16
На следующий день с утра ее вновь повезли к Виктору — тому самому ксанфу, который должен был помочь ей отрастить хвост. Чонгук обещал, что встретит ее в доме специалиста по проклятиям, но получится ли у него? Лиса была взволнована. Последний раз она чувствовала подобное, когда сбегала из дома на свидания с бывшим мужем: предвкушение, бабочки внутри… Она дважды переделывала прическу, час крутилась перед зеркалом. Немного посомневавшись, решила идти без нижнего белья. Старые панталончики Гук порвал, комплекты, которые он заказывал для нее, с собой забрать не получилось, а то, что Лиса попросила слуг принести ей, явно демону-дракону не понравится.
Как и в прошлый раз, Виктор осадил приставленную к ней охрану, заставив их ждать у выхода. Стоило закрыться двери, как ксанф горячо прошептал:
— Госпожа Монобан, я, конечно, понимаю — юность, жаркие чувства и все такое, но если ваш папенька узнает о тайных встречах, меня повесят на ближайшем суку. Гранд Мастер много раз помогал и выручал меня — ему не откажешь, но хоть вы-то ему скажите, что это небезопасно! Демоны коварны, обтяпают дело так, что никто не узнает, от чего я умер.
Она растерянно кивнула, и мужчина, видя, что его услышали, поспешил отойти, указывая уже на знакомый коридор.
Гук ждал в той же комнате. Стоило войти, как он подхватил Лису на руки и закружил. Она счастливо засмеялась, но ее смех тут же утонул на его губах.
— Я соскучился, — шепнул Гук, не размыкая объятий.
— Хм… — Виктор кашлянул, привлекая к себе внимание. — Гранд Мастер, давайте на сей раз сначала займемся делом. Я сумел высчитать плетения колдовства, которыми опутана Госпожа Монобан. Все хоть и умело, но очень примитивно. Видимо, с расчетом, чтобы магия не навредила растущему организму, поскольку накладывали чары еще в младенчестве. Так что я сначала сниму их. И если все будет хорошо, то проведем ряд тестов для определения пределов магических возможностей.
Возражений ни у кого не было, и ксанф принялся колдовать над ней. Сначала он принес какой-то порошок, подув которым на Лису, вызвал вокруг нее свечение. Пыль от порошка попала в нос, и она несколько раз чихнула. Свечение заискрилось, и вместо него вокруг образовались яркие линии. Ксанф проворно принялся перебирать их, словно они были нитками. А спустя какое-то время Лисе показалось, что они меняют свое положение.
Понадобилось всего около часа. Она покорно сидела, ожидая окончания процедуры, а Гук стоял рядом, внимательно следя за действиями специалиста по проклятиям. В какой-то момент ей показалось, что мир потихоньку начал меняться. То ли это блики солнца, падавшие через окно на паркет, так влияли, то ли краски вокруг и вправду стали ярче. Любопытство. Почти болезненный интерес и восхищение. Они обрушились на нее разом, вошли вместе с воздухом. Щемящая тоска, любование, непередаваемая смесь гнева и злости.
Лиса удивленно взглянула на демона-дракона:
— Ты злишься? Но почему?
— О да, — он мрачно улыбнулся и, немного помолчав, добавил, — очень обидно осознавать, что я оказался полным идиотом, не сумевшим разглядеть бриллиант, попавший мне в руки. И ведь Дженни говорила мне, что с твоей аурой что-то не так.
— Как себя чувствуете, госпожа Монобан? — вежливо поинтересовался Виктор.
— Очень странно, — призналась Лалиса и, не выдержав, спросила,
— чему вы так радуетесь?
— О, сработало! — хлопнул ксанф в ладоши. — А радуюсь я тому, что ваш батюшка разрешил мне описать ваш случай для медицинских изданий. Меня ждет слава, признание…
Он мечтательно улыбнулся, а Лиса ощутила очередной всплеск его эмоций. Но вдруг воодушевление сменилось беспокойством.
— Вы оба же не против статей? — Виктор испуганно переводил взгляд с одного на другого.
Чонгук кивнул Лисе, словно говоря, что решать ей.
— Мне все равно, — пожала она плечами.
Лишняя известность не так уж плохо — еще один рычаг давления на Монобана ей не помешает. В крайнем случае, можно будет снова вспомнить что-нибудь из репертуара деревенских запойных пьяниц.
