1.
Козуме Кенма не верил в соулмейтов.
Идея того, что вся Вселенная сходится на одном человеке, который будет идеален для тебя, звучит слишком неправдоподобно: разве люди не самостоятельно выбирают свою судьбу? По мнению Кенмы, в игре под названием «Жизнь» слишком много переменных: что, если ему не понравится соулмейт? И что, если наоборот? Козуме не хотел зацикливаться на этих мыслях. Всю жизнь он слышал о том, как люди говорили о чудесах такого явления, как соулмейт. Это можно было увидеть даже на примере родителей, но Кенма всё равно не мог перестать беспокоиться о том, что для него всё окажется лишь сказкой.
Однако, это было не единственной проблемой, связанной с соулмейтами, загружавшей голову Козуме. Самое главное беспокойство заключалось в мысли, что основа всей идеи соулмейтов - садизм. Кенма бы точно не хотел знать последние слова своего соулмейта, как и не хотел бы чувствовать эту ужасную тревогу, до и после этих слов.
Таковы были размышления Козуме, пока он смотрел на себя в зеркало, стоя в ванной комнате и ожидая появления метки. Он снова взглянул на дисплей телефона. 23:58. Осталось всего две минуты.
Немного ранее, Кенма сказал Куроо, что посмотрит метку только на утро следующего дня, делая вид, что не такое уж это и большое дело. Но он попросту не мог сомкнуть глаз ни на секунду: его голова была полностью занята возможным содержанием метки.
Козуме нервозно постучал пальцами по раковине. Ему бы следовало прочитать немного статей о том, как справиться с «предсоулмейтским» волнением. Он точно знал, что не один во всём мире чувствовал себя таким образом в этот момент.
Или, ему следовало хотя бы принять предложение Куроо о ночёвке, чтобы Кенма чувствовал себя спокойнее, зная, что его лучший друг рядом в такой ответственный момент. Но нет: Козуме слишком горд для этого.
У Куроо метка появилась ещё в прошлом году, но её обладатель ни капли не выглядел взволнованным в тот день. На самом деле, Тецуро и сам был настолько сбит с толку, что даже не сказал Кенме, где метка находится и что означает. Сеттер всё ещё может перечислить абсолютно все ухмылки лучшего друга за день до 16-ти летия, чей единственный комментарий на вопрос о важности происходящего, был: «Будь, что будет». *1
Именно эту фразу Кенма бубнил всё время, пока смотрел на стрелку, идущую к полуночи.
Смотрит на себя в зеркало, глубоко вдыхает, и ещё раз: «Будь, что будет».
Он очень хотел в это верить.
Кенма почувствовал лёгкое покалывание на его правой ключице, отчего по спине прошла волна мурашек. Он сразу же попытался рассмотреть надпись, но свет в ванной был слишком тусклый, чтобы разобрать слова, не говоря уже о почерке. Козуме фыркнул и провёл рукой по ключице, словно желая ускорить процесс проявления, пытаясь сделать выгравированную под кожей надпись виднее.
Кенма не одобрил расположение метки: даже если он будет пытаться скрыть её под одеждой, она всё равно часто будет полу-заметна. Поэтому его последней надеждой было то, что её содержание будет абсолютно обычным, таким, чтобы у людей даже и мысли не возникало начать задавать вопросы. Он не был готов иметь дело с таким вниманием к своей персоне.
Все мысли разом вылетели из головы, как только слова стали разборчивыми.
Всего три простых слова, выгравированные на правой ключице, очевидно осложнившие его будущее:
«Я люблю тебя».
Кенма почувствовал, как глаза начало жечь в предверии слёз. Он сразу же приложил пальцы к метке, воспроизводя в памяти шрифт каждой начертанной буквы.
Так повлияло на него совсем не содержание. Причиной такой реакции было то, что Кенма знал эту надпись: каждая петелька и завиток были знакомы ему. Ведь он часами читал эту надпись, видел, как её писали, изучал движения руки, которая старательно её выводила.
Куроо.
Куроо был его соулмейтом.
Без каких-либо колебаний, Кенма покинул ванную комнату, решив дойти до дома Куроо. Наверняка тот не спал, так как привык учиться до часу ночи, а у Козуме было слишком много вопросов к нему в этот день.
