24 глава
- выбирай! Либо ты уезжаешь, либо те, кто тебе дороги, будут страдать...
Хёнджин сломлен.
Он повергнут в шок и вынужден метаться по своему дому, не понимая как ему поступить. Вернее он знает, как он поступит, тут все очевидно. Он уедет, не в силах смотреть на страдания дорогих ему людей. На свои он обрек себя сам, поверив в заранее проигрышный исход событий, но обременять настолько непосильной ношей друга или родного брата он просто не мог. Этот душевный груз настолько сильно убивает изнутри, что лучше уж он будет сам сто раз гореть в аду, чем собственноручно толкнет в это пекло кого-то еще. И как же его сердце разрывается от обычного представления слез брата, того, что он действительно потеряет своего любимого человека навсегда и безвозвратно, что уж тут говорить о том, что будет с альфой, если это случится на самом деле. С другой стороны, Феликса бросить с этим тираном он тоже не может.
- С Ликсом все будет в порядке, он мой муж, я не могу причинить ему вреда... особенно, в его... нынешнем положении.
Слова Бина не внушили Хвану ни капли доверия, однако какие-либо возможности спасти Ли у него исчезли. Можно было бы, договорившись с отцом, попробовать разгромить его компанию, но это займет не один год, и нет гарантии, что в конце, почувствовав свое полное поражение и не имея других возможностей одержать верх, Со попросту не убьет Феликса. Этот психопат готов на все в борьбе за свою собственность и в крайнем случае, он может пойти на радикальные меры, дабы победить. Единственный выход - уехать. Так пострадает меньше людей. Конечно не факт, что Чанбин сдержит свое слово, но ему не выгодно ввязываться в криминальные дела связанные с семьей Хван, да и, в принципе, не зачем напрягаться, убивать, все равно надобности в этом особой не будет, если Джин отсутствует.
- Ты проиграл...
Как сейчас Хёнджин помнит ту злорадную, нагнетающую ужас ухмылку, которой одарил его Со перед тем, как уйти, оставив шатена одного посреди безлюдной улицы в оцепенении.
Ёще минут пять и Хёнджин точно сойдет с ума. Нужно срочно действовать, собирать вещи, уезжать как можно скорее, но ни как ни сидеть сложа руки, как это делает Хван в данный момент. Очень сложно собраться и встать. Это место его родной дом, его самое любимое место на свете, где он провел свои самые лучшие моменты жизни, как с Феликсом, так и те, что случались с ним раньше. Здесь его мастерская, его вдохновение и его муза - то самое, что для художника важнее всего и что заменить очень сложно. А в случае с его музой - Феликсом - невозможно. Здесь он обрел себя и свою любовь, и осознание того, что ты покидаешь это место, свое родное гнездо, не имея возможности когда-либо вернуться вновь, снедает альфу. Горечь неприятно сжимает глотку, душит, а на глаза наворачиваются слезы. Он действительно потерял все, но он не жалеет ни о чем, что он пережил, особенно те времена, когда он встретил Ликса. Они навсегда останутся занимать самую большую часть сердца шатена, ту самую, которую не займет больше ничего. Гложит его лишь только то, что не смог он свое слово, данное Ликсу, сдержать
- прости меня, Феликс... - слезы сильным потоком хлынули из глаз, Хван пытался смахнуть их рукой. Так больно альфе не было еще никогда.
Он, словно закутанный в колючую проволоку, чувствовал режущую и колющую боль по всему телу. Боль вызвана собственным ничтожеством и желанием к самоуничтожению. Джин предал, он никчемен. Это раздражает альфу больше всего. Но среди тумана своих эмоций и переживаний он вдруг замечает небольшой золотой проблеск, где-то в углу комнаты.
Это поблескивало на солнце кольцо Ликса, которое он некогда оставил здесь. Маленькая частичка любимого, что напоминало о нем еще больше. Хёнджин сначала хотел выкинуть его, чтоб не было так больно и стыдно. Он даже замахнулся, но рука содрогнулась и он не смог, лишь сильно прижал к груди. Хоть омега и ненавидел эту безделушку, Хван все равно не мог выкинуть что-то принадлежащее ему. Любое упоминание теперь важно как никогда. Возможно это конец его истории, печальный конец, и пусть хоть колечко будет с ним, как напоминание.
Собрав за несколько часов все нужные вещи, а это считай что ничего; Лишь мольберт да пара кистей, шатен направился к выходу. Вряд ли он когда-нибудь вернется в это место. Его уже ждет самолет в японию, где он возьмет часть японского, более менее законного, бизнеса отца в свои руки. Такова была договоренность за помощь. Все равно терять Хёнджину уже нечего. Влюбится у него уже не получится, он знает точно. Поэтому он будет занят компанией, которая через какое-то время полностью перейдет от отца к нему.
Выйдя из дома, Джин в последний раз оглянулся, окинув домик печальным взглядом. Он еще даже не представляет, насколько сильна будет его тоска по этому значимому месту. Но он не жалеет о том, что хотя бы у его брата и лучшего друга все будет в порядке в семьях.