— Что ж, раз этот вопрос мы утрясли, перейдем к следующему, — вновь засиял довольством ксанф. — Вы сейчас можете слышать эмоции окружающих, но жить с этим еще не научились. Вы как новорожденный демоненок. Советую избегать скопления народа хотя бы неделю. Думаю, вам — взрослому человеку — адаптироваться будет несложно. Нужно будет медитировать и делать упражнения для усиления концентрации внимания. Все ясно?
Лиса вдохнула и кивнула. Живут же с этим как-то другие демоны, и она сможет. И ведь ведут себя так, словно им ничего не мешает: ни рога, ни хвост, ни понимание чужих эмоций.
От внезапно пришедшей в голову мысли она схватилась за голову и принялась себя ощупывать. Рога! Хвост! Они уже появились?— Эм… Все в порядке?
— Проверяю, не появились ли новые конечности, — призналась она.
— Должен вас огорчить, но насчет конечностей — не уверен… — Виктор сделал скорбное лицо, — …что они у вас вырастут. Все-таки период активного роста закончился, с годами все процессы в организме замедляются, так что…
Он, словно извиняясь, развел руками:
— На втором облике это не скажется, а вот в спокойном состоянии…
— Слава Амону! — громче, чем следовало, воскликнула Лисс.
— Но это не точно… — Виктор неуверенно посмотрел на нее, удивленный подобной вспышкой.
— Тебе бы пошли рожки, — усмехнулся Чонгук, явно подначивая ее, — и хвостик, за который можно было бы дергать.
В желтых глазах плясали смешинки, и если бы не тепло, которое таилось в его словах, Лиса непременно бы обиделась. Виктор отчего-то покраснел и смутился — почувствовал себя третьим лишним. Он нацепил на Лису какой-то амулет, заявив, что это считывающий артефакт.
— Я вас оставлю… — он замялся, в очередной раз смутившись, — но не смейте снимать прибор. Мне нужны точные результаты.
Дверь за ксанфом закрылась, отрезая Чонгука и Лису от остального мира. Килеск по-прежнему смотрел на нее с шутливым весельем, явно настроенный еще раз пройтись по теме возможного хвоста.
— Я тебе нравлюсь, — Лиса прислушалась к эху его чувств, пытаясь понять, что они значат.
— Тебе понадобилось стать демоницей, чтобы это понять? — усмехнулся мужчина. — Впрочем, да, действительно, без эмпатии ты бы вряд ли когда-нибудь разгадала мою ужасную тайну.
Он сделал страшные глаза, наигранно понижая голос до шепота. Лиса отмахнулась от его дурачеств и закрыла глаза. Закусив губу, она попыталась сосредоточиться на эмоциях мужчины. Это было не так просто. Если в первый момент проявления дара они ярко вспыхнули в сознании, то теперь, чуть привыкнув к новым ощущениям, Лалиса стала «слышать» их гораздо слабее.
— Не могу разобрать, — пожаловалась она спустя немного времени, — неужели просто нравлюсь, и все?
Её лица коснулись кончики пальцев демона-дракона, осторожно очертили контур. Скрипнул диван. Мужчина пересел к ней.
— А сама как думаешь? — в голосе чувствовалась улыбка, но Лиса не спешила открывать глаза, безуспешно пытаясь сосредоточиться.
— Но ведь я должна «слышать», что ты чувствуешь…
— Глупенькая, это ведь не то же самое, что чтение мыслей, — посмеялся Чонгук. Несмотря на то, что назвал ее глупой, сердце пропустило очередной удар от разливавшейся в нем нежности. — Если бы демоны действительно знали все, что чувствуют окружающие, они, пожалуй, были бы всесильны. Мы улавливаем лишь отголоски сильных эмоций, и порой их нелегко понять. Чужая душа — потемки. Я все детство провел с демонами, можешь мне поверить. Порой они не могут отличить простое волнение от страха, а желание помочь — от любопытства.
— Но у меня получалось! — Лиса против воли распахнула глаза. — Я все понимала, честно.
— Что-то определенно понимала, но ты уверена, что это было именно то, что таилось на сердце у окружающих?
Чонгук нежно провел пальцем от скулы вниз по шее, к груди, и остановился на сердце.
— Уверена, — с небольшой долей сомнения произнесла она.
Пульс учащался, а нить разговора безнадежно терялась — слишком уж большое искушение сидело рядом с ней.
— Ну, раз ты уверена, то, пожалуй, не буду тебе ничего говорить о том, что я чувствую, — хмыкнул Гук, пожав плечами. — Зачем, если ты сама все знаешь?
