёгся, ребята начали разбирать баррикады. Кто-то предложил сделать дежурства по ночам. Кто-то — раздать ножи из кухни.

— А толку? — бросила Аниса. — Если он врывается, как ветер?

Катя тихо плакала на балконе. Илья пытался с ней поговорить, но она уже не слышала.
Ира сидела у стены, обняв Вову. Он впервые не отстранялся.
Дима молча смотрел на чернеющий закат за окном, пока Максим медленно рвал записку и сжигал куски в пепельнице.

Аниса пошла в ванную, посмотрела на своё отражение в зеркале и не узнала себя. Бледная, с синяками под глазами, губы обветренные. Она открыла кран, умылась, и тихо прошептала:

— Хватит. Больше никаких истерик. Завтра — кусты.
Пусть узнаю, кто ты.

————————————————

Все свои мысли на счет новых работ можете присылать в мой тгк! Всегда очень рада этому (и мне очень важно ваше мнение).

https://t.me/lanskayaf