Синдром лоха

За всю ночь Сехун ни единожды не сомкнул глаз. Он всего-то отошел, чтобы ответить на звонок маме, которая приезжает уже на этой недели, а Юми и след простыл.

Сначала он обшарил все ближайшие районы; в клубе не постыдился заглянуть даже в женский туалет, залез под стол бармена, но тщетно. Она будто испарилась.

Он обзвонил все милицейские участки, больницы, морги, однако напрасно.

Сехун даже заставил насильно ее подруг пойти с ним на поиски, но они уже после двух часов расследования выдохлись, послали его куда подальше (Йери вообще ему пожелала сдохнуть) и вернулись домой, сказав, что утро вечера мудренее.

— Да какие же вы подруги? — недовольно воскликнул Сехун, складывая руки на груди. — Ваша подруга пропала без вести, а вы даже не удосужитесь поволноваться за нее. Словно ничего не случилось!
— Если Юми сочтёт нужным, она вернется к тебе, — констатировала Айрин, усаживаясь в такси.

Тогда Сехун особо не стал вдумываться в ее слова, а зря…

Сехун не понимал, какие чувства испытывает к этой девушке. Зная себя, как облупленного, он не мог сказать, что это любовь.
Точнее, Сехун никогда и никого серьезно не любил. Он даже элементарно в отношениях фактически не состоял.
Да, у него было множество красивых подруг, знакомых, но как-то не тянуло. И нет, Сехун не гей. Просто так сложилась судьба. Играть с чувствами девушек оказалось намного проще и интересней, пока он сам не попал в эту же ловушку.

Это прозвучит глупо, как во многих сопливых сериалах, но Юми не была как все. По крайней мере, для него.
Она была воплощением розово-голубой, небесной, персиковой невинности, казалось такой легкой и воздушной, не смотря на ее частые падения и неграциозные движения. Сехун был готов измазать маслом всё, на чем ходит Юми, поставить множество камней и преград, лишь бы она падала ему в руки. А еще, ему доставляет безумное удовольствие, когда ее пухлые щечки, как у хомяка, заливаются легким румянцем, заставляющим трепетать его сердце, подобно девчонке.
С появлением этой странной девочки в его жизни, Сехун заметил, что сердце его зачастило делать сальто, летать и биться о грудную клетку.

Я не влюблен, менее уверенно продолжал он и обхватывал лохматую голову руками.

— Я попал, — словно смертный приговор.

Сехун впервые увидел ее на стадионе «Спартак» во время параллельных соревнований. Тогда он участвовал в забеге на длинную дистанцию.
Она пришла в белом спортивном костюме, который был больше ее на два размера с фотоаппаратом Panasonic вместе со своими подругами и Чанёлем.

Они сели на самые последние трибуны, чтобы скрыться от летнего, жарящего солнца под навесом из какой-то грязной зеленой ткани.
Тогда она мило беседовала с Чанёлем и даже несколько раз щелкнула на камеру.
А потом болела за его победу в забеге больше всех.
И Чанёль выиграл.
Сехун тогда покрутил пальцем у виска, мол, что орешь так громко, хотя сам маленько загрустил. Потому что такой поддержки именно от девушек он никогда не получал.

Сехун помнил ее. Помнил, как она, не удержавшись на ногах, чуть не скатилась вниз по трибунам, однако верные друзья удержали ее от неминуемой гибели.
Она несколько раз упала, когда бежала поздравлять и обнимать Чанёля, который стоял с гордо вздёрнутым подбородком на пьедестале.

— Кто она?
— Юн Юми, — просто ответил Минсок, не придавая особого внимания. — Первый курс. А что?
— Да так, ничего.

После он забыл про нее и вспоминал лишь тогда, когда встречал в коридорах университета, однако в один день Сехун заметил довольно интересное и подозрительное явление.
Как только он маячил в зоне видимости Юми, она тут же отводила взгляд, краснела, начинала с особым энтузиазмом рассматривать свои ногти и почесывать макушку. Подруги же часто хихикали и подталкивали ее, стоило Сехуну просто пройти мимо.

Однако причину этого странного поведения он узнал одним зимним днем, когда с друзьями оставлял куртки в аудитории.
Определенно, он никогда не забудет низкое Чанёля « Гуд бай, май ло-о-ов!»

— Гудбай, гудбай, — хмыкнул тогда Сехун, как только вышел из аудитории.

Сехун получал какое-то садистское наслаждение, как только она делала что-то неправильно, либо просто падала.
Просто потому что это Юми.
Просто потому что он ее…

Послышался звук проворачивающегося ключа в скважине, дверь тихо скрипнула и захлопнулась.
Сердце Сехуна ухнуло в пятки, а сам он задержал дыхание в ожидании непонятно чего.

Если она только сюда явится, я забуду её, успокаивал себя так Сехун на протяжении длиной мрачной ночи.

На часах пол пятого утра и лишь в их квартире горит свет.
Сехун тихонько отодвигает стул и пытается сдержать в себе бушующего монстра, готового рвать и метать.

Юми совсем сонная и помятая: расстёгнутое синее пальто, неряшливо завязанный белый шарф, съехавшая на бок бежевая шапка. Щеки девушки румяные, словно яблочки, а губы искусаны до крови.
В голову Сехуна начинают лезть не самые приличные мысли.

