Названа его невестой . 𝑺𓆩𓆪𝑺

Когда я вернулась домой, в доме было тихо.
На кухне — записка от тёти: «Мы с Ричардом в океанариуме, не скучай. Будем поздно. ❤️»

Я поставила букет в высокую стеклянную вазу. Голубые пионы смотрелись нереально. Как будто их нарисовали — нежные, почти прозрачные. Я поправила стебли, добавила воды и вздохнула.

Маркиз лениво мяукнул с подоконника.

— Знаю, знаю. Ужин уже и сам просит, — пробормотала я и насыпала ему корм. Он моментально уткнулся мордочкой в миску, будто не ел тысячу лет.

Потом я сделала уроки.
Повторила стихотворение, написала сочинение, прочитала главу из романа по литературе.
После — прибралась по дому. Быстро, но тщательно. Мне это помогало: упорядочить не только комнату, но и себя.
Наконец, я села за стол и закончила акварельный пейзаж. Он был немного мрачным, но тёплым. Вечер, холмы, луна над рекой.

Бззз.
Телефон.

Астон:

> Погуляем? Пиццерия рядом, просто посидим.

Я уставилась в экран. Я всё ещё чувствовала внутри чужие слова. Её лицо.
Я набрала:

> Нет.

Через пару секунд:
Астон:

> 🥲 Почему?

Я прикусила губу.

> Не хочу.

Пауза. Я положила телефон, но через минуту снова взяла его. Что-то внутри сдалось.

> Хорошо. Ладно.

Астон:

> Через час буду.

Час.

Я пошла в душ, включила воду потеплее. Потом — белая рубашка, аккуратно заправленная в молочные классические брюки, коричневый ремень, поверх — любимый белый кардиган. Волосы — в лёгкую, стильную укладку. Часы, крем для рук, белые кроссовки.

Я вышла вовремя.

Он уже ждал.
На нём — такие же молочные брюки, белые кроссовки, простая белая футболка и бордовый полувер с замком. Он выглядел... красиво. По-мужски. Спокойно.

— Привет, — сказала я, подойдя.
— Ты очень красивая, — выдохнул он и отвёл взгляд.

Я улыбнулась почти незаметно.

Мы прошлись по аллеям. Деревья были тёмными, мягкими тенями над тротуаром.

Потом — пиццерия. Уютный столик у окна. Сели. Заказали.

Я достала фотоаппарат.
— Кстати. Взяла. Давай фоточки на память.

Он усмехнулся.
— Ты всегда всё планируешь?

— Иногда.

Мы сделали пару фото. Он сделал селфи, на котором я отворачиваюсь, смеясь.

— Ты немного грустная, — вдруг сказал он.

Я не ответила.

Потом разговор пошёл сам собой.
Сначала о дипломатии — он удивлённо слушал, что я знаю о переговорах, я — как он интересуется историей машин.
Потом — про космос.
Мы поспорили, смеясь, кто бы выжил в открытом пространстве.
Он — что я бы написала стихи даже на Марсе. Я — что он бы угнал марсоход.

Потом наступила тишина. Но она была не пугающей. Просто мы ели пиццу, и молчание тоже стало каким-то… нужным.

Я смотрела на него, и всё ещё не знала — правда ли он такой. Или всё ещё играет. Но в этот момент я хотела просто… быть рядом.
Мы вышли из пиццерии, и Астон вдруг сказал:

— Пойдём, я хочу показать тебе одно место.

— Куда?

Он улыбнулся:

— Сюрприз.

Мы ехали недолго. За окнами тянулись огни города, потом — темнота, дорога, лужи, и вдруг — тишина. Он остановил машину на краю поля. Поле было огромное, чёрное, и над ним раскинулось небо — живое, звёздное, настоящее.

— Здесь всегда видны звёзды, — сказал он и достал из багажника тонкое одеяло.
Мы пошли по траве, ветер шевелил мои волосы. Было прохладно, но приятно.

Мы легли прямо на траву, глядя в небо.
Ночь была будто бы не на земле — как будто нас оторвали от всего и положили в чёрную, звенящую тишину.

Я шепнула:

— Смотри… какие красивые звёзды.

Он немного повернул голову ко мне и сказал тихо:

— Когда я любовался звездой, она начала  светиться для другого особенно ярко… Но вдруг появилась Луна. Она стала светить ярче, чем та звезда. Эта Луна — ты.

Я замерла.
Приподнялась на локтях. Посмотрела ему в глаза.
Они были глубокие. Чёрно-карие, как тёплый кофе. В них отражались те же звёзды, что и в небе.

— А мой космос… — прошептала я, — …в твоих глазах.

И снова легла рядом.

Нам не нужно было держаться за руки. Мы просто лежали близко. Настолько, что чувствовалось дыхание друг друга.