— Эй, так нечестно! — воскликнула Лиса, в очередной раз не сдержавшись.
Он прижал ее к себе, встречая возмущение поцелуем, сметая ее недовольство.
— Порой, — жарко прошептал он, легко касаясь губами мочки уха, — чтобы понять, эмпатия совсем не требуется. А порой даже она не помогает…
От этих сладких речей Лалиса совсем расслабилась, не уловив момент, когда рука Гука скользнула под платье, накрывая ладонью ее естество. Тело пронзил разряд острого и немного стыдливого возбуждения.
— …На тебе нет белья… — в голосе демона-дракона слышались мурлыкающе нотки.
— Тебе не понравилось то, которое я надела в прошлый раз, — с придыханием ответила Лиса, кусая губы.
То, что Килеск сейчас проделывал пальцами, было восхитительно. Она потянулась к нему, пытаясь расстегнуть рубашку, но мужчина властно остановил ее, погрозив указательным пальцем второй руки прямо перед ее носом.
— Я хочу понаблюдать за тобой. Попробуй теперь угадать мои эмоции.
Кончики его губ дрогнули, но во взгляде не было и намека на веселье. Там был голод. В этот самый момент Чонгук скользнул пальцем внутрь, и она коротко выдохнула. Собственные ощущения накрыли с головой. Комната сжалась до размеров точки. Была только она, Гук и его руки, которые вытворяли бесстыдные вещи. Соски набухли от возбуждения, она чуть выпятила грудь, надеясь, что он уделит внимание и этой части.
— Итак, — низким страстным голосом произнес Гук, — что я чувствую?
Что он чувствует? В этот момент Лиса и сути вопроса понять не могла, не то что сосредоточиться на чужих эмоциях.
Почему раньше они воспринимались так остро, а сейчас — словно смазанный фон?
К первому пальцу добавился второй. Они совершали поступательные движения, а Килеск покрывал ее шею неспешными поцелуями. Его рука вдруг замерла, и Лиса бесстыдно дёрнулась вперёд, чуть раздвигая ноги.
— Ты должна постараться, — наставительно приказал он, возобновляя ласку. — Попробуй настроиться.
Настроиться? Когда между ног полыхает пожар, в мыслях только образы берущего ее раз за разом Гука, и всё, чего она хочет — это раздвинуть пошире ноги?
— Не ленись, девочка моя, — мурлыкнул демон-дракон, запустив вторую руку в лиф платья. — Ты же сама сказала, что все чувствуешь и все знаешь.
— У меня не получается, — голос сорвался на фальцет, когда умелые пальцы сжали сосок.
— Сдаешься? — коварно поинтересовался Чон. — Признаешь, что проиграла?
— А мы играли?
Его ладони обхватили грудь, а внизу он уже не просто брал ее — безжалостно трахал.
— Конечно, играли, и знаешь, какой приз достанется победителю?
— Какой? — коротко и на выдохе — длинные фразы вряд ли сейчас ей бы дались.
— Приз у нас — ты. Если кончишь, так и не поняв, что я сейчас чувствую, выполнишь мое желание.
— Так нечестно! — возмутилась Лиса.
Но сложно что-либо возражать, находясь в полной власти другого, с бесстыдно расставленными ногами, без белья, подставлявшей себя чужим рукам, наслаждавшейся лаской.
— Честность — понятие относительное.
Лиса прикусила губы, пытаясь задействовать новые способности, но тщетно. Вместо понимания — лишь белый шум.
Но почему так? Ведь раньше она с ума сходила от разрывающих ее чужих чувств!
— Ты знал, что так будет, — хрипло прошептала она.
— У меня есть небольшой опыт общения с демонами, — усмехнулся Гук. — Когда вас слишком сильно что-то беспокоит или радует, других вы не замечаете. В данном случае, надеюсь, я тебя радую.
Еще один поцелуй. Ласка, доводящая до исступления. Нужно было сказать хоть что-нибудь:
— Ты чувствуешь возбуждение? — предположила она.
— Ты должна не угадать, а понять. Иначе это не будет считаться. Давай, девочка моя, постарайся.