Кенма не стал случать в дверь, думая, что скорее всего отец Тецуро уже спит, решив войти с помощью запасного ключа, который семья Куроо прятала под входным ковриком. Он тихо поднялся по лестнице и аккуратно открыл дверь в комнату друга, стараясь не напугать его.
Как только Козуме зашёл, то сразу же понял, что Тецуро заметил его, будто ожидая, зная, что он обязан придти именно сейчас, именно через эту дверь.
Иногда Куроо знал Кенму лучше, чем последний знал себя сам. То же действовало и наоборот.
На лице Куроо растянулась улыбка, когда Кенма закрыл за собой дверь в комнату:
— Мило с твоей стороны навестить меня в такой час, — Кенма не обратил внимания на эту фразу и прошёл вглубь, сев на стул.
Комната Куроо всегда была успокаивающе знакомой: мягкий свет прикроватной лампы всегда наполнял комнату теплом. Козуме знал эту комнату столько же, сколько знал самого себя.
Даже без связывающей парней метки, Кенма мог сразу сказать, что они - соулмейты. Потому что они всегда были двумя половинами одного целого. Козуме уставился на Куроо с вызовом, ожидая, когда тот поймёт, в чём дело. Он ведь, должно быть, знает?
— С днём рождения? — спросил Тецуро, пожимая плечами.
— Куроо.
— Да? — судя по усмешке на лице Тецуро, стало понятно, что он точно знает, в чём дело. Кенма взял подушку и несильно кинул в Куроо, выказывая тем самым своё недовольство:
— Почему ты не сказал мне, что мы соулмейты?
— Разве это важно? Теперь-то мы оба знаем.
— Да, я понял это ещё год назад, но почему ты не сказал? — Кенма не был обижен на самом деле, вовсе нет. Ему было скорее просто любопытно: Куроо очень редко скрывал что-то, поэтому Козуме хотел знать, почему он решил утаить что-то такой значимости.
— Точно не потому, что я просто не хотел говорить тебе, — Куроо опустил глаза и снова пожал плечами.
— Ты не хочешь, чтобы я был твоим соулмейтом? — шёпотом спросил Кенма, не давая Тецуро договорить. Эта фраза должна была быть утешающий, но от обеспокоенности тем, что это могло оказаться правдой, сердце сеттера начало ныть ещё до того, как он произнёс то, что хотел.
Куроо в ту же секунду вскочил с места, подошёл к Кенме и опустился на колени рядом с креслом, удивлённо распахнув глаза.
— Нет-нет, Кенма, нет, — Тецуро обхватил лицо Козуме ладонями, и наклонил так, чтобы между ними был зрительный контакт. — Кенма, ты лучший соулмейт, который только мог бы быть. Я с ума сходил, пока ждал, когда смогу рассказать тебе. Потому что, Боже, Кенма, для меня мой соулмейт - ты. Это всегда был ты. Но я знаю тебя, и знаю, что ты не захочешь быть под чьей-то опекой, не захочешь строить какие-то ожидания и планы. Как и знаю, что ты любишь делать всё самостоятельно, я просто...
Кенма шмыгнул носом. Это был то от всхлип, то ли усмешка, которой он прервал речь Куроо.
— Мы такие придурки, — сказал Козуме. Тецуро делал всё, что было в его силах, чтобы не задеть чувства Кенмы. И тот, в свою очередь, всегда будет ему за это благодарен.
— Ага, — добавил Куроо, наконец расслабив плечи. — Зато мы оба придурки.
Кенма запустил руку в волосы Куроо, убирая их с его лица. Это происходило на самом деле. У него было всего мгновение, чтобы осознать, что происходит. И каким-то образом Кенма, в свои небольшие 16 лет, понял, что он, наверное, самый везучий человек в мире.
— Могу ли я теперь признаться тебе, как следует? — прошептал Куроо, будто боясь разрушить этот прекрасный момент между ними. Кенма кивнул, и Тецуро немного расстроился, поняв, какую глупость только что спросил: конечно, Козуме бы позволил воспользоваться случаем.
