17
Она думала, что Марк будет недоволен таким неясным «диагнозом». Виктор отправился в дом демона вместе с ней и заперся с ее отцом в кабинете. Но когда мужчины вышли оттуда, Марк буквально светился. Лиса поджидала его за столом, слуги не подавали ужин, пока хозяин дома не займет свое место. Каково же было ее удивление, когда она услышала, как он напевает себе под нос:
— Морали здесь не будет.
Она совсем проста:
Коль демон ты по сути
От чресел до хвоста…
Лалиса, до этого украдкой таскавшая лежавшие в качестве украшения на середине стола оливки, подавилась и закашлялась.
Демон подбежал сзади, заботливо постучав ее по спине.
— Все хорошо, моя золотая?
Золотая? Лиса испуганно посмотрела на лучившегося добродушием и благосклонностью папочку. Неужели Виктор проболтался?
— Спасибо.
Демон махнул рукой, словно говоря, что благодарность излишня. Сев на свое место, он поднял звонок со стола и трижды его потряс, давая слугам сигнал вносить еду.
— Ты вчера просила учителей — с завтрашнего дня начнешь заниматься танцами, пением и этикетом. Все остальное чуть позже. Сначала необходимо подтянуть самое основное.
— Рада, что вы держите свои обещания… — она помедлила, но все же добавила, — отец.
Слишком уж подозрительно вел себя демон. Нужно выяснить, что он задумал и что он знает. А для этого лучше играть роль послушной дочери.
— Через неделю состоится твой первый бал. Ты должна быть к нему готова.
Должно быть, он ожидал бурную реакцию на это известие, но Лиса была слишком напряжена, чтобы изображать радость. Вместо этого она пожала плечами.
— Вы обещали мне украшения, приемы, развлечения. Во множественном числе. А теперь ждать еще неделю… — пусть думает, что она капризная дурочка.
Марк удивленно поднял брови.
— Так жаждешь развлечений? — он растянул губы в неприятной улыбке, больше похожей на оскал. — Что ж, одно я обеспечу совсем скоро.
— И что же это?
— Сегодня вечером к тебе идет свататься первый кандидат. Не самая лучшая партия, но я навел справки и выяснил, что этот магик — сын одного из самых преуспевающих промышленников. Несколько собственных фирм, недвижимость во всех крупных городах Лораса. Происхождение, конечно, хромает, но дети наследуют вид матери.
— И кто же это? — Лиса не вытерпела Она уже поняла, что жених баснословно богат, но ей это было совершенно неинтересно. Вряд ли у инкубатора для одаренного потомства, каким ее видит Марк, будет время хоть куда-нибудь тратить деньги.
— Ты не знаешь. Эта семья не вхожа в высшее общество, но возможно, это мне на руку.
— Потому что я тоже бастард?
— Нет, потому что проглотят любые мои условия.
Демон мечтательно вздохнул, и от него потянуло воодушевлением. Что это за условия такие? Разве Монобану интересуют не только деньги? Она скрестила руки на груди, пытаясь понять по доносящимся до нее эмоциям, что он еще затеял.
— А мое мнение считается?
— Ну… — демон покрутил хвостом, делая вид, что задумался, хотя Лиса понимала, что он сейчас просто веселится, — если тебе предложат руку и сердце два равно знатных магика, и они будут готовы заплатить за тебя строго равные суммы и ни турлеком больше… Что ж, пожалуй, в этом случае я спрошу твое мнение.
Два глубоких вдоха и два выдоха. «Спокойнее, Лиса, спокойнее, — мысленно приказала она себе, — эта хвостатая сволочь прекрасно чувствует, что ты злишься, а ты прекрасно чувствуешь, что его это веселит».
Остаток обеда прошел в молчании.
Слуги вносили и выносили блюда, меняли закуски. Лиса украдкой поглядывала в их сторону. Вчера ей особенно некогда было задумываться — слишком много потрясений и впечатлений, а вот сегодня пришло в голову, что она впервые за долгое время ест еду, которую приготовила не сама. И, пожалуй, кулинарные таланты повара Монобана куда лучше, чем у нее. Неудивительно, что Чонгук так ни разу и не попробовал ее стряпню.
После обеда пришел приглашенный Марком учитель этикета, около двух часов объяснявший ей разницу между десертной вилкой и вилкой для мороженого, с какой стороны следует обходить женатого мужчину, а с какой холостого. Половина правил казались полнейшим абсурдом. Кому в здравом уме пришло бы в голову, что торчащий из кармана носовой платок — это попытка оскорбить собеседника? Или что если ты осушил свой бокал прежде, чем съел основное блюдо, то должен прекратить есть? Поэтому всегда необходимо следить, чтобы бокал был наполнен.