И тут…

С неба упала звезда. Быстро, бесшумно, красиво.

Астон чуть повернул голову к небу и тихо, почти невесомо сказал:

— Я загадал, чтобы мы… в будущем поженились.
Чтобы сейчас — тоже не прекращали общение.
И даже если судьба нас разлучит…
Мы пойдём против судьбы.

Я не ответила.
Просто лежала рядом.
Слушала его дыхание.
И вдруг… почувствовала, как сердце бьётся иначе.
Мы лежали рядом. Звёзды — над нами. Его дыхание — рядом. Всё было странно спокойно, как будто сама ночь держала нас в ладонях и не позволяла говорить громко.

Вдруг он приподнялся на локтях и склонился надо мной.
Тень от его лица легла на моё. Его волосы чуть касались моего лба.

Он смотрел прямо в мои глаза.

— Прости… — шепнул он. — Но я хочу украсть твой первый поцелуй.
Я не хочу, чтобы кто-то другой это сделал. Только я.

Я резко отвернула голову и прошептала:

— Стоп… Подожди. Я не хочу…

Но уже было поздно.

Он мягко, но уверенно зажал мои запястья, не давая оттолкнуть его.
Его губы накрыли мои.
Сначала осторожно, почти как прикосновение ветра.
Потом — глубже, горячее, по-настоящему.
Его губы были мягкие, тёплые, и с каждой секундой я терялась всё больше. Он целовал меня, будто боялся потерять, будто этот поцелуй — обещание.
Не просто «чмок». Это был поцелуй с чувством, как с прикусом, с легким нажимом, с дыханием, которое сбивается и соединяется в одно.
Он не торопился. И я не могла дышать. Не от страха — от чего-то другого.
Моё сердце билось так громко, что я думала, он его слышит.

Наконец он отстранился.

Медленно. Как будто не хотел.
Его глаза были затуманены. Щёки немного румяные.
На его губах остался еле заметный блеск — мой блеск для губ с ванилью.
Он провёл языком по нижней губе и выдохнул:

— Вкус ванили. Теперь я навсегда его запомню.

Я всё ещё молчала. Лежала, будто в сон провалилась.

Он посмотрел на меня — серьёзно, нежно.

— Ты не злишься?

Я не ответила. Просто смотрела в небо. И чувствовала, как губы горят от его прикосновений. Не больно. По-другому. Новый след. Первый.
Он снова лёг рядом. Мы молчали. Только звёзды и тихое дыхание.

Я всё ещё чувствовала его губы на своих. Не в плохом смысле — просто ощущение, будто что-то во мне поменялось. Незаметно, но необратимо.

Он посмотрел в небо, затем — на меня.

— Смотри, — сказал он, вытянув руку, — видишь ту яркую звезду?
Я кивнула.

— Я хочу назвать её в твою честь.
— Ты что, звёздный картограф? — тихо усмехнулась я.

— Нет. Но у каждого должна быть своя звезда. И у тебя будет.
Он повернулся ко мне:

— Она будет называться "Сью", и каждый раз, когда я буду смотреть на неё, я буду помнить этот вечер. Наш поцелуй. Твою укладку. Твой вкус…
Он прикрыл глаза и прошептал:

— И что я — уже не тот, кем был.

Я улыбнулась — чуть-чуть. Небо как будто стало ближе.
И не важно было, что он немного сумасшедший, немного опасный, немного резкий.
Сейчас он был просто рядом. Молча. Искренне.

Я повернулась к нему:

— А если кто-то другой тоже назовёт ту звезду?
Он посмотрел на меня серьёзно:

— Тогда я выберу другую. Хоть каждую ночь. Лишь бы ты знала — у тебя всегда будет своё небо.

И в этот момент мне не хотелось думать.
Я просто смотрела в небо.
Своё небо.
Свою звезду.
Я ещё чувствовала вкус его губ. Сладкий, тёплый, немного пахнущий колой и чем-то, что не объяснить словами. Мы сидели в траве, укутанные в вечерний холод, как в тонкое одеяло — небо над нами было полное звёзд. Казалось, мир застыл.

Астон молчал. Только пальцами медленно водил по моей руке. Он казался спокойным, даже чересчур. Может, потому что украл мой первый поцелуй.
Мы снова легли в траву. Мои глаза начали закрываться сами. Воздух стал прохладным, но тёплая рука Астона сжимала мою ладонь. Где-то вдалеке звенели кузнечики, пахло землёй, звёзды мерцали.

Последнее, что я почувствовала — как он укрыл меня своей толстовкой и прижался ближе. Всё исчезло. Остался только он. Только небо.

Я уснула прямо там. В первый раз за долгое время — спокойно.