2.
Куроо: удачи сегодня! прости, если не получится, но я всё-таки постараюсь заскочить к тебе сегодня, чтобы поздравить как-следует!! горжусь тобой, котёнок <3 (08:51)
Кенма смотрел на сообщение от своего парня уже который раз за этот полдень. Он понимал, что Куроо был очень занят из-за своего первого года учёбы в университете. Настолько, что времени не хватало даже на сон, не говоря уже о полуторачасовой поездке куда-то каждую неделю. Но даже это осознание не отменяло факта, что Козуме невероятно скучал. Еженедельные видеозвонки создавали иллюзию присутствия Тецуро, которое раньше Кенма принимал, как должное.
Это был очень долгий год, проведённый вдали друг от друга, и Кенма был рад увидеть Куроо снова. Первый, наконец, выпускался, что означало возвращение Тецуро в префектуру. Теперь парни смогут видеться чаще.
— Кенма, перестань пялиться в телефон! — прошипел Ямамото. Кенма был уверен, что, вообще-то, все должны были сидеть в алфавитном порядке, но это никого никогда не волновало. Такетора всегда говорил: «Мы, крашеные *5 волейболисты, должны держаться вместе», и Козуме никогда не возникал.
Кенма вздохнул и убрал телефон в рюкзак.
— Не моя вина, что церемония настолько скучная, — прошептал он в ответ. Он не смог бы остановить поток своих мыслей, даже если бы захотел: директор без остановки говорил в течение 30 минут. Может, и к лучшему, что Куроо пропускает эту церемонию. Может.
— Но ты же ведь не хочешь, чтобы люди пялились на тебя, пока тебя не вызовут, — усмехнулся Ямамото. И был прав: такая ситуация была бы слишком неловкой, и Кенма бы очень не хотел, чтобы она произошла. Особенно учитывая то, что его родители где-то здесь.
Козуме почувствовал, как кто-то щёлкнул ему по затылку. Это заставило и Кенму, и Ямамото обернуться.
— Вам двоим следовало бы вести себя тише, вы и так сидите не там, где надо. Так что не впутывайте себя в ещё большие неприятности.
Козуме не очень сильно хотел указывать на то, что а) Фукунага, вообще-то, тоже сидит не на своём месте, и б) он, вообще-то, тоже разговаривает. И потому был в точно такой же ситуации, как и остальные. Ямамото, однако, не был такого же мнения об этой ситуации, как Кенма:
— Так ты тоже разговариваешь!
— Это другое, — невозмутимо ответил Фукунага, подняв подбородок. И Кенма подумал о том, что может быть, совсем немного может быть, скучал по ним.
Кенма и Ямамото повернулись обратно, признав победу Фукунаги, и притворяясь, что им хоть немного интересна церемония. А она всё продолжалась, продолжалась и продолжалась. Постоянно звучала фраза, о том, как все «были горды», после чего каждого студента вызывали индивидуально, и тот подходил и забирал свой диплом. Это всё тянулось так долго, да и ещё и под какую-то драматичную музыку, исходящую от пианино, заставляющую Кенму думать, что он на похоронах, а не на выпускном.
— Козуме Кенма, — звучит монотонный голос. Ямамото толкает Кенму локтём, и тот встаёт со стула.
Козуме неуклюже проходит мимо людей своего ряда, замечая, что весь зал смотрит прямо на него. Будто только этого и ждали. Он же смотрел себе под ноги, чувствуя взгляд на спине и осознавая тот факт, что его отец наверняка сделает тысячу фотографий.
Как только Кенма поднялся по ступенькам, чтобы забрать диплом, то услышал голос, кричащий: «Да-а! Давай, Кенма! У-ху!». Даже не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что кричал это Куроо Тецуро, но Козуме всё равно обернулся. Потому что там, среди всех многочисленных рядов и стульев, стоял он, между родителей, с такой усмешкой на лице, означавшей «горжусь!», какой не было даже тогда, когда выпускался он сам.
Лёгкий румянец покрыл щёки Козуме, и он улыбнулся. Его сердце наполнилось теплом от мысли, что Куроо проделал такой длинный путь только ради него. В груди появилась лёгкость. Его соулмейт всё-таки здесь, после всего. Всё такой же придурок, заставляющей появляться смущение.
Кенма пожал директору руку, взял диплом и снова сел на своё место, чтобы рассеянным взглядом досмотреть церемонию. Нет, его так волновал не выпуск из школы, его волновал тот факт, что он вот-вот встретится с Куроо снова.
Наконец, церемония подошла к концу, и все начали расходиться, чтобы найти своих близких. Кенме же даже не пришлось искать в толпе знакомую голову: Куроо уже бежал к нему без каких-либо сомнений. Он крепко обнял его и закружил, не дав Козуме и шанса как-то повлиять на это.
— Мои поздравления, котёнок, — Тецуро снова усмехнулся, поставив Кенму на землю. — Я так горжусь тобой, — Козуме покраснел ещё сильнее, и опустил голову, пытаясь скрыть это за волосами.
— Это просто выпускной из старшей школы. Каждый через это проходил.
Куроо рассмеялся, после чего поцеловал Кенму в лоб.
— Ты - не все.
— Снова смущаешь меня, — пробормотал Козуме, зарывшись лицом в грудь Тецуро, пряча своё красное лицо. — Я скучал по тебе.
Куроо запустил пальцы в волосы Кенмы.
— Я тоже скучал по тебе! Так сильно, что даже пропустил занятия, чтобы побыть здесь.
