Часть 4
Школьные годы Чимина были ужасны. Многие парни в старшей школе влюблялись, предлагали девушкам встречаться, а Чимин посвятил их совершенно другому. Для него отношения — лишь морока. Без них итак проблем хватало, а если еще и выяснять отношения со своей второй половинкой… Нет уж.
Ему не нравится вспоминать о том, что было, но иногда, все же, реальная жизнь напоминает ему о том, кем он является. Худым парнем с покрашенными волосами и пухлыми губами, внешность которого иногда путают с женской.
Вообще Чимин уже давно смирился с этим. Ему даже нравится, когда незнакомые люди не могут понять, кто перед ними стоит. Однако он не любит, когда его называют педиком. Он не виноват в том, что родился таким. Не виноват, что ему нравятся парни.
Пытаясь раньше бороться с самим собой, он в конечном итоге сдался и принял себя, продолжая жить. Но кто мог знать, что его судьба окажется такой ужасной.
До встречи с ребятами Чимин пытался найти себе друзей из разных других компаний. Однако, когда все, случайным образом, узнавали о его прошлом, люди тут же отстранялись от него. Крича в спину, что он мерзкий, ему не давали прохода и часто избивали. Впрочем, синяки стали его верным спутником по жизни, пока Джин, Хосок и Юнги не познакомились с ним. Их встреча была подарком судьбы для Чимина и произошла она на улице, когда Чимина избивали какие-то парни за его внешний вид. Простые узкие джинсы и майка показались слишком вызывающим видом для парня, и те, разбив Паку голову, били его ногами. Он лежал между тремя парня, прикрыв голову, и терпел, пока вдруг не услышал голос, который приказал проваливать нафиг. Да, прям нафиг. Тогда то он и познакомился с Юнги, а после с остальными парнями, которые приняли его и его прошлую жизнь. Они не осудили его, не сказали, что он мерзкий, как делали другие. Они выслушали, сказали, что если надо, то помогут, только вот помогать было уже некому.
Все унижения, которые терпел Пак, были из-за матери. Она сильно пила и нужна была кодировка, на которую нужны были деньги, и Чимин, из-за безысходности, просто стал продавать тело, чтобы вылечить мать. Из бедного района, где толком нет работы, школьнику только и оставалось пойти на такой крайний шаг. Он надевал маску, приходил к любому, кто готов был заплатить побольше, и занимался с ним сексом.
От мерзости даже к самому себе, Чимин несколько раз пытался покончить с собой, но смелости не хватало, чтобы пойти до конца.
Так продолжалось долго, пока в один день его мать не нашли мертвой на улице. Тогда то все и изменилось. Он стал той самой шлюхой в глазах многих. Слухи распространялись слишком быстро и Пак просто смирился с ними. А потом он встретил Мина и других, которые помогли ему. Вернули к жизни, прошли с ним обследования, убедились, что Чимин здоров, и взяли с него обещание, что он не вернется к прошлой жизни.
Из всех людей, сидящих рядом с ним, лишь трое не знали об этом, но, благодаря Джиену, все его тайны вышли наружу. В тот миг, когда Чхве озвучил его прошлое, Пак видел, насколько сильно это задело даже не его самого, а Юнги и других парней. Сейчас же, сидя рядом с ними, он не знал, что сказать.
Изредка он косился на Юнги, голова которого была перебинтована, и думал: «а если бы он стоял там, Чхве ударил бы сильнее»? Конечно, да. Он его недолюбливает. Как и вся его шайка нариков. Была б у него возможность — он просто бы убил.
Воздуха в гараже было мало. Грудь сдавливало, и Чимин встал, взял сигареты и вышел на улицу. Отошел в сторону, подальше от дверей, прикурил и медленно, пиная мелкие камни, делал тяги, выдыхая дым.
Уже девять. Время уж слишком быстро шло. Небо потемнело, дорога вдоль гаражей, как и всегда, практически не освещалась, и это было даже хорошо. Так лучше, ведь в ночи, этой темноте, можно не скрывать своих эмоций.
Чимин остановился. Опустил руку с сигаретой, поднял голову и прикусил пухлые губы почти до крови, чтобы не издать всхлип. Слезы сами покатились из глаз по щекам вниз. Уже два года прошло и ему казалось, что слова о прошлом не могут его задеть, но, как оказалось, могут.
