Названа его невестой . 𝑺𓆩𓆪𝑺

Я вернулась в Йорк не просто уставшей - я была как сломанная кукла. Синяки прятались под длинными рукавами, царапины щипало от любого прикосновения. Но хуже всего были не раны на теле.

Хуже было в душе.

Тётя увидела всё сразу. Сняла с меня пальто, и глаза её наполнились слезами.
- Они... - Она не закончила. Сжала губы, отвела взгляд. - Это всё. Я сдаю этих... -
- Нет, тётя, - я покачала головой. - Не надо. Я не хочу снова туда, в суды, допросы, страхи. Я просто хочу жить. Здесь. С вами.

Она ничего не сказала. Только обняла крепко. В тот вечер она укутала меня в мягкий плед, сварила какао с корицей и мандаринками, включила «Гарри Поттера» и посадила кота - маркиза Белоснежного - ко мне на колени. Он прижался к груди и начал мурлыкать.

Но было больно.

Я провела почти месяц в больнице. Множество ссадин, ушибов, растяжений, небольшие трещины. Гематомы. Сердце стучало тревожно, как барабан в темноте. Психолог приходил каждый день, женщина с мягким голосом и тёплыми глазами. Я молчала. Первую неделю - совсем. Только смотрела в окно. Там, за стеклом, лежал белый снег. Тишина.

Но потом начали приходить они. Мои девочки. Симона, Сильвия, Димитра, . С мандаринами, тёплыми пледами, любимыми книгами. Джон тоже приходил, с шоколадом и какими-то глупыми журналами, чтобы меня рассмешить. Он даже приносил рисованных пони, говорил:
- Вот, это для твоего мира. Добавь туда немного света.

Они приносили смех.
Любовь.
Заботу.

Иногда просто молча сидели рядом. Иногда ставили музыку. Мы мечтали, рисовали, пили чай из термоса, придумывали планы на весну.

- Ты не одна, - шептала мне Симона, укладывая моё одеяло. - Ты никогда не была одна.

Потом, через три недели, я впервые улыбнулась. Сначала - себе в зеркало. Потом - тёте. Потом - подругам. Улыбка была кривой, неуверенной. Но настоящей.

Я потихоньку возвращалась к жизни.

Уже в конце января я снова стояла у окна, дома. Кот тёрся об ноги, из кухни доносился запах мандаринов и печёных булочек. Тётя укладывала на стол мои любимые печенья, а Ричард рисовал что-то мелками на обоях, пока никто не видел. Я услышала, как он тихо сказал:
- Хорошо, что ты вернулась. Без тебя всё было серо.

Я обняла его.

- Я вернулась, малыш. И теперь я останусь.