Юми смотрит встревоженно и растеряно, мол, «что ты тут еще делаешь?»
Она топчется на месте, не решаясь сделать шаг, а Сехун смотрит и чувствует, как что-то там, в грудной клетке разрывается то ли от счастья, то ли от злости.
— Я ненавижу тебя, — говорит он, прежде чем самому сделать этот злосчастный шаг и заключить в свои объятия. — Как же я тебя ненавижу.
Юми дергается, делая безуспешные попытки вырваться и вскоре обмякает, обвивая спину Сехуна руками. Сехун утыкается носом в волосы Юми и судорожно вздыхает; эта ненормальная успела так хорошо помотать ему нервы за эту ночь, что теперь, кажется, он не заснет. Или заснёт, но вечным сном.
— Почему ты здесь?

Сехун вскидывает бровь и смотрит вниз: Юми вздрагивает раз за разом и прячет лицо в его футболке.
— Эй, ты ч-чего? — он пытается отстраниться, но Юми не дает, сильнее прижимаясь.
— Ты, ты не представляешь, как, — она, наконец, отстраняется и утирает слезы рукавом пальто. — Как я тебя ненавижу. Постоянно мозолишь мне глаза, даешь надежду, а потом говоришь, что не любишь. Как я должна к тебе относиться? Забирай свои ключи и уходи отсюда! Не хочу тебя видеть больше никогда.
Сехун откашливается и хочет поймать Юми за руку, однако она тут же делает шаг назад, прижимая сумку к груди.

— Мы ведь просто друзья. Но просто друзья не живут вместе.

— Хорошо, — легко соглашается Сехун, вытаскивая из кармана джинсов ключи. — Спасибо. Было… приятно провести с тобой время.
И уходит, намеренно громко хлопнув дверью.
Юми отходит к стенке, сползая вниз по ней и утыкаясь головой в колени. Что же, она окончательно разрушила свое счастье. И даже не удивительно. Рожденный лохом им и умрет.
Однако обидно, ведь Сехун был так близко, а теперь ушел. И, похоже, навсегда. От этого только паршиво на душе. Сехун не из тех, кто будет терпеть ее закидоны и капризы, ему нужна нормальная адекватная девушка, которая будет под стать ему. Не Юми.
— Не я, — кивает она, заходясь новой волной всхлипов.

Сехун тоже не стальной. Ведь старается же он нормально, как человек, а его снова, как кота за дверь выставляют. Он сжимает футболку и вздыхает; нет, ему не больно, просто в сердце покалывает.
— Ненавижу, — выдыхает он и толкает дверь в уже ставшую родной квартиру. Юми не обращает на него внимания, кажется, даже не слышит, а ему только на руку.

Он в пять шагов настигает ее, присаживается на корточки и обнимает, выбивая дыхание из груди. — Думаю, в ближайшую бесконечность тебя не отпущу.
— Сехун.

— Что?
— Оставайся, — Юми обвивает его шею и притягивает к себе. — Всё равно, твоя квартира не отремонтирована.

— Ага, как же, — по-доброму хмыкает он и думает, что их отношения слишком странные. — Кто-то из нас должен был это сказать, и я скажу.
Юми недоуменно смотрит на него, ожидая самого худшего.
— Я люблю тебя, — судорожно выдыхает он, и, кажется, сердце замирает. Он испуганно смотрит на Юми, а она на него.
— Я тоже люблю себя, — кивает она, улыбаясь.
— Эй, я не шучу!
— И я тоже. Я люблю себя. Но тебя намного сильнее.

Сехун облегченно выдыхает и прижимает ее к своей груди. Возможно, их признание в любви не самое романтичное и нормальное, но он доволен. Да и тем более, у них вся жизнь впереди, так что успеют.
— И значит… мы типа парень и девушка?
— Ты это у меня спрашиваешь? Я вообще не знаю уже, что от тебя ожидать, Сехун.

— Слово мужика закон! Значит, решено, с этой секунды мы официальная пара.

— Прям как Чанёль и Джой?
— Ой, нет, — он кривится. — Как Сехун и Юми. — Кстати, где ты была?

— Неважно.

— Нет, важно. Я теперь твой парень и должен все знать.
Сердце Юми все сильнее и сильнее трепещет, что, кажется, вот-вот и пробьет грудную клетку. Не включенный свет в коридоре успокаивает ее: не хватает еще, чтобы Сехун увидел какое у нее неземное сходство с помидором.
— Я слышу, как бьется твое сердце, — совсем тихо шепчет он, прежде чем дотянуться до ее губ своими.

***

— Сегодня я окончательно перееду к тебе, — кивает Сехун, застегивая на Юми пальто, как маленькой девочке. — Скажи, почему у тебя всегда и везде ломаются замки?

— Да откуда мне знать. И да, я могу сама застегнуть, может, отойдешь?

— Я тебе так неприятен? — Сехун кривится, но все же отходит. Безрезультатные тягания молнии туда-сюда заставляют его лишь усмехнуться и упрекнуть Юми в гордости.

— Да не гордость это, — хмурится она, когда Сехун все-таки застегивает замок. — Я же твоя девушка, а не ребенок…

— Ну, ла-а-адно, — тянет, натягивая ей на голову белую шапку с пушистым бубоном. — А как тогда парни относятся к своим девушкам?
— Откуда мне знать?! У тебя ведь больше опыта, ты должен знать!

— Но я никогда не состоял в отношениях, — искренне признается, прижимая руку к сердцу.

