14. После
Телефон зазвонил в 7:46. Слишком рано, чтобы кто-то звонил без причины.
Милена вслепую нащупала экран — нет, не звонок, уведомление.
«Плющик».
Сообщение.
Она лежала в полумраке, не открывая сразу. Глаза не хотели фокусироваться. Голова гудела — после бессонной ночи, после ссоры с Лёшей, после всего этого странного вечера.
Наконец, потянулась, разблокировала.
> «Прости. Я не должен был лезть. Просто... влюбился в тебя. Это не твоё дело, я всё понимаю. Не отвечай. Я ухожу. Из сквада тоже. Надеюсь, ты будешь счастлива. Пока.»
Она уставилась в экран.
И осталась лежать, глядя в одну точку.
Никакой реакции не пришло. Ни шока, ни злости.
Только немой, глухой вакуум.
Как будто на секунду весь мир остановился, а потом снова запустился — но чуть тише, чем раньше.
Молчание.
Она перевернулась на спину. В потолке — трещинка, которую она не замечала раньше.
Влад. Плющик. Его больше нет. Ни в переписке. Ни в скваде. Ни здесь.
И всё.
---
В сквадовской конфе — короткое сообщение от Парадеевича:
«Плющик вышел. Без подробностей. Не пишите ему.»
Никто не уточнял. Никто не спрашивал.
Только Фраза добавил через пару часов:
«Бывает. Желаю мира каждому.»
Милена не писала.
Лёша — тоже.
---
День шёл медленно.
Она вышла в магазин, потом снова домой. Сидела на подоконнике, смотрела в окно. За стеклом — пустые дворы и закат.
Она снова открыла их с Лёшей переписку. Последнее сообщение — её:
> «Я не злилась. Просто не ожидала.»
Он его прочитал, но не ответил.
Милена снова закрыла экран. Лицо устало, глаза тяжёлые. Как будто вся энергия за последние сутки ушла.
Не от признания.
Не от ссоры.
А от чувства, что они с Лёшей что-то не туда свернули.
---
Он написал сам. Вечером. Когда она уже почти заснула.
> «Ты где?»
Милена вздрогнула.
Ответила почти сразу:
> «Дома. А ты?»
«Тоже. Погуляем?»
Она выдохнула, встала и переоделась.
Они встретились у метро, как будто случайно. Но это не было случайностью.
Лёша стоял, засунув руки в карманы худи.
На лице — усталость. Не злость. Не холод. Просто — он не спал, как и она.
— Привет, — сказала она.
— Привет, — ответил он.
Пауза.
Она посмотрела в сторону.
Он — на неё.
— Прости, что сорвался, — сказал он вдруг. — Просто охренел.
— Я тоже, — пожала плечами она. — Всё слишком резко.
— Он тебе нравился? — тихо спросил Лёша.
— Нет.
Он кивнул. Молча.
Ветер тронул её волосы. Они шли вдоль дороги. Мимо остановок, вывесок, чужих окон.
Шли и молчали.
— Он давно... чувствовал? —
— Не знаю, — сказала она. — Он никогда мне не нравился. Я не давала повода. Он просто решил — и всё.
Лёша остановился. Посмотрел на неё.
Глаза у него были усталые, но глубокие. Честные.
— Мне стрёмно, — сказал он. — Что ты теперь думаешь.
— Про тебя? — она повернулась. — А что я должна думать?
— Что я тупой. Что я сорвался. Что я не разобрался.
Она сделала шаг ближе.
— Я думаю, что ты — настоящий. И не притворяешься. Это пугает. Но это... важно.
Он выдохнул.
Они молчали. Глаза в глаза.
— Милен... —
— Лёш...
Слова повисли.
Никаких признаний. Никаких поцелуев.
Только воздух между ними — наэлектризованный, тёплый, будто город сам затаил дыхание.
— Я не знаю, что с нами, — сказала она. — Но мне хочется, чтобы ты был рядом.
Он кивнул.
— Я и не планировал исчезать.
---
Они не касались друг друга. Не брали за руки.
Просто сидели на лавке у двора, курили одну на двоих, и разговаривали.
Про музыку. Про дурацкие сны. Про то, как тяжело иногда просыпаться, если нечего ждать от нового дня.
— Я помню, — сказал он вдруг, — как ты смеялась, когда Яникс орал на колонке «Пати!» в три часа ночи.
— Я думала, ты тогда офигел от шума.
— Нет, — пожал плечами. — Я тогда подумал: вот это свет. Живой человек. Смешной, дикий. Мне такого не хватало.
Милена посмотрела на него.
— Тебе не хватало дикости?
— Мне не хватало... тебя, — выдохнул он.
Она молча потянулась к нему и легонько положила голову ему на плечо. Он не пошевелился. Только медленно обнял её за плечи, будто боялся, что это сон.
И так они сидели.
Молча.
В тёплом московском вечере.
Где ничего не было ясно, но было одно — они рядом.