Когда голова начала буквально пухнуть от новой информации, учитель этикета сменился учителем танцев. Немолодой ракан с пышными усами и блестящей лысиной расспросил ее немного о том, что она знает, а затем сразу приступил к практике. И, чеканя шаги в такт словам, принялся командовать:
— Правый шаг, левый шаг, поворот… — он покрутил ее вокруг своей оси, возвращая на место. — Парные танцы сейчас популярны как никогда.— Месье Варнав…
— Разговоры сбивают дыхание! Следите за ногами. Переставляйте четче. Правый шаг, левый шаг. Поворот!
Пытаясь выполнить все действия, Лиса опускала взгляд, не сводя его с ног. В противном случае, они путались, запинаясь одна за другую. А вот у них в деревне никто так мудрено не танцевал. В основном, любили скакать приставным шагом да, прижимаясь друг к дружке, кружиться под звуки струнных инструментов.
— Голову вверх! Всегда смотрите партнеру в глаза, в противном случае, это могут счесть оскорблением!
«Еше один!» — Лиса упрямо сжала зубы и вскинула голову. Правый шаг, левый шаг, поворот.
Но в итоге она лишь запуталась и споткнулась. Варнав держал ее не очень крепко. Падая, она выскользнула у него из рук и непременно упала бы, если бы ее не поддержали сзади.
— Добрый вечер, госпожа Монобан.
Она обернулась на знакомый голос и радостно вскрикнула:
— Аарон! — мужчина тепло улыбался ей, не спеша выпускать из рук. — То есть, месье Льюис. Рада вас видеть.
— Если вы будете называть меня по имени — это будет честь для меня, — он помог ей встать на ноги и смущенно отошел на шаг.
— Тогда и вы зовите меня по имени.Встретить сейчас кого-то, кто бы напоминал ей о прежней жизни, было неожиданно приятно. Все же тогда все было куда проще.
— Аарон, вы тут по делу? Господин Монобан заказал вам ремонт?
От Льюиса потянуло смущением, он невнятно что-то пробормотал и даже немного покраснел.
— Уже познакомились?
В гостиную, где она занималась танцами, вошел демон. Еле заметный кивок головы — и вот уже учитель танцев поспешно ретировался, оставляя их втроем.
— В чем дело? — Лалиса переводила взгляд с одного мужчины на другого, не понимая, что они задумали.
— Сядь, моя золотая, — хмыкнул Марк, указывая ей на диван. Выполнив просьбу, она выжидающе уставилась на отца, стараясь повторить его жест — изгибая одну бровь.
— Итак, дочь, — торжественно произнес Монобан, — позволь представить тебе твоего первого кандидата в мужья.
Все старания по сохранению маски невозмутимой непоколебимости моментально рухнули. Льюис? Жених?!
— Но ведь… вы говорили, что он должен быть богат… — постаралась найти хоть какую-нибудь нестыковку Лиса.
— Месье Льюис — сын Виктора Льюиса, одного очень богатого промышленника, владеющего несколькими крупными предприятиями. Они ксанфы, а потому уже давно искали способ повысить авторитет семьи через брак с демоницей или драконицей.
— Но ведь… — она посмотрела на все еще смущенно молчавшего Аарона, — ты сам приходил по заявке. Я думала, ты просто строитель…
Пусть сам ксанф никогда не говорил ей ничего о своем положении, она почему-то чувствовала себя обманутой. А ведь он ей нравился. По крайней мере, в первое время их знакомства, пока не начал предлагать статьи о том, как ей плохо живется.
— Да… я вызвался. Личное знакомство с Гранд Мастером было бы весьма выгодно. И так у меня была возможность лично курировать проект ремонта для столь высокопоставленной особы.
— О! Так вы знакомы? — ухмыльнулся Монобан.
Кажется, этот факт его ничуть не волновал.
— Я увидел статью в газете о том, что вы обрели дочь, и был удивлен и обрадован одновременно. Амон явно благоволит мне. Даже отца упрашивать не пришлось.
— Что ж, раз мы все выяснили, — Монобан потер ладони, — я вас оставлю ненадолго. Месье Льюис попросил разрешения пообщаться наедине, и в качестве благодарности за его деловую хватку я, пожалуй, соглашусь.
Мужчины пожали друг другу руки, и Марк вышел из гостиной. Это уединение было мнимым. Двери не были заперты. Тут же в гостиную вошла служанка с подносом: две чашечки, кофейник и вазочка с шоколадом и печеньем.