Еще больно от них.
— Чимин, — неожиданно раздался голос за спиной и Пак обернулся.
— О, Джун, ты чего? Покурить вышел?
Нужно сохранить лицо. На секунду Пак отвернулся, вытер лицо рукой и сделал тягу.
— Я не курю.
— Точно. А чего тогда? Если поссать хочешь, то иди за гараж.
— Нет, я к тебе вышел.
— Зачем? — докурил Чимин и выбросил бычок в сторону.
— Слушай, не строй из себя сильного человека. Я вижу, что ты плачешь.
— Че? — Пак быстро потрогал лицо и, действительно, щеки мокрые.
— То, что тот ублюдок сказал… Это правда?
— Да.
— Но зачем? Почему не взял деньги в рассрочку?
— Кто даст их школьнику или матери-алкашке?
— Но ведь можно было…
— Мне твои осуждения не нужны. Юнги попросил этого не делать.
— Я не осуждаю, — Джун шагнул ближе к Паку, — Я пытаюсь понять тебя.
— Не нужно. Все, что вы не должны были знать — теперь знаете. Я спал с парнями за деньги и это все.
— Чимин, — еще шаг и Чимин вдруг испугался.
— Не надо.
— Я ничего не сделаю, я просто хочу поговорить с тобой.
— Говори, но не подходи.
Джун вздохнул, а Чимин отвернулся и вытер щеки.
— Давай пройдемся.
Джун взял Чимина за руку и повел за собой. Большая ладонь Кима полностью скрыла кисть Пака. А еще, она была очень горячей. Очень горячей.
Следуя за Намджуном, Чимин смотрел ему в затылок, опускал взгляд ниже, ведя по шее, и на спину, которая была широкой.
Они дошли до дороги, свернули и пошли вдоль гаражей. К счастью, здесь уже никого не было.
— Пошли сюда. Пройдемся по кругу. — Пак указал на поворот направо.
Они свернули. Прошли вперед, все также держась за руки.
— Джун, ты это, отпусти руку то, — улыбнулся Чимин. — Я итак иду.
— Да, прости.
Намджун разжал пальцы.
— Ты чет странный какой-то… — с подозрением сказал Чимин. — Если ты беспокоишься обо мне, то не стоит.
Джун хотел было ответить, но не стал. Смотрел на Пака в темноте, но даже находясь во мраке, Чимин чувствовал пристальный взгляд, пожирающий его.
— Здесь ты можешь поплакать.
— Чего? — удивился Пак.
— Ты всю дорогу дрожал. Тебя же задели слова Чхве, так зачем прятать эмоции? Здесь только ты и я.
— Я не собираюсь ныть тебе в плечо, — ответил Чимин, — И мне плевать на его слова. Я слышал их тысячу раз. И ещё, Джун, не хватай меня за руки. Мне это не нравится.
Чимин сделал шаг назад. Хруст листвы под его подошвой разнёсся вдоль гаражей.
— Ладно, извини.
— Давай сделаем вид, что этого всего не было. Я благодарен тебе за поддержку, но на этом все.
Пак шагнул вперед, пройдя мимо Намджуна.
Он вернулся в гараж первый. Внутри Тэхен сидел с Чонгуком, что-то с ним обсуждая. Джин собирал карточный домик, Хосок рылся в аптечке и только Юнги стоял возле машины Джина, вытирая кровь с сидения.
Казалось, что большего и не должно быть здесь. Все они — родные ему люди, но отчего-то, внутри, сердце сжималось. Словно он не должен находиться здесь и должен был всё-таки умереть.
Застыв возле дверей, Чимин вздохнул.
— О, Пак, ты чего стоишь там? — голос Джина вывел Чимина из транса и он поднял глаза.
Юнги обернулся. Чонгук и Тэхен тоже посмотрели на него.
— А, да что-то голова закружилась. — натянул улыбку Пак.
Он шагнул в сторону стола, остановился и посмотрел на бутылки с пивом.
— Рыжий, пошли выйдем. — позвал Юнги.
— Рыжий? Чё это ещё за словечки.
— Пошли, — Мин кивнул.