Лиса закрыла глаза, сосредоточиваясь, но эффект получился обратным. Все постороннее просто перестало существовать. Остались лишь его руки, губы, насмешливый голос, подначивавший ее. Словно со стороны она услышала тихий стон, и только спустя несколько мгновений поняла — он принадлежал ей. Вместе с пониманием пришла готовность капитулировать. Наслаждение было так близко, Гук столь умело подводил ее к пику, что она не могла думать ни о чем ином. Только бы не останавливался, только бы был рядом, целовал, ласкал, обнимал.
— Скажи, что сдаешься, — искушающе шепнул на ухо Чонгук.
— Сдаюсь, — согласно выдала она. Все, что угодно, только пусть это мгновение не кончается.
Поцелуи и руки Чонгука стали настойчивее, грубее. Лиса не просто стонала, почти всхлипывала от переполнявшего естество возбуждения. В голове крутилось лишь навязчивое «Да!», казавшееся сейчас ответом на все вопросы. На пике страсти она коротко вскрикнула, утыкаясь в плечо демону-дракону.
— Мне нравится. На твое удовольствие можно смотреть бесконечно, — довольно произнес мужчина.
— А как же ты? — Лиса слабо потянулась к застежке на брюках, но была остановлена.
— А у меня теперь есть желание.
— И что ты пожелаешь?
Проигрыш совсем не пугал и не расстраивал, наоборот — в душе поселилось предвкуше
— Пожалуй, буду неоригинальным, — Килеск провел пальцами ее губам. — Хочу, чтобы ты ласкала меня своим ртом.
Словно под гипнозом, не разрывая зрительного контакта, Лиса вновь потянулась к ширинке на брюках.
— Не здесь и не сейчас, — Гук хитро улыбнулся.
— А где?
Действительно — где? Она бывает лишь здесь и в доме своего новоявленного папаши. Не там же, в самом деле?
— Ты же слышала Виктора. Он сказал, что уже меньше чем через неделю ты сможешь появляться на людях. В скором времени состоится прием в бывшей королевской резиденции. Мой законопроект прошел первичное одобрение, и на приеме будет официально объявлен план по постепенному смягчению положения женщин в Лорасе.
— Поздравляю! — искренне восхитилась Лиса.
Неужели ему удалось? А те, кто устроил покушение, остались с носом! Чонгук победил всех, и теперь рабство отменят?
— Значит, женщин уравняют в правах?
— Когда-нибудь. На самом деле, при самых радужных прогнозах процесс затянется на десятилетия, может, даже больше.
— Десятилетия?! — ужаснулась она.
Но какой прок от всего этого, если результата не будет еще так долго?— По-моему, мы отвлеклись от моего желания, — попенял ей Гук.
Но весь игривый настрой как рукой сняло. Неужели в их стране так ничего и не изменится? И даже Килеск — единственный, кто что-то пытался делать, лишь поднимал муть со дна?
— И что же ты хочешь?
Как ни пыталась она скрыть свое настроение, неясная обида и разочарование все равно прорвались наружу.
— Что я говорил о том, что не обязательно быть эмпатом, чтобы знать о чужих чувствах? Девочка моя, что не так? — демон-дракон взял ее за подбородок и принялся внимательно рассматривать.
— Просто… — не выдержав взгляд, она скосила глаза в сторону.
Ну а действительно? Что это она? Решила, что этот мир не безнадежен? Что совсем скоро все будет по-другому? Что Хаара не сможет продать ее, потому что закон Килеска вступит силу и папочка останется ни с чем?
— Такие вещи не бывают простыми. Особенно когда мы говорим о выкорчевывании старых традиций и серьезном подрыве экономики. Да-да, именно экономики. Слишком много денег приносят невольничьи рынки. А некоторые обедневшие знатные рода сделали продажу дочерей замуж своим доходным делом. Ты понимаешь меня?
Оставалось лишь кивнуть. Она действительно все это понимала и, пожалуй, даже лучше, чем бы самой хотелось.
— Так что насчет желания? — на сей раз легко удалось скрыть горечь в голосе.
— Хочу встретить тебя на приеме, затащить в одну из подсобок и заставить отдавать свой долг прямо там.
Воображение с легкостью нарисовало картинку, от которой кинуло в жар.
— Вряд ли я там буду… — попыталась возразить она, не в силах перестать представлять себя стоящей на коленях перед одетым во фрак Чонгука.
Лалиса в изящном дорогом платье, какое носят только высшие магики. На ней тяжелые украшения, волосы забраны в высокую прическу. Вокруг никого нет, но тонкая дверь подсобки легко пропускает звуки веселящейся публики.