Согласие Кенмы - единственное, чего Куроо ждал. Он встал, крепко держа руки Козуме в своих, и поднял того со стула, притягивая к себе. Они стояли так близко, что Кенма чувствовал тёплое дыхание Тецуро на своей коже. Куроо, не отпуская рук, продолжил говорить:
— Козуме Кенма. С тех пор, как мне исполнилось 8, я думал о том, что мы предназначены друг для друга, — Кенма не смог сдержать несильную улыбку, пока Куроо говорил. После чего мысленно выругал себя за такую нервозность; он должен был продумать этот момент лучше. Козуме не мог помочь Тецуро в подборе слов, но думал, что тот либо много раз практиковал это признание, либо он полный болван.
— Я очень везучий, раз получил возможность быть твоим соулмейтом, — продолжил Куроо. — Мне даже не нужна была метка, чтобы понять, что мой соулмейт - ты. Что-то во мне чувствовало это. Потому что спустя всё то, через что мы прошли, через каждый опыт, что мы разделили, разве могло быть как-то по-другому? — он остановился ненадолго, чтобы дать рукам Кенмы некую передышку. — Кенма, я лю...
На этой фразе Козуме начал действовать. Он выдернул свои руки из хватки Куроо и накрыл ими его рот.
— Не говори этого, — прошипел он. Только что его настроение развернулось на 180 градусов. — Ты не можешь сказать этого.
Куроо приподнял бровь, и Кенма осторожно опустил свои руки, давая Тецуро шанс продолжить.
— Я слишком быстро перешёл к этому? — Козуме покачал головой. Нет, Куроо был идеален во всех проявлениях, но Кенма знал, что никогда не сможет услышать эти слова, не тревожась о них. Поэтому вместо каких-либо объяснений, он оттянул ворот своей рубашки, оголяя надпись на ключице.
Тецуро прикоснулся к надписи, и по спине Кенмы пробежала лёгкая дрожь.
— Теперь ты понимаешь, почему не можешь сказать этого?
— Кенма, ладно тебе, это ведь ничего не значит. Я же не упаду замертво просто потому, что скажу это, так? — он заправил прядь волос Кенмы за ухо. — Может, это выглядит так, будто мне 90 лет, я старый и весь в морщинах, потому что мы ведём себя так же, как одна из тех глупых пар стариков.
— Это просто-непросто не оправдывает риска, — вздохнул Козуме. Ему не было необходимым поднимать взгляд на Куроо, чтобы видеть его обеспокоенное выражение лица. И он еще раз почувствовал это, когда рука коснулась его щеки, и в подобающем тоне прозвучало:
— Если тебя это так сильно беспокоит, то я не буду говорить этого. Клянусь, — Кенма лишь коротко кивнул, и Тецуро понял этот знак, как понимал всегда. — Мне просто нужно показать это другим способом, так? — усмешка была слышна даже в голосе. Козуме поднимает глаза и встречается со взглядом Куроо. — Могу ли я поцеловать тебя?
Взгляд Кенмы на мгновение падает на губы Тецуро. Он абсолютно-точно хотел этого так же, как и Куроо, поэтому приоткрыл рот, давая этим понять, что его ответ «Да». Тецуро провёл большим пальцем по щеке Козуме, прежде, чем наклонился, и их губы встретились в нежном поцелуе, который Кенма посчитал недостаточно долгим.
Именно в этот момент Козуме понял, что всё это время был правда влюблён в Куроо, но никогда не замечал этого раньше. Или же он не позволял себе этого заметить, боясь, что его душа «привязана» не к Тецуро.
Но, Боже, как он был счастлив сейчас.
Как только Куроо отстранился, Кенма поднялся на носочках, чтобы снова поцеловать его. Тогда он почувствовал губами, как Тецуро улыбается.
В этот раз отстранился уже Козуме, не отрывая взгляда от Куроо, но осознавая, как краснеют его щёки, что Тецуро не мог не заметить. Но, честно говоря, если и Куроо казался собраннее, как казалось Кенме, на самом деле это было не так: на его щеках тоже был багровый румянец.
— Итак, — начал Куроо, ухмыляясь так же дико, как и всегда. — Мы теперь встречаемся?
— Полагаю, что так, — надулся Кенма.