Юми с подозрением щурится.
— Ты за какого меня принимаешь? Не состоял он в отношениях…
— Я не вру! Уясни, что спать и целоваться, и, любить и состоять в отношениях это совсем разные вещи.
— Нет, я этого никогда не пойму, — бурчит она, а затем сильно распахивает глаза. — Что ты сказал?
— Давай лучше забудем и посмотрим в интернете, как парни относятся к своим девушкам.
— В интернете? Ну, раз так, то давай…

Сехун быстро набирает в поисковике «как парень должен ухаживать за девушкой» и кликает на первую попавшуюся вкладку.

« Для начала, решите для себя подходите ли вы к этому делу серьёзно…»
— Ну да, — кивает Сехун и читает дальше.
«…если да, то знайте, дело это очень даже тяжелое. Итак, первым делом вы должны позвать ее на свидание. И вот тут то и возникают проблемы. Где и как, да так, чтобы поразить свою спутницу?
Вот список самых очаровательных мест:
1. Пикник под звездным небом;
2. Каток;
3. Парк аттракционов;
4. Ресторан…»

— Ой, глупости все это, — Сехун обратно кладет телефон в карман и заключает ладошку Юми в свою. — Ну что же… пошли.

— В университет, да?
— Ну, а куда же еще.

— Что же, раз такое дело, думаю, будет хорошим решением сходить на каток, — улыбается Сехун, как только они выходят на улицу, и перед глазами предстает удивительная картина зимы во всей красе, а рядом, маленький комочек в виде Юми, которая, кажется, зла… — Что ты дуешься? Улыбнись что ли.
— Я клоун чтобы вечно улыбаться?
— Какие мы буки. Ладно тебе, знаешь что…

— Сехун! — доносится громкий возглас позади и парень тут же застывает, не смея оборачиваться.
Юми недоуменно смотрит на него, ждет объяснений, однако бледный хуже любого трупа Сехун застыл как статуя, не собираясь что-либо говорить.
— Только не оборачивайся, умоляю, — шепчет он, однако Юми это не останавливает.

Она оглядывается и видит позади женщину средних лет, рядом с которой мужчина лет пятидесяти, видимо, ее муж. Мужчина стоит рядом с черной «бентли» и с большими пакетами в руках, а женщина держит на руках ребенка лет шести и умудряется еще возмущенно махать руками.
— Эй, Сехун!

— Сехун, кто это?
— Это мои… родители.

— О Сехун, остановись сейчас же!
— Итак, готовься к самому худшему, — шепчет Сехун, уже не надеясь на милость со стороны родителей… — О мам, привет!

— Мелкий засранец! — женщина бьет его по голове своей сумкой и хмурится. — Собственную мать избегает.

Юми смотрит растеряно и в минуту, когда мать Сехуна сканирует ее оценивающим взглядом, хочет провалиться сквозь землю, ну, или просто оказаться в тепленькой квартире за чашкой кофе.
— Здравствуйте, — тут же находится она, кланяясь в пояс. — Юн Юми.
— Приятно познакомиться. О Хана, — женщина кивает, а затем переключается на сына. — Почему ты не брал?
— Я не слышал.
— Ну, да, так я тебе и поверила, — женщина вздыхает и удобнее перехватывает малыша на руках. — Сехун, не стой столбом, веди уже нас наконец-то! Вон, Джэхён вообще устал, кушать давно хочет…
— Это сын моей сестры, — шепчет он на ухо Юми и улыбается. — Эта лиса, похоже, снова свалила на свидание с мужем, спихнув своего отпрыска на нас.
— Тише ты, — Юми пихает его в бок. — Мистер и миссис О, наша квартира находится совсем недалеко, пойдемте?

Муж и жена с подозрением переглядываются, однако возражать не пытаются, потому и следуют за молодой парой.

— Ты только крепись, — шепчет Сехун, как только они заходят в подъезд. — Они нервы изрядно потреплют, потом уйдут.

Все то время, что они поднимаются в лифте, проходит в тишине. Сехун обнимает сзади Юми и прячет свое лицо в ее капюшоне да еще умудряется оставлять влажные поцелуи на едва видимом участке шеи.
Юми ощутимо пихает его в бок, мол, прекрати, однако азарт в глазах Сехуна разгорается только пуще, и останавливаться не собирается.

Родители вместе с ребенком стоят чуть впереди, что упрощает кое-что: Сехун технично и незаметно расстёгивает пальто Юми, прежде чем своими холодными пальцами дотронуться до обнаженной кожи под свитером. Она елозит и что-то бурчит, однако Сехун не намерен в бросить начатое именно сейчас.
Он скользит по животу пальцами вниз и вверх, вниз и вверх, а затем и вовсе переходит к спине, которая тут же отвечает волной мурашек на все его махинации.
Сехун скользит пальцами вверх, пока наконец не дотрагивается до бюстгальтера. Юми тут же начинает вырываться из всех этих пыток, на что, конечно же, не может не обратить внимание отец.

Ребята, раскрасневшиеся и запыхавшиеся, тут же прекращают елозить, а мужчина прыскает в кулак и снова отворачивается.
Юми отодвигается от Сехуна, который в свою очередь лишь хмыкает и облокачивается о стенку.