Перед домом его уже ждала машина. Сев в нее, он просто исчезнет для всех остальных, ибо никто не знает об его внезапном отъезде. Может позже, он и расскажет кому, но точно не сейчас, особенно своему брату, который тут же ринется в бой, не ведая что творит. Нужно просто следовать первоначальной задумке, а с остальным, по условию, разберется отец.
Последний взгляд, последняя улыбка, последняя слезинка.
Хёнджин уехал навсегда...
***
- Ты - Чёртов придурок! Козлина! Последняя... тварь... - захлебываясь в слезах, кричал Ликс, колотя по двери в кабинет Со. - чем я заслужил все это?
Ликс падает на колени, не в силах стоять, и пытается рукавом стереть обжигающие слезы обиды.
Вдруг дверь резко распахивается и в проеме появляется Чанбин.
- что случилось, любимый? - делая неприятный акцент на последнем слове спрашивает Бин.
Ликс поднимает полный ненависти взгляд на мужа и зло цедит:
- почему он уехал? Почему? Что ему сделал?
Со опускается на корточки перед Ли и, заботливо поглаживая по волосам, улыбается.
- я предупреждал, что ты можешь надоесть ему, или, может, он понял, что бороться за тебя бессмысленно. - улыбка Бина совсем не добрая, скорее злорадная, он даже не пытается врать убедительно а откровенно ликует в связи с победой.
- я не верю ни единому слову! Хёнджин бы так не поступил, что ты сделал? А главное За что? Почему нельзя было просто оставить меня в покое и найти кого-то другого?
Фел опустил голову и стал говорить гораздо тише, чувствуя, что ему становится нехорошо. Но виду подавать не стал.
- да потому что ты мой! Ты мой муж, который должен выполнять свои обязанности, а не бегать к какому-то художнику и изменять мне, думая что я не замечу или закрою на это глаза! Я никогда не отдаю свое просто так! радуйся, что я не могу тебе ничего сделать, а то еще в больницу опять загремишь. Мою репутацию это точно не украсит.
Феликс поджимает губы и прикрывает глаза.
- и кстати, я думаю что скоро разведусь с тобой и действительно выйду за кого-то более послушного, но сильно не радуйся, потому что твой Хван вернуться все равно не сможет, - Чанбин залился звонким смехом. - ведь я ему сказал, что иначе уничтожу всех, кто ему дорог.
Со даже не успел договорить, потому что Феликс в спешке вскочил и куда-то направился. Ему явно было очень плохо, но Бин не обратил должного внимания, ему уже стало на все наплевать. Он отдал приказ подготовить машину к отъезду в город и не отпускать никуда Ликса. Ему еще предстоит сегодня почувствовать какого это, когда в дом заходит один человек, а запах от него совсем другой и даже не альфий.
Сомин, наблюдавший за всей этой ситуацией, сразу же пошел за Ли в его комнату, так как сильно переживал. Ликс был весь бледный и в слезах. Он дрожал и кажется был абсолютно не в себе от всего, что свалилось на его голову. Бета не мог понять его чувств, поскольку природой ему было не дано влюбляться и быть любимым, хоть он и слышал об исключениях, но они настолько редки, что даже думать о них он стал. Но омегу ему было искренне жаль. Он безумно хотел ему хоть чем-то помочь и отплатить за все добро, сделанное для него Ликсом.
- Господин, что я могу для вас сделать?
Феликс мертвенно смотрел в одну точку и поначалу не отвечал слуге. Его губы безостановочно содрогались, будто все это время он хотел говорить, но просто не мог. в горле стоял настолько горький ком, что говорить было невозможно, язык, как и связки онемели, однако он нашел в себе силы слабо прохрипеть:
- найди его...
- п-простите...
- найди его... где бы он не был... найди. Я должен хотя бы знать где он и что с ним... пожалуйста...
Сомин послушно закивал головой встал, а дальше для Ли было все как в тумане. Его положили на кровать, дали каких-то лекарств и наказали отдыхать и не переживать, а то это может вызвать осложнения. Но ему на все было плевать, кроме Хвана, о котором он просто не мог не думать. А ведь они даже не успели попрощаться... Прошла всего неделя, как Феликса выписали, он решил как обычно сбежать, но не как не думал, что наткнется на пустующий, вот уже целую неделю дом, где ничего почти не было тронуто, лишь хозяин отсутствовал. Он зашел к Минхо, узнать где Хенджин, скоро ли он Вернется, но Ли знал ровно столько Же, сколько и Фел. Джин просто испарился. Для Феликса это был сильнейший удар. И вот он лежит в комнате, не чувствуя ничего, кроме страшной тоски и одиночества, не сравнимого даже с тем, что он чувствовал до появления Хвана в его жизни.
- я обязательно тебя найду... однажды...
И свое слово о разводе Чанбин все же сдержал, но лишь через 4 года...