— Полагаешь, что так? — переспросил Тецуро с наигранной обидой в голосе, держа руку на груди. — Мы только что так страстно целовались *2, а ты даже не знаешь, встречаемся мы или нет? Я чувствую себя объективизированным и использованным, Кенма, — Куроо смог закончить речь с серьёзным лицом прежде, чем взорвался смехом, который, в тот момент, был музыкой для ушей Кенмы.
Козуме покачал головой и сделал шаг вперёд, тыкая Куроо в бок:
— Вряд ли это было страстно. Даже по меркам монахинь.
— Ты так груб со мной, — Тецуро вскрикнул во время смеха, пытаясь убрать от себя руки Кенмы, что безжалостно его тыкали.
— Из меня ужасный парень, *3 — Козуме передразнил Куроо, наконец отойдя от него, и садясь на кровать. Он заметил, как широко Тецуро распахнул глаза, будто Кенма подарил ему ключи от вселенной.
— Ты только что сказал «парень»?
— Да, а разве это не так? — Куроо сел на кровать рядом с Козуме, не прикрывая глаза ни на секунду. Кенма подумал, что не сможет справиться с ещё одной глупостью, которую Тецуро запросто выдумает сейчас, поэтому решил направить разговор в другое русло. — В любом случае, покажи мне свою метку. Где она, если я ни разу не видел её?
— Ты правда хочешь знать? — Куроо поднял бровь.
— Конечно.
— Ах, Кенма, а...
— Это какое-то интимное место? — спросил Кенма ровным голосом, зная, что Тецуро будет спорить в любом случае, издевается ли над ним Козуме, или же нет. Куроо покачал головой:
— На спине. Знаешь, как сложно было скрыть её от тебя, когда мы переодевались на практике?
И правда: Кенма не мог припомнить, что видел оголенную спину Куроо. Они либо разговаривали лицом к лицу, либо Тецуро переодевался позже или раньше, чем Козуме. И каким-то образом, метка ни разу не была замечена.
Кенма уставился на Куроо взглядом, означавшим, что он ждёт продолжения истории. Тецуро лишь закатил глаза:
— Ты такой напористый сегодня.
— Нет, — Кенма скрестил руки на груди.
— Да, слишком.
— Нет. Ты можешь просто показать метку? — Куроо засмеялся:
Ты только что буквально доказал правдивость моих слов, но так уж и быть, — с этими словами он взялся за края рубашки, чтобы стянуть её через голову, и повернулся к Кенме спиной.
Слова были чёткими, с характерными каракулями, которые присутствовали в почерке Кенмы.
«Пожалуйста, не оставляй меня».
Козуме смотрел на эти слова в течение нескольких минут, пытаясь осознать, что они значат. Очевидно было то, что это не было хорошим концом. Он коснулся метки.
— Ты поэтому мне не сказал, не так ли? — Куроо обернулся через плечо:
— Я не хотел нагонять панику. *4
— Я и не паникую, — наглая ложь, но Кенма знал, что Тецуро сразу раскусит это. В голове Козуме кишели все исходы событий, которые бы потребовали произнесения этих фраз.
«Пожалуйста, не оставляй меня».
«Я люблю тебя».
Кенме даже и ситуация в голову не могла придти, где Куроо бы оставил его. В прошлом он редко оставлял Козуме, даже постоянно ходил рядом с ним: провожал его до комнаты, находящейся очень далеко, в ночь перед экзаменом, шёл в главный офис Некомы, если Кенме нужно было отдать записку.
Куроо всегда был рядом. Очевидно. Так что же значат их метки, в противостояние чему-то, что для Кенмы всегда было фактом?
Если не... Несчастный случай? Автомобильная авария? Это было достаточно правдоподобно. Но что-то, всё-таки, было не так: сердце показывало, что это не те ответы, которые Кенма ищет.
— Кенма, — сказал Куроо, повернувшись к нему лицом. — Я буквально чувствую, как ты обдумываешь всё это, — он взял руки Козуме и сжал их. — Пробуй и живи настоящим ради меня, ведь это то, над чем мы властвуем. Будь, что будет.
Кенма кивнул, желая воспринять слова Тецуро как можно лучше, но всё же он не мог полностью выкинуть из головы свои мысли.
Но он попытался. Потому что так попросил Куроо.
«Будь, что будет».
P.S. это я взяла с фикбука. автор перевел это , ник оставила в описании. боже , простите за это.