— Так вы живете вместе? — интересуется женщина, проходя в кухню. — Однокомнатная… не мало ли.
— Это моя квартира, — беззаботно кидает Юми, ставя пакеты с продуктами на стол. — Просто так сложилось, что Сехун теперь со мной живет.
— Как так?! — мать Сехуна ахает. — А куда же ты деваешь свои деньги на «съемную» квартиру? Ты же говорил, что снял двухкомнатную квартиру, а сам наврал и еще живешь за чужой счет?
— Ну, ма-ам, ты даже не выслушала и уже такие выводы делаешь… Юми, кто тебя за язык тянул?!
— Пусть говорит, вдруг я еще чего не знаю!

Юми растеряно оглядывается на притихшего главу семьи, который лишь пожимает плечами и продолжает хомячить сухой завтрак.

— Значит, — осторожно начинает женщина. — Вы спите в одной комнате и?..
— Мам, что за…
— Замолчи! — женщина машет рукой на сына и пристально смотрит на Юми.
— Он спит на полу, я на диване.
— И вы…
— Между нами ничего не было, мама! — Сехун вскакивает с места и отводит ее в зал. — Вот, смотри, Джэхён нуждается в уходе, а ты ругаешься со мной… Давай, я тебе сделаю чаю и ты спокойно посидишь здесь?
Тут уже не сдерживается стоявший до этого спокойно отец и начинает смеяться. Он убирает вечернюю газету за пазуху, тянется за платком в карман и утирает подступившие слезы.
— Хана, может скажем и поскорее?
— Хорошо, — женщина улыбается, поглаживая внука по голове. — Дело в том, что и мы, хитрые лисы, как твоя сестра, решили пойти на свидание, поэтому на этот вечер вечер Джэхён полностью в вашем распоряжении.
— Стой, мама, нет! — Сехун вскакивает следом, скрещивая руки на груди. — То есть, все вы обустраиваете личную жизнь, а я? У меня что, ее нет?
— Ну почему нет? — женщина оглаживает руками пиджак сына и улыбается. — Разве шесть месяцев и без единого визита тебе недостаточно?
— Если бы не твоя мать, я бы не стал высылать тебе денег, — равнодушно бросает отец. — А ты тут вообще нахлебником подрабатываешь. Позор мужчине. Вот они, парни двадцать первого века.
— Хорошо-хорошо, я согласен, — сдается Сехун. — Когда вы вернетесь?
— Завтра утром приедет Соми, она и заберет, — женщина напоследок целует внука в щеку, наказывает ему, чтобы не давал себя в обиду и слушался.
— Делать мне нечего, детей обижать, — фыркает Сехун.
— Кто тебя знает, — женщина не забывает поцеловать и сына в щеку. — А ты, — обращается к Юми. — Проследи за обоими. Всё, ухожу.

— Дети — это самое ужасное, что есть на Земле, — выдыхает Сехун, упирая руки в бока и, недовольно сверля взглядом маленького мальчика, собирающего кубик-рубик. — Вот ненавижу Соми, как и ее мужа, как и ее…
Юми тут же вскакивает на ноги прикрывает Сехуну рот. Джэхён испуганно косится на старших, однако всё так же молчит, то ли от страха, то ли от безразличия ко всему.
— Сехун, я сама немного побаиваюсь маленьких детей, — Юми недовольно стукает парня по макушке. — Но он же твой племянник. Не надо так выставлять свою неприязнь.
— Ты не понимаешь, у тебя никогда не было старшей сестры.
— Да, не было, — кивает она, присаживаясь подле Джэхёна и, недовольно буравит взглядом О. — Но у меня был старший брат, а это еще сложнее.
— И где сейчас он?
— Сейчас он живет на другом конце города, но это не мешает нам общаться и приезжать друг к другу, как лучшим друзьям.
— Ты… к нему тогда ездила? — парень щурится, проводя рукой по шелковистым волосам и, опускаясь на место рядом с Юми.
— Да. И он наставил меня на путь правильный.

Сехун думает, что еще многого не знает об этой чудо-девочке, и что предстоит еще столько узнать… Потому что всё это еще только начало…

— Да что это такое, — Джэхён недовольно откидывает кубик и заваливается на кровать. — Мне никогда не удастся его собрать.
— Почему же? — Юми берет в руки игрушку и внимательно осматривает. — Просто наберись терпения.
— Я могу Лухана набрать. Он кубик-рубик за три секунды собирает.
— Не думаю, что нам стоит нарушать их идиллию с Минсоком, — шутит она, вспоминая двух рыжих друзей, которые являлись самыми старшими в их компании.
— Ты думаешь, что они… — Сехун чешет за макушкой и недоуменно глядит на экран телефона. — Ну, хотя да. Просто эти двое с пеленок вместе, потому так себя и ведут. Но Минсоку нравится Йери, а Лухан только и делает, что палит его постоянно.
— Минсоку нравится Йери? — вскакивает Юми, как ошпаренная. — Почему ты раньше не сказал?
— Не счел нужным, — пожимает плечами, все так же листая контактную книгу. — Может, Чанёля позовём? Он детей любит.
— Не уходи от темы.
— Ну, Юми, — тянет Сехун, складывая руки домиком и, понимает, что выдал друга с потрохами. А эти женщины момента не упустят, чтобы заманить в сети и поджарить. Друга то жалко… Сехун трясет головой, отгоняя дурные мысли и говорит, — Всё просто. Лухан ревнует Минсока к Йери…
— Сехун, не заплетай мне язык! К чему Лухану ревновать лучшего друга?
— Да не в этом дело. И вообще, какая тебе разница?
— Большая!