— Лиса… вы даже представить себе не можете, как я рад, что для вас все так обернулось, — Ксанф указал ей на диван, предлагая сесть, и как только она опустилась, расположился рядом.
— Как обернулось?
Она прекрасно понимала, о чем он говорит, но то, как Аарон и Марк пожали друг другу руки, вызывало настороженность. Монобан был чем-то очень удовлетворен, а новоиспеченный кандидат в мужья так и лучился довольством. О чем они говорили? Что задумали? Пока она не выяснит, лучше прикинуться дурочкой, а там, глядишь, ксанф проговорится, желая похвастаться.
— Ну как же. Вы были в рабстве — это, должно быть, просто ужасно. Не говорите ничего, — он жестом прервал ее возражения. — Я знаю, вы очень благородны и не потерпите жалости к себе, но я сам видел условия, в которые вы попали…
Кончики губ медленно поползли вниз, но Лиса мужественно продолжала улыбаться, аж скулы сводило от попыток удержать доброжелательное выражение лица.
— Теперь-то понятно, откуда в вас эта несгибаемость — кровь демонов дает о себе знать… Но я хочу, чтобы вы знали: вы понравились мне с первого взгляда. Понравились именно такой, какой я вас увидел — человеком с невероятно сильным характером, но при этом скромной, красивой и не теряющей присутствия духа в любой ситуации. Я никогда до этого не влюблялся и смеялся над теми, кто твердил про любовь с первого взгляда…
Это было отвратительно. Отвратительно потому, что Лиса знала — Аарон говорит правду. Он действительно верил во все ее добродетели, что перечислял. И, кажется, даже его влюбленность была настоящей. А вот сама Лиса не чувствовала к ксанфу ровным счетом ничего. И от этого все его речи были для нее безмерной тяжестью. Чем-то противоестественным. Что можно ответить на чужое признание, если невозможно признаться в ответ? Виноватой улыбкой, жалостью, извинениями.
— …Я вас люблю, Лиса. И если ваш отец позволит, сделаю все для того, чтобы вы были со мной счастливы.
Аарон смотрел на нее с немым обожанием, ожидая ответа, а она просто молчала. Секунды бежали одна за другой, нужно было что-то сказать, но что? Что можно сказать, если под этим пронизывающим взглядом она чувствует острую потребность укрыться и защититься? Она ведь ни в чем не виновата! Лучшая защита — нападение.
Судорожно вздохнув, Лиса спросила:
— Не поделитесь, что же такого вы сделали уже сейчас, чтобы получить личную благодарность от… моего отца?— Ничего особенного, — отмахнулся он. — Я прекрасно понимаю, что проигрываю многим достойным соперникам. Демоница с особым даром, пусть он пока и не раскрыт, но вы одна на миллион. Естественно, что у меня практически нет шансов.
— Но вы что-то сделали? — она нахмурилась, вновь вспоминая злополучную статью.
А что если Льюис все же выпустил ее, и именно уничтожение репутации Килеска и было тем козырем, что одобрил Аурелий?
— Нет, я всего лишь пораскинул мозгами и, хорошенько подумав, предложил свои условия брака с вами. Немного отличные от традиционных, — мужчина тепло улыбнулся. — Руки и голова — это все мои преимущества.
— Марк сказал, вы не самый бедный человек в Лорасе.
Предчувствие надвигающейся беды не покидало.
— К сожалению, и не самый богатый. И не самый знатный. Но я люблю вас, а потому сделаю все, чтобы быть рядом.
Любит… Как же не по себе от этой его любви. Не от него она мечтала услышать эти слова. И как же реагировать на эти признания? Особенно после того, как рассказал об «особых условиях».
— Если вы меня так любите… — Амон всемогущий, ну вот как можно влюбиться после двух или трех встреч? — Если любите… расскажите, что это за условия.Аарон посмотрел на нее с упреком. Под этим всепрощающим взглядом ей стало не по себе. Разве можно ставить ультиматум, заставляя доказывать свои чувства? На мгновение Лиса сама устыдилась своего вопроса, но тут же постаралась выбросить это из головы. Ну уж нет! Это ее жизнь стоит на кону. И она должна знать!
— Я не могу пока сказать, Лиса. Простите меня. Действительно не могу. Но поверьте, там нет ничего, что бы касалось вас напрямую. И я обещаю вам, если мне улыбнется удача стать вашим мужем, я сделаю вас самой счастливой женщиной в Лорасе.
— А меня вы спросить не думали?
— Что? О чем? — нахмурился Льюис, сбитый с толку.
— О том, хочу ли я быть самой счастливой рядом с вами?