На улице свежий воздух, попав в лёгкие, сбил дыхание. Чимину казалось, что уж очень быстро похолодело, но это даже было к лучшему.
Юнги закурил, протянул сигарету Паку, но тот отказался. Отойдя чуть подальше от дверей гаража, Юнги обернулся, увидел, что Джун зашёл внутрь их «логова» и только после этого он схватил руку Чимина, потащил за собой.
— Эй.
Юнги привел рыжеволосого в проход между двумя гаражами, толкнул к стене и тыча пальцем, сказал:
— Выкинь это из головы.
— Что? — большими глазами смотрел на Мина Пак.
— Мысль о самовыпиле. Чхве не стоит этого, я уже говорил, что он еблан.
Чимин поджал пухлые губы.
— Тебе нужны таблетки? Ты перестал их принимать, да?
— Что? — спросил ещё раз Пак.
Мин застыл, заглянув в глаза Чимина.
— Не смотри на меня так, — толкнул Пак Юнги в плечо.
— Как?
— С жалостью.
— Я смотрю на тебя как обычно.
— Успокоительное, которое тебе прописал врач… Оно с собой у тебя?
— Ты видишь у меня сумку или рюкзак?
Юнги пробежался глазами по телу Чимина.
— Мин, отвали.
— Когда снова будешь ныть, ко мне не беги. — прорычал Юнги в лицо Чимина.
— Когда я бегал к тебе?
— Когда? Напомнить?
— Пошел ты.
Пак снова толкнул Юнги в плечо.
— Я ухожу домой. Передай парням, что я устал.
Чимин развернулся.
— Тебя никто не осудит за прошлое. И я не засмею, если ты…
— Мин, — Чимин позвал хриплым, низким голосом. — Все вы знаете об этом, но Джун и Тэхен… Тэхен смотрел на меня с такой жалостью, что у меня ком в горле застрял. Я ненавижу это. Ненавижу себя за вечную ложь всем, и я устал строить из себя равнодушное существо. Это, вашу мать, не так. Я человек! И я не шлюха!
Чимин прокричал так громко, что его голос эхом разнёсся по округе.
— Чимин, я знаю это.
— Знаешь? — Пак развернулся. — Что ты знаешь? Ничего.
— Моя жизнь не лучше. Тебе прекрасно известно это.
— Да, но ты не трахался с мужиками, чтобы вытащить мать, которая тебя даже не любила, из дерьма!
— Пак, успокойся, — Юнги выставил руки перед собой, медленно двигаясь к Чимину.
— Каждый раз, когда я выхожу в город, мне кажется, что все знают обо мне. Даже Чхве, этот нарик, помнит. А знаешь, что самое ужасное — я спал с одним из его дружков. Я даже его имени не знаю. Он просто справил нужду, бросил деньги в лицо и свалил.
Чимин дрожал. Слезы снова катились по щекам.
— Я правда чудом ничем не заразился…
— Чимин…
Юнги делал маленькие шаги к нему, словно боялся, что один неверный или быстрый шаг, его спугнет.
Губы Пака тряслись. Он взлохматил волосы, чуть ли не вырывая их, и панически вертел головой.
— Вечное клеймо… Шлюха навсегда… Это так мерзко, — Чимин всхлипнул. Юнги сделал резкий шаг к нему, схватил за шею, потянул к себе и прижал.
— Тише.
— Я не шлюха… Нет…
— Нет, конечно, нет. — Мин сжимал челюсть.
— Я не хочу этого… Всем я противен…
— Мне ты не противен, ребятам. Кто тебе ещё нужен?
Истерика взяла верх над Паком. Он вцепился в футболку Юнги, спрятал лицо в его шее и не мог успокоиться.
— Давай сегодня у меня переночуешь?
— Ладно…
***
Жилье Юнги больше напоминало кладовую для всякого барахла, нежели квартиру на крыше дома.
Маленькая, и как только Юнги в ней живёт. Впрочем, Чимин здесь не первый раз, но каждый раз удивляется, как впервой.
С парнями они попрощались по очереди. Сначала зашёл Чимин, сказал, что хочет отдохнуть, и ушел, а через пару минут тоже самое сделал Юнги. Правда, что ему сказали ребята на его резкий уход, он не рассказал. Ответил, мол, все поняли.