— Хватит ругаться!

Юми и Сехун недоуменно косятся на молчавшего до этого племянника, а затем задумываются.
Так вот они — трудности отношений. Ссоры из-за всякой чепухи, не несущей за собой ничего серьезного.

Рука Сехуна осторожно ложится поверх руки Юми и начинает поглаживать. Для Сехуна, как и для Юми, всё это в новинку. Ну, бывало, ходил он на свидания, была легкая симпатия, но это и рядом не стоит с тем, что сейчас происходит.
Он не хочет вот просто так терять ее. По крайней мере, сейчас и таким образом.

Юми думает, будь она героиней какой-то манги или аниме, то у нее вместо обычных карих глаз были стикеры сердечки и обильное слюновыделение, ибо это же Сехун. Кажется, она уже пережила несколько микроинфарктов из-за него, однако какая-то неведомая сила воскрешала ее и заставляла по новому страдать.
Сехун высокий и тощий, словно не ел несколько недель, однако Юми знает, пройдет еще какое-то время и он будет как пельмень. По крайней мере, надеется на это, ибо нельзя смотреть на его красноречиво выпирающие ключицы без маленькой духовной смерти. Так и хочется их коснуться, провести рукой и… поцеловать?
Сехун бледный, как молоко, что голубые дорожки вен на запястье только и приковывают к себе внимание. Сам он — совершенство чистой воды, только характер подкачал.
У Сехуна глаза цвета горького шоколада, внутри которых пляшут озорные черти, проводящие ритуал по завоеванию сердца девушки. И удается у них это бесподобно.

Сехуну стоит лишь улыбнуться, а сердце Юми уже таранит грудную клетку с целью вырваться наружу и крикнуть: «Вот я, О Сехун! Ты своего добился».
Он своего добился уже давно.

И хоть их история не похожа на типичные истории о любви, но Юми чувствует. Чувсвует, что Сехун тот человек. Человек, который может заставить трепетать ее сердце одним взмахом ресниц, неподвижными губами, шоколадными глазами…

— Ты любишь его? — спрашивает Джэхён, когда Юми кормит его фруктовым салатом.
Юми недовольно вытирает маленький ротик мальчика полотенцем, ставит пустую тарелку в раковину и спрашивает:
— Почему ты так думаешь?
— Ты терпишь его, как моя мама меня. У него ведь такой противный характер, — тянет мальчишка, поглаживая руку Юми. — И моя мама так же терпит моего папу.
— Наверно, люблю, — выдыхает Юми, горько улыбаясь. — Но он меня нет.

Сехун стоявший в дверном проеме и наблюдавшей за этой картиной порывается возразить, но тут же останавливает себя, видя, что племянник еще не закончил.

— Ерунда. То, как он на тебя смотрит… любит он тебя!
— Сколько ты всего знаешь?.. — девушка улыбается и гладит Джэхёна по головке. — Хотя всего-то шесть лет.
— Возраст не помеха, — мальчик смеется заливисто и так красиво, что Юми невольно заслушивается. — У меня очень много девушек в садике, но знаешь… Все они на одно лицо. Не могу выбрать одну.
— Так ты у нас ловелас!
— Знаешь что, — мальчик вскакивает изо стола и смотрит на Юми снизу верх. — А давай встречаться? Ты именно та, что мне нужна. Да и еще, все мальчики и девочки обзавидуются мне, как только увидят тебя. А вредного Сехуна бросим. Он станет алкоголиком и умрет от одиночества, а мы заживем как в Раю.
Юми смеется и подхватывает Джэхёна на руки, целуя прямо в носик и обнимая.
— Обязательно. Дашь свой номер?
Ярость к Сехуну подступала со скоростью света, что уже застряла в глотке и готовилась низвергнуться на этих обоих, но тут же вспомнил, что это дети. Они дети, а на детей не злятся. Детей любят. Всей душой, всем сердцем, всем своим существованием.

— Дам, только мамин. У меня телефона нет.
— Хорошо, — Юми разворачивается и тут же ахает; Сехун стоит облокотившись о дверной косяк и улыбается.

Сехун делает шаг и еще, прежде чем прижать сильно, не оставляя ни миллиметра. Он склоняется, касается кончиком носа ее и улыбается. Для счастья большего и не надо.
Юми тут же вспыхивает, как спичка. Сквозь неплотную ткань их футболок Сехун ощущает ее учащенное сердцебиение, хотя сам забывает про свое…

Сехун с трепетом прикасается к ее коралловым губам и целует нежно, аккуратно сминая маленькие губки Юми своими. Он опускает руки на ее талию, прижимая сильнее, пока сама Юми перемещает свои на его широкие плечи.
Джэхён, не намеренный видеть всё это, тут же сбегает в зал, смотреть Губку Боба, оставляя молодую пару наедине.

Сехун проводит тонким указательным пальцем по скуле Юми, слегка царапая ее и, улыбается в поцелуй.
Теперь то он чувствует ласточек в животе, о которых постоянно твердил Чанёль.

Теперь Сехун открывает для себя намного большее. Он попадает совершенно в иной мир. В мир, где только он и Юми.

Кто бы мог подумать, что поцелуи с любимым человеком дарят незабываемую эйфорию, опьянение и чуть-ли не ломку. Услышь бы это Сехун год назад, глупо посмеялся и ушел.
А сейчас он чувствует, как падает навзничь, стоит ему увидеть эту смущенную улыбку, ореховые глаза или тонкие пальчики.