Она дрожащими руками берет достоинство демона-дракона в руку, опасаясь, что их вот-вот застукают. Чонгукприжимает ее голову к своему паху.
«Скорее, девочка. Возьми его».
Она заглатывает почти целиком, стараясь плотно обхватывать член губами.
«Да, вот так. Хорошая девочка…»
Картинка буквально вплыла перед глазами, на мгновение затмив реальность.
Лиса сжала бедра — между ними снова пожар, соски напряглись, а грудь часто вздымалась.
— Вряд ли тебя там не будет. Марк не упустит такой шанс показать тебя всем влиятельным людям сразу. Но ты — моя и будешь принадлежать лишь мне, — добавил он голосом, который вселил в Лису уверенность, что все действительно так и будет.
— После приема я отправлюсь к твоему отцу, а уйду оттуда только вместе с тобой.
Чонгук поднялся и подошел к окну, осторожно отодвигая занавеску. Лиса неторопливо поправляла одежду, беспокойно поглядывая на демона-дракона. Теперь, когда собственные чувства казались пресными, по сравнению с только что пережитой феерией, она хорошо понимала, что происходило с Килеском. Предвкушение. Ничем иным эта тягучая сладостная волна эмоций быть просто не могла. Но что именно мужчина предвкушал? То, как она будет отдавать ему проигрыш, свое триумфальное выступление на приеме или то, как заберет ее к себе?
В скором времени появился Виктор. Ксанф снял с нее амулет и, любовно его поглаживая, принялся зачитывать показатели, которые тот сумел зафиксировать. Лисе только и оставалось, что удивляться. Она видела лишь камень, который как был неровным цветным булыжником на цепочке, так им и остался. Где же на нем те самые загадочные цифры, что видит эксперт?
— Хороший уровень магии. Восемь из десяти. Думаю, госпожа Монобан вполне может научиться колдовать. Токи магии слаборазвиты, но если она будет практиковаться, они окрепнут. Дар эмпатии средний — шесть из десяти. Второй облик — не четко выраженный. Я порекомендую в ближайшее время не пытаться обернуться, иначе это грозит магическим истощением. А вот и наши особые возможности… — Виктор прищурился, словно не мог что-то разглядеть. Повертел камень в руках. Лиса даже чуть приподнялась, но ничего нового не заметила. — Очень странно… Такое ощущение, что изначально дар имел одну природу, но под воздействием какого-то колдовства изменил свою природу. Как такое возможно — ума не приложу…
— И что же это? — Чонгук отвернулся от окна, предвкушение в его душе сменилось беспокойством.
— Что-то связанное с чтением. Странно… — Ксанф нахмурился.
— С чтением?! — Лиса и Чонгук переспросили почти синхронно, затем переглянулись, и в этот момент каждый из них подумал об одном и том же.
Кристалл памяти, который ей дала Дженни — он и научил Лису читать.
— Амулет показывает что-то похожее на считывание информации. Но что это значит, я, хоть убей, не знаю… — Виктор нахмурился и потряс камень, словно тот барахлил.
— Тебе это о чем-нибудь говорит? — Чонгук внимательно посмотрел на нее, и Лисе ничего не оставалось, кроме как кивнуть.— Я бы не назвала это считыванием информации. Просто иногда в голове всплывает то, чего я никак не могла знать.
— Что, например?
— В основном, это… — Лалиса стрельнула глазами в сторону ксанфа, раздумывая, стоит ли говорить при нем, но все же решилась, — в основном, секс. Например, твоя сестра и комиссар разнесли к Намоа твою кухню, а потом я вошла туда и увидела, как все это случилось…
Виктор присвистнул. А вот Чонгук вдруг напрягся и медленно повернулся к ксанфу.
— Ты не расскажешь этого Марку.
— У меня с ним магический договор. Я не имею права скрывать информацию, которую передали приборы.
— Приборы передали тебе только «считывание информации». Он не должен знать, что это. А ты… — Лиса вздрогнула под пронзительным взглядом, — …никому не расскажешь о своих способностях. Пусть думают, что ты пока не владеешь ими и сама не знаешь, что это. Понятно?
— Но я действительно не владею и понятия не имею, как включать и выключать это.
— В таком случае, врать не придется.
Лалиса кивнула. С неясным даром, который, возможно, никогда и не проявит себя, у нее куда больше шансов избежать толп женихов, обещанных Аурелием. В конце концов, в ее же интересах, чтобы желающих предложить руку и сердце было поменьше.