Глава 3
Сейчас Сехун размышляет о сложно-сконструированной женской логике.
Вот правильно говорил один мудрец: «сердце девушки загадка; если даже очень любит, всё равно ответит „нет"!»
И нет, даже сейчас он многое не понимал, сидя на холодном кафеле, в подъезде, перед дверью Юми.
В одних боксерах, только что проснувшийся, чувствующий себя после утренней проделки не особо легко и свободно. Сехун начинал потихоньку закипать.
На улице зима, а подъезд не баня и Сехун будь умным и сообразительным парнем пошел бы в свою давно отремонтированную квартиру, однако ключи в кармане джинс, которые кажется, он бросил в стирку.
— Не будь бессердечной, мне холодно! — кричит в который раз, поднимаясь на ноги. — Моя смерть будет на твоей совести!
Он снова колотит чертову дверь и шумно вздыхает.
— Я доверил тебе мое сердце, а ты вышвырнула меня как котяру за дверь! Меня! О Сехуна, твою дивизию! О Сехуна! Да я тебе...
— Заткни свой словесный понос, — слышится за дверью и он притихает. — А лучше иди к себе...
— Ты врешь сама себе, — спокойно говорит Сехун и ухмыляется. — Ведь сама этого не хочешь, так ведь?
В ответ молчание.
— Йа, Юми, ну не тормози, что ты! Я всего лишь...
А Сехун всего лишь поцеловал ее — ничего сверхъявственного тут как-бы нет и в подарок за это, его как кошака вытолкали на лестничную площадку совершенно голым.
Теперь уже Сехун сомневался и в себе, и в ней.
— Юми! — Он тарабанит в дверь и вскоре начинает пинать ее. — Идиотка.
— Сам такой, чертов эксгибиционист! Почему ты спишь голым?
— Я отвечу тебе на этот вопрос, если ты впустишь меня, — рычит он. — Я разнесу эту дверь, слышишь? Ух, я думал, что среди твоих друзей бы единственная адекватная, но нет. Такая же двинутая.
Дверь резко открывается и из нее выглядывает разъяренная Юми.
— Не смей и слова говорить про них! Ты их мизинца не достоин.
Сехун склоняет голову на бок и улыбается; определено, ему нравится пытающаяся казаться злой Юми. Не смотря на то, что он знает ее всего-то месяц с лишним, эта девчонка точно успела что-то всковырнуть в его извращенной душе, что неожиданно хотелось стать для нее самым нежным, самым лучшим и самым надежным.
« Это не любовь»— уверяет себя Сехун, хмурясь, —«просто симпатия».
Сехуну нравятся ее губы в форме бантика; такие маленькие, словно у куклы, а привкус у них персика, который Сехун до жути обожает.
Она такая маленькая и неуклюжая, что Сехуну хочется кинуться к ней, закрыть от всего мира и спрятать где-то там, в своих объятиях, в своем сердце.
Это не любовь! — менее уверенно продолжает он, смотря на ее шелковистые кудрявые волосы.
Из-за нее Сехун сам становится неуклюжим болваном и лохом, которому нужно спасение в виде другого лоха.
Философские взгляды и домыслы Сехуна прерывают отмерзшие конечности, и он, не церемонясь, тянет девушку к себе в подъезд, а сам ловко юркает в теплую квартиру, запираясь на ключ.
— Эй! — в панике кричит она. — Это моя квартира.
— Мне всё равно, — Сехун открывает дверь и смотрит сверху вниз. — Лошара.
Пока словесная перепалка между «соседями» только увеличивается в своих масштабах, Кай, что пришел на новоселье друга вместе с остальными ребятами, теперь подумывает уйти и как можно подальше от этой ненормальной пары.
— Это случайно не подруга твоей девушки? — спрашивает он у Чанёля, который еле сдерживая смех, смотрит на пару. — Как там ее... Джой?
— Джой не моя девушка! — злится тут же он. — Мы даже не друзья, мы ненавидим друг друга, ясно! И мне вовсе не нравится целоваться с ней!
— Ты сам же себя выдал с потрохами, — смеется Лухан. — Ты ее ненавидишь, но целуешь, да? Типа дружеские привилегии или поцелуи по дружбе? Мне бы такую подругу. Слушай, а Джой не согласится на такую же акцию со мной? Я недавно расстался с девушкой.
— За кого ты ее принимаешь?! — еще сильнее кипятится Пак. — Джой только моя.
— Я просто промолчу, — выдыхает Сюмин, поражаясь наивности Чанёля. — Так что, мы зайдем или нет?
— Не думаю, что нам стоит прерывать этих двоих, да Минсоки? — Лухан улыбается как котяра и обнимает друга.
— Руки убрал! И я тебе не Минсоки, а Минсок-хён, понял?!
— Пф, всего-то разница в месяц.
— Если вы решили заняться разборкой своих отношений с девушками и мальчиками, прошу уходить домой, а мы вроде как пришли к Сехуну на новоселье.
— Кажется, мы опоздали, — усмехается Лухан, кивая на чуть ли не драку между Юми и Сехуном. — Гость подоспел быстрее нас.
— А она то, что тут делает?