— О, Лиса! — и снова этот взгляд, словно он смотрит на нашкодившего ребенка. — Я все понимаю, для вас прошло еще слишком мало времени. Вы не успели полюбить меня. Отсюда все ваши сомнения. Но вы полюбите. Я все для этого сделаю.
«Какой деятельный попался!» — она тяжело сглотнула. Кажется, «сделаю все» — одно из любимых выражений Аарона. А еще кажется, что спорить с ним сейчас совершенно бесполезно.
Когда Льюис уходил, она чувствовала себя выжатой, словно тряпка. От навалившейся апатии «слышимость» эмоций только возросла, и любовь ксанфа казалась приторно сладкой, удушающей, разлитой буквально повсюду.
Он потянулся к ее руке с поцелуем. Коснулся осторожно губами, затем поцеловал еще раз, чуть выше. Это явно не было церемонией прощания. Это было интимной лаской!
Наплевав на приличия, Лиса выхватила руку.
— Вам нужно время… я понимаю, — ничуть не смутившись, кивнул он, наконец прощаясь.
Еще долго после ухода ксанфа Лиса не могла прийти в себя. Заперлась в комнате, забралась с ногами на кровать и обхватила колени руками. Она не любила бездельничать, но сейчас абсолютно ничего не хотелось делать. Хотелось, чтобы Гук скорее пришел и забрал ее отсюда. Чтобы именно он признавался в любви и обещал сделать самой счастливой. Он сказал, что придёт за ней через неделю… А вдруг не успеет?
* * *
Когда на следующий день ее вновь отправили к Виктору, Лиса буквально расцвела. Сбросила с себя весь груз прошедшей встречи, откинула дурные мысли. Она словно летела на крыльях, улыбка не сходила с лица.
Ксанф открыл двери, и она, коротко поздоровавшись, вбежала внутрь даже без разрешения. Знакомый коридор, дверь комнаты, где они с Гуком виделись уже дважды…— Подождите, госпожа Монобан… — окликнул ее Виктор, но она, не слушая, толкнула дверь.
Никого. Быть не может! Лиса сделала несколько шагов, покрутилась. Улыбка медленно сползала с лица, а душевный подъем сменился обрывом.
— Гранд Мастер прислал записку с утра, что не сможет прийти.
— Записку? Где она? — Лиса обернулась на ксанфа, но тот виновато улыбнулся.
— Я ее уничтожил. Тогда сразу второй посыльный прибежал от вашего батюшки, так я перенервничал…
Лиса с тяжелым сердцем плюхнулась на диван. Изнутри начали грызть дурные предчувствия. Почему Чонгук не пришел? Что было в той записке? Увидятся ли они завтра?
Но ни завтра, ни послезавтра демон-дракон не пришел. Виктор лишь виновато разводил руками, хотя Лиса знала, что угрызений совести или сожалений ксанф не испытывает. Скорее, облегчение, но оно и понятно. Если до этого он боялся, что Марк Монобан узнает о ее встречах с Килеском, то теперь ему переживать было не о чем.
Специалист по проклятьям просто делал свое дело: проводил замеры, подключал приборы, просил ее выполнить то или иное упражнение на концентрацию и сравнивал реакции.
Как оказалось, с эмпатией все было действительно не так сложно и не так страшно, как ей казалось вначале.— Ваш дар был заблокирован, госпожа Монобан. И когда он прорывался, естественно, выдавал запредельные значения. Все равно что закрытая бочка, в которую продолжают качать воду. Попробуйте проткнуть в ней маленькую дырочку, и напор будет очень сильным. Но если сделать обычный кран, то вода будет вытекать вполне спокойно.
— Спасибо за объяснения, — она действительно была благодарна.
И пусть эта благодарность и граничила с грустью и сожалением. Почему ее мама поступила так с ней? И правильно ли Лиса сейчас делает, идя наперекор ее воле?
— Видите ли, госпожа Монобан… — Виктор оказался на редкость проницательным, — чары, что были навешаны на вас — весьма умелые. Вот только на организм взрослого человека они не рассчитаны. Возможны негативные последствия.
— Что вы хотите сказать этим?
— Ваша мама, вполне вероятно, не собиралась скрывать вас вечно. А только до определенного возраста.
«Пока я не выйду замуж» — мелькнуло в голове. Ну конечно! Мама прекрасно понимала, что отец заберет девочку, как только узнает, что та родилась полукровной, и единственный способ избежать этого — выдать ее замуж.
Жаль только, все пошло не так, и мама умерла прежде. Правда, сожалеть особенно не получалось. Сейчас казалось, что самый главный ее кошмар случился бы, останься она с Джуном.