По дороге в дом Мина они зашли в магазин и купили немного рамена и соджу. Вернее, соджу купил Чимин, а рамен уже Юнги, но это было неважно.
Пока Мин принимал душ, Чимин немного прибрался: убрал разбросанные вещи, открыл окна, выбросил мусор. А, и, конечно же, сварил рамен.
Он накрыл стол, пусть и не по-богатому, но тоже весьма не плохой, и стал ждать Юнги. Тот вышел через пару минут. Одетый в шорты и широкую футболку, он вытер волосы полотенцем и бросил его на матрас, идя мимо.
— Повесь. — сказал Чимин.
— Чего?
— Полотенце повесь. Оно мокрое.
Юнги обернулся.
— Серьезно?
— Да. Зачем влагу создаёшь в комнате. Это плохо.
Выругиваясь, Юнги все же повесил полотенце в ванной и вернулся.
— Тебе надо перебинтовать голову, — Пак встал, — Ты аптечку переложил, да? Раньше она здесь была.
Указав на тумбу возле стены, где стоял маленький музыкальный центр, Чимин наклонился.
— На кухню перенес, — ответил Мин, — И я в порядке.
— Ага. Завтра тебя Хосок прибьет, если увидит без повязки.
— Так завтра и забинтую, — Юнги сел за стол, потянулся к соджу и налил в стопки.
Чимин вздохнул.
— Давай поедим.
Пак вернулся к столику, сел и взял палочки.
— Успокоился? — поинтересовался Мин, когда Чимин потянулся к лапше.
— Да. Прости, что так получилось. У тебя, наверное, были планы на вечер.
— Нет. — Мин поднял стопку.
— Ладно, — улыбнулся Пак.
Юнги первый выпил стопку и тут же налил вторую.
— Напиться хочешь?
— Да, день дерьмо полное.
— Согласен, — Чимин поднял свою стопку, выпил и положил лапшу себе в тарелку.
— Раз уж мы здесь вдвоем, то я хочу…
— Господи, ты когда так говоришь, я начинаю бояться. Что ты уже задумал?
— Да ничего.
Чимин прищурился.
— Правда.
— Ладно, говори.
Юнги выпил и сказал:
— …я хочу предложить тебе снова пройти врачей. Записаться к психологу, как в прошлый раз.
— Нет.
— Чимин, никто этого не замечает, но я вижу, что с тобой не все нормально.
— Все хорошо, — Пак положил палочки на столик, спрятал руки.
— Хватит врать.
— Юнги, не дави. Я в порядке. Да, было обидно, но завтра я об этом забуду.
— Ты себе то веришь?
Чимин промолчал.
— Я буду с тобой ходить. Парням не скажу, если тебя это беспокоит.
— Юнги, я в порядке. — повторил Чимин. — Ты бы лучше о себе побеспокоился. Когда порядок наведешь тут? Живешь в свинарнике.
— Здесь все лежит на своих местах. — Юнги надулся.
— Слушай, я еще хотел поговорить по поводу братьев. Ты проявил заботу в сторону Тэхена, — Чимин подпер подбородок рукой, — Это на тебя не похоже. От тебя же доброго слова не дождаться, а тут… Чего это ты?
— Да он мне Чонгука напоминает: всего боится, хочет помочь, за брата держится. Правда мыслят они по-разному — Чонгук более зрелый, а малой все витает в облаках.
— Ну, они не из нашего класса. По ним видно, что их родители при деньгах. — ответил Пак и потянулся к соджу. Разлил по стопкам.
— У Джина тоже родители с деньгами, но он другой.
— Джин находится в тени своей семьи, а они нет.
— У них тоже не все так просто. — ответил Юнги.
— Поэтому ты приглядываешь за Тэхеном? — улыбнулся Пак. — И поэтому кричишь на Чонгука?
— Я не кричу.
— Кричишь. Когда они сидели на крыше, ты кричал. Чего ты так переживаешь? Да, он не следит за словами, но мне кажется, что рядом с Тэ он другой.
— В смысле? — Юнги вдруг напрягся.