Сехун влип. И это неизлечимо.
Благодарить Юми, — она заразила его синдромом «лоха».

***
Если зима и приходила в их город, то как правило она была настоящей. С холодными завывающими метелями, сугробами глубиной в метр, а то и полтора, но это только подогревало души горожан и лишь совсем равнодушные к такому явлению природы постоянно отсиживались.
Не сказать, что Юми совсем была равнодушна к природе, к окружающему миру, но далеко ли пойдешь в такую то погоду? Вот именно, нет.
— Ты мог бы без меня сходить, — бурчит под нос Юми, пряча раскрасневшееся лицо в большом вороте пальто. — Знаешь же, как я переношу мороз.
— Так всю жизнь просидишь. Не видишь, какая красота? Я думал, вы девочки любители этого, — Сехун хитро щурится, проводя свободной рукой по волосам и, улыбается. — Ты вообще не имеешь права возмущаться. Это я тут таскал пакеты с учебниками и это я тут пострадавшее лицо. Ты даже не предложила помощи.
— Как бы я таскала? У меня и так пальцы онемели, перчатки не взяла…

— Ну ты растяпа, — Сехун снимает черные кожаные перчатки, а затем и белый шарф, который в последствие повязывает на девушку. — Тебе в первую очередь надо об этом заботиться.
Юми кутается сильнее в шарф, вдыхая аромат кондиционера Сехуна смешанного с зимней прохладой. Сехун не любит всякие духи или одеколоны, от которых несет за километр. Ему по нраву обычные шампуни с ягодными ароматами, дезодоранты да порошки. А Юми это только на руку, так как на обычные духи у нее аллергия.

— Побежали! — Сехун тянет ее к дороге, где только что проехала машина. — Успеем.
— Но тут же светофора нет, — Юми выдергивает руку и пятится назад. Дороги — еще один страх ее. В двенадцатилетнем возрасте, когда они с мамой и Чондэ возвращались домой после спектакля брата, Юми завидев только загоревшийся зеленый свет, побежала и чуть не была сбита машиной, которая неслась не по правилам. Тогда получили по шее и водитель, и Юми от буйной мамы, так что теперь развилась какая-то фобия.
Бедный шестнадцатилетний Чондэ тогда перепугался больше всех, что ревел навзрыд и остановился лишь тогда, когда мама пообещала купить ему бас-гитару на Рождество. Бас-гитару, несомненно, Чондэ не получил, однако урок вынес на всю жизнь — не стоит упрекать маму в не исполнении обещаний, если не хочешь провести канун Рождества в компании немытых грязных тарелок…
— Светофор есть, просто он чуть дальше. Видишь, машины стоят, — Сехун машет рукой куда-то в сторону и тянется за Юми. — Быстрее давай.
— Выиграешь минуту — потеряешь жизнь, — недовольно ворчит она, не решаясь протянуть руку в ответ. — Я сказала — я не пойду!
— Ну, Юми!
Сехун шагает на дорогу и убедившись, что машин по сторонам нет, бежит на противоположную сторону, в надежде, что Юми за ним.
Но Юми иного мнения.

— Юми? — Сехун осматривается и застывает. — Эй, ты где?

Сехун оглядывается по сторонам, однако Юми и след простыл.
— Юми-и-и-и!
— Сехун! — слышится отчаянный визг, но самой девушки не видно. — Сехун!
— Черт, ты где? — он перебегает дорогу на мигающий зеленый свет, но макушки с белым пушистом бубном не видать. — Юми-и!
Он не находит более логичного способа, чем просто набрать ее номер, однако линия занята. Сехун скидывает, набирает по-новому, но дела обстоят всё также.
В голову Сехуна начинают закрадываться не самые порядочные мысли, а сердце атакует тревога, что он не на шутку пугается.

Пробежав вверх по улице и завернув направо, он останавливается и облегченно выдыхает.
— Дура, куда тебя унесло? Почему ты тут оказалась?! Почему трубку не берешь?
— Потому что я пошла туда, где светофор, но тебя даже здесь не было!
— То есть, теперь, ты меня обвиняешь? Какая наглость! Разве я виноват, что ты, растяпа и лошара, не пошла за мной?! Нельзя быть более собраннее или ты так специально поступаешь?
— Ты думаешь, что я так дурачусь и мне делать больше нечего? Если так и хочется вкусить адреналина, прошу, прыгай под машину, а я еще засниму на видео!

Не заинтересованный дальше спорить, Сехун без лишних слов хватает ее за руку и тащит за собой, в школьном направлении.
— Наручниками тебя мало привязать, — бурчит он, а Юми тут же пунцовеет да кричит:
— Мозги свои наручниками привяжи к голове, понял?