— Куроо! Ты не обязан был этого делать, — произнёс Козуме так, будто сделал выговор. Но самом деле, он был вне себя от радости из-за того, что Тецуро проделал такой путь, казалось бы, из-за всего лишь обычного выпускного.
Куроо уже было хотел что-то сказать в защиту своего решения, но к ним уже подобрались родители Козуме с камерой в руках.
— Кенма, встань рядом с Тетсу-куном, мы сделаем фото.
Кенма тяжело вдохнул, зная, что его лицо всё ещё невероятно красное, что точно будет заметно на фотографии. Из-за этого Куроо будет подкалывать его, наверное, весь остаток жизни. Но смысла спорить с родителями не было. Козуме постарался улыбнуться в камеру, опираясь на Тецуро, который обвил руками его плечи.
Их фотографировали не меньше 30-ти минут. Родители Кенмы постоянно поздравляли их в перерывы между фотографированием. Некоторые снимки были только с Козуме, некоторые только с родителями, с Куроо, а некоторые с родителями и Куроо, что Кенма считал странным, но милым.
— Вы не будете против, если я украду его ненадолго? — спросил Тецуро родителей, обняв Кенму, тем самым показывая, что выбора у них не было.
— Конечно! Мы будем тут, среди остальных. Можете идти, — улыбнулась мама Козуме.
Тецуро усмехнулся и сжал руку Кенмы, потащив его подальше от толпы, и выводя из зала. Козуме был рад этому: нахождение среди толпы так долго было для него стрессом. А его мать и отец, наоборот, были очень общительными: он знал наверняка, что они уже обзавелись, как минимум, 30-ю новыми друзьями за всё время, что были здесь.
— Куда мы идём? — спросил Кенма.
— В место, наполненное нашими самыми лучшими воспоминаниями, — ответил Куроо, имея в виду спортзал. Козуме закатил глаза: конечно, куда Тецуро мог пойти кроме зала, как только вернулся в здание школы Некомы.
Как только они пришли на место, Куроо обнял Кенму ещё крепче, чем обычно, после чего начал покрывать его лицо поцелуями. В конечном итоге, их губы встретились. Козуме слегла приоткрыл рот, углубляя поцелуй.
Когда они отстранились, то у обоих были красные лица, сбитое дыхание и расширенные зрачки.
— Я хотел сделать это раньше, но подумал, что ты не сильно оценишь идею поцелуя среди такой толпы, — Тецуро был прав: Кенма был благодарен, что Куроо увёл их в пустой зал.
— Спасибо. И за то, что мы ушли от толпы, и за то, что приехал, — шёпотом сказал Козуме, опустив глаза: он не был красноречив, но ради Куроо готов пытаться выразить чувства словами. И это всегда заставляло глаза Тецуро оживляться.
— Ну и ну, ты точно Кенма? — усмехнулся Куроо, легко ущипнув Козуме за щёку. — Это было настолько мило, что, наверное, должно быть нелегальным.
— Заткнись, — сказал Козуме, ударив Тецуро по руке. — Мне можно выразить благодарность, не будучи при этом осуждённым?
— Могу я отмазаться тем, что веду себя так из-за нервов по поводу твоего выпуска? — спросил Куроо, обхватив ладонями лицо Кенмы. — Я настолько горжусь тобой, что вот-вот расплачусь.
— Куроо, — протянул Козуме, действуя на вину своего парня, произнося букву «о» слишком долго. Тецуро прервал его ещё одним поцелуем.
— Кенма, ты ведь даже не представляешь, как я горд за тебя, верно? Да, конечно, каждый человек однажды выпускается. Но чёрт возьми, Кенма, ты так сильно изменился и вырос за последний год, в голове не укладывается. И как капитан, и как личность.
На самом деле, в словах Тецуро была доля правды: Козуме не раз слышал, что он «уже не тот Кенма», которого люди знают, но сам не понимал, насколько эти изменения обширны. Может, он стал более уверенным?
Но он изменился не один: Куроо изменился тоже с тех пор, как переехал. Он вырос и морально, и физически, потеряв свои мальчишеские легкомысленность и обаяние, возмужав всего лишь за год.
Также он стал ещё более красивым, что Кенма считал физически невероятным и странным. Однажды, он сказал об этом, но Тецуро лишь рассмеялся, списав всё на недосып.
— Эй, Куроо?
— А? — их взгляды встретились.
— Ты тот ещё говнюк, — Куроо выпал от такого заявления, открыв рот:
— Козуме Кенма, ты ранил меня прямо в сердце.
— Ты не дал мне закончить, — на это Тецуро лишь презрительно покачал головой.
— Извините, что перебил Вас, Ваше Высочество, пожалуйста, продолжайте, — Козуме сменил гнев на милость.
— Ты ужасно драматичный. Не перебивай, — сказал Кенма, прикрывая рот Тецуро, который тот уже было открыл снова, чтобы добавить что-то ещё, ладонью. — Куроо, клянусь, я не скажу это, пока ты не замолчишь, — Козуме опустил взгляд. — Я думаю, что сейчас я тот, кем являюсь, только благодаря тебе. Потому что ты всегда верил в меня, и всё такое. И твой рост послужил причиной для моего роста. Да, именно так.
Выпускной сделал Кенму более эмоциональным, чем тому хотелось признавать. Но движение к следующему этапу жизни побудило его сказать спасибо тому, благодаря чему этот этап вообще существовал.
Козуме не дал Куроо шанса ответить ему ещё одним эмоциональным монологом, убрав свою руку от его рта, запечатав все недосказанные фразы поцелуем.
P.S. когда я это читала , всё казалось таким миленьким и ничего такого грустного не было.