— Ну, знаешь… — Чимин сделал паузу и протянул руку к стопке. Поднял ее, дождался, когда Юнги сделает тоже самое, и выпил.
— Пак, ну-ка поясни свои слова. — Мин навалился на стол.
— Мне кажется, что Чонгуку нравится Тэ. Он же правда милый.
— Чонгук ненавидит таких, — Юнги не стал говорить открыто, — Он Хосока…
— Кстати, — Чимин подался вперед, — Помнишь тот случай год назад, когда Чонгук его спалил с кем-то?
— Ну.
— Он не рассказывал тебе, кто это был? Мне очень любопытно.
— Нет.
— Блять, — Чимин стукнул по столу, — Я так надеялся узнать это у тебя, но все забывал спросить.
Теперь стопки наполнил Юнги, а после, спросил:
— Тебе зачем это?
— Я же сказал, что любопытно. Тогда такой шум был, — Чимин улыбнулся, убрал волосы с лица назад, — Чонгук здорово мне нервы потрепал в те дни. Он думал, что это был я. Дурак.
Мин промолчал.
— Но я все же думаю, что Тэхен как-то на него повлиял.
— Им шестнадцать лет, — сказал Мин.
— И что? Ты не влюблялся в подростковом возрасте?
— Нет.
— Ой не ври.
— Я правду сказал. Лишняя морока с юношеской любовью.
— Ладно, а сейчас?
Мин посмотрел на Пака, который снова подпер подбородок рукой.
— Что, сейчас?
— Любишь?
— Нет.
— По глазам вижу, что ты врешь.
— Рыжий, прекращай.
Чимин улыбнулся.
— Ты давно меня так не называл. Вспомнил, потому что Чхве назвал меня так?
— Я изначально тебя так называл, если забыл.
Чимин сел ровно.
— Не правда. Раньше ты называл меня совсем по-другому.
— Это было раньше.
— Верно. — вздохнул Пак. — Сейчас все иначе.
Время шло. Соджу закончилось и Юнги предложил ложиться спать.
Расстелив матрас на полу, Мин бросил две подушки, одно одеяло и лег лицом к двери, положив Чимина ближе к кухне.
Отвернувшись, Чимин лежал тихо, разглядывая стоящие на полу коробки с раменом, пивом и какой-то другой еды. Бегая глазами из стороны в сторону, Чимин не заметил как уснул. День выдался действительно ужасный.
Солнце светило прямо в глаза. Звук посуды бил по ушам. Медленно Пак открыл глаза, несколько раз проморгавшись, увидел входную дверь.
Вспомнив, что он находится в доме Юнги, Чимин поджал губы, чувствуя, как вчерашнее соджу дало о себе знать — те самые пухлые губы стали сухими, и пить хотелось ужасно.
— Проснулся? — раздался грубый голос. Пак повернулся.
— Привет.
— Голова не болит?
— Немного.
— Иди прими душ и будем завтракать.
Юнги перешагнул через ноги Чимина, подошел к шкафу и достал нижнее белье.
— Возьми. Они новые и размер маленький. Ошибся, когда покупал.
— Ошибся? — удивился Пак и сел.
— Да.
— Разве с тобой такое случается?
— Да.
Юнги бросил белье на кровать.
— Мин, я дома приму душ. Я пойду, ладно.
— Я записал тебя к врачу.
Вот оно, доброе утро, которое «так» любит Чимин.
— Я просил об этом?
— Пак, пойми, тебе нужен врач.
— Нет! — выкрикнул Чимин.
Он встал, быстро оделся, бросил недовольный взгляд на Юнги и поспешил к двери.
— Я, блять, думал, что ты забудешь об этом. Что мы посидим, как раньше, как друзья, но ты снова лезешь туда, куда тебя не просят. Заебал.
— Чимин, ты уже пытался спрыгнуть с крыши, — сказал Мин, — Хочешь повторить это? Я помочь тебе хочу.
— Себе помоги.
— Что?
— Что слышал. С собой сначала разберись, Юнги.
— Не понимаю твоих слов.
— Все ты понимаешь, — усмехнулся Пак.
— Чимин, подожди, — Юнги сделал шаг вперед, но Чимин тут же схватился за ручку двери.
— Ладно, иди.
— Спасибо за вчера, Юнги.