На это он лишь закатывает глаза, пропуская всю последующую дорогу едкие комментарии Юми мимо ушей, и как только перед глазами маячит знакомый высокий силуэт, он отпускает ее и бежит навстречу Паку, крепко обнимая. Тот лишь удивленно хлопает глазами, а затем обнимает в ответ и ластится щекой к щеке друга.
— Боже, фу, — вздыхает она, складывая руки на груди и, тут же улыбается. Навстречу идет Кай с новой стрижкой и с какой-то бумажкой в руках да улыбается.
— Спасибо! — он обнимает со всей силы Юми, заключая в свои теплые медвежьи объятия, выбивая буквально весь воздух из груди. — Благодаря тебе я сдал зачёт по английскому!
— Мне? — приходит время Юми удивляться и недоуменно хлопать ресницами. — Когда это я тебе помогала?
— Я шел на пересдачу и как только вошел в аудиторию, твой лист с высшим баллом лежал на столе. Чертовой англичанки не было, потому я быстро сделал шпору и сдал экзамен на девяносто пять. Я в долгу у тебя. А в благодарность, — Кай с хитринкой в глазах смотрит на внезапно притихшего ревнивца Сехуна, потом на Юми и в это же мгновение наклоняется, чтобы поднять Юми и закрутить в воздухе, а затем повалить в сугроб и намылить лицо до покалывания в щеках.

— П-постой, — бурчит она и прикрывает лицо ладонями кое-как, пока неожиданно налетевший на друга Сехун не прекращает эти мучения.
Сехун оттаскивает Кая за ворот пальто, а затем сам же садится сверху и начинает намыливать лицо с такой силой, что Кай в ответ мычит что-то несвязное и даже не пытается вырваться из схватки.
Чанёль помогает Юми встать и отряхнуться, а на вопрос «Не разнимешь их?» пожимает плечами.
— Сехун отойдет, а Кай будет еще долго смеяться. По крайней мере, я спокоен. Главное, что он Джой оставил в покое, иначе я бы его запинал футбольными мячами. Ты же знаешь Кая, он ко всем так, а все от того, что Айрин не отвечает ему взаимностью.
— Ой, все, — Юми трясет головой, стряхивая с волос снежинки. — Моя голова скоро лопнет от переизбытка информации.
— Так вы что, встречаетесь с ним? — Чанёль кивает на взлохмаченного Сехуна, которого Кай, наконец-таки, смог уложить на лопатки, и сейчас мылит, как только можно и нельзя.
— Ну что-то типа того.
— Ой, моя девочка выросла, — Чанёль крепко-крепко обнимает Юми за плечи. — Поздравляю! Чанёль-оппа и Джой-оппа будут гордиться тобой.
Юми недоуменно смотрит на друга и только через минуту решается спросить:
— Джой-оппа?
— Ага, — Пак улыбается, отчего на розовых щеках показываются очаровательные ямочки. — Ну, я так ее называю, она, конечно, бесится.
— А, ну да, она говорила о ваших странных обращениях…

— А вон и Джой-оппа, — Чанёль подбегает к идущей навстречу девушке, подхватывает на руки и кружит в воздухе. Джой смущенно улыбается и целует свое солнечное чудо в носик. Эти двое слишком долго шли к своему счастью, чтобы их кто-то просто так разлучил… Разве только смерть, зная упорность обоих.
Юми смотрит на них и завидует белой завистью. А смогут ли они так долго продержаться с Сехуном?.. Такие разные и вместе…
Юми то все стерпит, а продержится ли Сехун?
— Может я и не романтичный, как Чанёль, но знаешь, я люблю тебя не меньше. А ты заставляешь меня чувствовать паршиво и виновато, — говорит Сехун, обнимаю за талию. — Вот столько делаешь, вам, девушкам, а вы не замечаете и обижаетесь по пустякам.

— Вот именно, — в разговор влезает Йери, которая оттаскивает Сехуна за ухо. — Пошёл вон, твое время вышло.
— Минсок, может ты укротишь свою девушку? — стонет недовольно Сехун, хватаясь за покрасневшее ухо.
— Что это Минни будет ее укрощать? — не вовремя влезает Лухан, оттаскивая Минсока назад. — Это что еще значит? Ты нашел мне замену?
— Ой, Лухан, заткнись, — в унисон тянут Йери и Минсок, после чего взрываются хохотом.
Юми думает, что этой паре будет ой как нелегко. Особенно, когда под рукой такой задорный человек, как Лухан…
— Вы что, уже?..
Йери кивает на не заданный до конца вопрос и улыбается.
— Не вам же с Сехуном только шуры-муры крутить.

Юми не остается ничего, кроме как закатить глаза. Позади Сехун, который так и ластится, напрашиваясь на объятия, что Юми не выдерживает и обнимает сильно-сильно, тычась носом в серое пальто. Для счастья большего и не надо…

— Апчхи!

Сехун мечется из комнаты в комнату подобно несчастной жертве гиены. И кажется, так и есть. Только хищником на этот раз выступает грипп, которого не ждали, а он с пакетами соплей и кашля ворвался в их мирные покои.
Сехун ожидал чего угодно: цунами, всемирного наводнения, мама заведет молодого любовника, Лухан сделает предложение Минсоку, папа пойдет работать грузчиком, но никак не слегшую с гриппом Юми.

Сехун сам с адским трудом переносил всякие болезни, а теперь судьба дарует шанс ему выступить в роли врачевателя.
— Я баскетболист, а не нянька, — недовольно бурчит он, ставя банку с малиновым вареньем обратно в холодильник и, разливая по чашка чай.

На кровати, с градусником в подмышке и холодным компрессом на лбу, лежит пылающая от жара Юми, героически переносящая болезнь.
— Юми, давай пить чай с вареньем, — Сехун присаживается на край дивана и думает, что пора бы уже купить нормальную двуспальную кровать.

Юми лишь закатывает на это глаза и воротит нос, не намереваясь пить эту злосчастную горячую жидкость.
— Юми, милая, если хочешь выздороветь, надо обязательно следовать моим инструкциям, — с видом признанного врача заведует он, ставя кружку на тумбу.
— Не хочу. Переболею, знаю по себе.
— Как ты переболеешь?! Ты же слышала врача! Сначала ты отказалась пить таблетки, я согласился. Потом ты отказалась капать нос и я опять же согласился. Но теперь ты даже элементарно этого делать не хочешь.
— Да, не хочу.

Сехун злится и хочет было еще что-то возразить, но запиликающая микроволновка заставляет его оторваться от продуманной тирады.

Достав разогревшийся куриный бульон, Сехун решается на более оптимальный вариант во всей ситуации. Однако фортуна с недавних пор играет с ним плохие шутки, раз на этот раз отворачивается, повиливая задницей.
— Алло, Айрин, можешь прийти? Тут Юми заболела и…
— Нет, — рубит она на полуслове. — Я что, так похожа на самоубийцу? На чужой каравай не покушаюсь.
— В смысле? Ты же ее подруга, а она…
— Это ничего не решает. Да и плюс ко всему тебе выпала уникальная возможность увидеть Юми в роли стервы. Это бывает очень редко, так что торопись и не упускай момент. Именно во время болезни ты можешь быть свидетелем такого чуда.
— Стой!

Повисают гудки и Сехун с остервенением откидывает телефон. Он погиб.

На цыпочках, стараясь не шуметь, Сехун проходит в зал и облегченно выдыхает. Юми, сморенная болезнью, спокойно посапывает на правом боку. Кажется, наступили минуты отдыха Сехуна.

Он присаживается на табуретку, заправляет выбившуюся прядь за ухо девушке. Как бы это глупо не звучало, но она такая милая, нежная, подобно ангелу, что Сехуну хочется опробовать всю эту красоту. И как в этих сопливых мелодрамах, он готов отдать все за нее.
Сердце Сехуна каждый раз ухает вниз, стоит ему просто прикоснуться к ней или получить улыбку.

Возможно, это и есть любовь, думает он.
А еще плюс ко всему родители настаивают на встрече с избранницей, которая успела покорить не только сердце Сехуна, но и Джэхёна.

— Ляг со мной, — шепчет сквозь сон она и, он беспрекословно подчиняется.
Подминает под бок горящую Юми и целует в лоб.

Сехун был гулякой, разгильдяем, главным развлечением которого было пополнять полку с разбитыми сердцами, но теперь не позволяет положение.
Потому что, скорее тут Юми разобьет ему сердце, нежели он.

Их обоих ждет длинный путь, имя которому «жизнь», но уж кто, а они справятся.
Ибо два лоха это страшная сила.

Сехун аккуратно касается потрескавшихся губ Юми, сминая их своими и, улыбается.

И губы эти слаще любой конфеты во всем мире…

— Бэкхен, мне тебе треснуть или что? — злится Айрин, смотря на безрезультатные потяги сантехника закрутить лампочку. — Какой из тебя мужик, ты, хилое животное!

— Да что ты орешь, прекрати, сейчас все будет!

Кай молча поднимается на второй этаж с двумя сумками в руках и вздыхает. Теперь то его окончательно выгнали из общежития, а все из-за разбитого окна.
Он убавляет звук играющей музыки в наушниках и изумленно смотрит на развернувшуюся картину. Там, на табуретке стоит сама Айрин и вкручивает лампочку, пока какой-то красноволосый парень жалуется на свою тяжелую жизнь.

— Не получается! — вскрикивает она и слезает обратно. — Не видать тебе денег, проныра!

Кай подходит совсем незаметно и тут же обнимает со спины, притягивая к себе.

— Ну что же, вижу, теперь мы соседи?
— Прям как Юми и Сехун, — подобно приговору слетает с губ девушки, а сантехник Бён все продолжает жаловаться на жизнь…

КОНЕЦ.

Ну что, же пришел конец "эпопеи" "Лоха" и, в первую очередь, я хочу поблагодарить читателей, прошедших путь Юми в 4 главы, в свыше 19.000 слов и 42 страниц

Изначально, это планировалось, как зарисовка, но что-то все вылилось в 4 главы...
Я не планировала описывать подробно отношения Юми и Сехуна, и знаю, что отношения их развивались стремительно быстро, но снова повторюсь, развивать их и растягивать в 20 глав не собиралась.

Многие моменты в этом фанфике были основаны на реальных событиях (нет, не со мной, но с близкими мне людьми). И именно эти люди натолкнули меня на написание этого фф.

Спасибо вам, если читаете это. Вы были моей музой на протяжении всех 4 глав.

И важный вопрос для читателей: хотели бы вы, чтобы я написала развитие отношений одной из второстепенных пар этого фанфика? Только это будет уже не бонусом к "синдрому...", а отдельная работа.
Если да, вот список пар, по которым я смогла бы написать:

1. Чанёль | Джой;
2. Айрин | Кай;
3. Минсок | Йери;
4. Лухан | Минсок (стёб никто не отменял).

Пишите полюбившуюся вам пару, ощущения и критику (только в мягкой форме ^-^).

Возможно, если будет время, я напишу фф по 1 из пар (ключевое слово: возможно).

А теперь, если кому-то интересно, ниже представлены образы главных героев:

Юми -

Сехун -