— Вообще-то, это ее квартира, — говорит Чанёль с видом профи. — Это что Сехун делает там.
— Ты не ошибся? — удивляется Кай. — А что тогда... А, в общем, плевать. Давайте остановим их, иначе они друг друга покалечат. Чанёль, иди!
— Почему я должен на рожон лезть? Я боюсь. Обижу ее — меня отправит на тот свет Джой, обижу его — отправит он.
— Ты мужик или нет?! — хмурится Лухан.
— Не тебе это спрашивать, — парирует Пак.
Кай, который больше не в силах выслушивать перепалки друзей, берет всю инициативу на себя, подбегает сзади к Юми и приобнимает за талию, оттаскивая назад от ошалевшего Сехуна.
— Привет, — улыбается своей ангельской улыбкой и смотрит прямо в глаза. — Жива?
Юми растеряно смотрит на Кая, открывает рот, чтобы что-то сказать да не находит слов. И опять режим «рыбка» активирован.
Сехун смотрит на то, как Юми глядит на Кая и ему становится плохо. Этот взгляд принадлежал лишь ему!
Нет, я не собственник, но Кай не вовремя, успокаивает себя Сехун, я не ревную, она мне не нравится, просто, откуда тут Кай.
Лухан под руку с Минсоком уже забегают в квартиру, Чанёль кивает Юми и проходит следом, а Кай — самоубийца, потому и играет с огнем.
Сехун все также смотрит на этих двоих и отчего-то, кажется, что в глазах Юми сердечки, поэтому он, стиснув зубы, отталкивает Юми от друга, которого незамедлительно хватает за руку и заталкивает в квартиру.
Нормальный парень оттолкнул бы друга и оттащил девушку, но видимо Сехун заразился заторможенностью и невезением от Юми. Его буквально колбасило от происходящего.
Пусть побудет в моей шкуре и почувствует, какого это стоять голым в плохо отапливаемом подъезде, думает он и сам не замечает, как с пьедестала «холодного парня» скатывается до лошары второго ранга.
— Жёстко ты с ней, может, впустишь? — улыбается Кай и Сехуну хочется врезать другу хорошенько.
— По заслугам получила.
— Я вижу, мы тут многое не знаем, — улыбается Лухан, выключая телевизор. — И квартира то не твоя.
— Я так понимаю, нас пригласили на новоселье молодожен, — смеется Чанёль. — Только знай, ты это зря. Если об этом узнают Джой, Айрин и Йери крышка тебе, парень. Можешь писать предсмертную записку и завещание.
— Что ты их боишься так? — фыркает Сехун. — Что они мне сделают?
— Ну, знаешь, у Йери черный пояс по тхэквондо, — заминает пальцы Пак. — Айрин может убить тебя своими пилочками и лаками, а Джой...
Пак запинается и бледнеет.
— Что Джой?
— Ничего. Я не хочу говорить о ней.
— Кризис на личном фронте? — подкалывает Лухан. — Ну, бывает, не печалься.
— Это она должна печалиться, что потеряла такого прекрасного меня!
— О, боже мой, — вздыхает Сехун.
Да, слова Чанёля были вещие и, Сехун не оценил сил подруг Юми.
Шли минуты, а стуки за дверью прекратились. Тогда он решил все-таки запустить бедную девушку домой, но ее и след простыл.
Испуг волной окатил его, и он уже бросился было искать ее, как Чанёль сказал:
— Не надо, это только начало. Сиди дома, она придет.
И Сехун остался. Но долго переживать не пришлось. Уже через пятнадцать минут дверь квартиры бесшумно открылась, пропуская «опасную» четверку.
Сначала Лухану показалось, что что-то шуршит в коридоре и, сославшись на то, что просто сходит в туалет, вышел и больше не вернулся.
Сюмин, почувствовавший непорядок, пошел следом и тоже не вернулся.
Кай же сидел спокойно, его ничего не тревожило, однако...
— Они что, в туалет вместе ходят? — поинтересовался Чанёль и вышел, однако спустя две минуты раздался оглушающий крик парня с коридора.
— Что это?! — в панике спросил Кай и ринулся в коридор, а за ним и Сехун. — Что происходит?
А перед ними, словно две куколки, сидели связанные Лухан и Сюмин. Оба были до безобразия накрашены женской косметикой, а во рту были платки.
Рядом стояла Йери, занятая переписками с кем-то, неподалеку расхаживала Джой, а Айрин причесывала парням волосы.
— Господи боже! — вскрикнул Кай и оглянулся в поисках Чанёля, который недавно кричал. — С тобой все в порядке?
— Да, я просто паука испугался, — спокойно кивнул Пак. — Но его убила Джой.
— Что за цирк вы у меня тут устроили? — сложил руки на груди Сехун, подходя к друзьям. — В гости я вас не звал, проваливайте.
— А мы не у тебя, — зло выплюнула Йери, сверля взглядом парня. — Это тебе стоит проваливать.
— Какое право ты имеешь выставлять Юми за дверь собственной квартиры? — скривилась Айрин. — Жить надоело, мальчик?
— А где сама Юми?
— Вот она я, — сложила руки на груди девушка. Сехун хотел было кинуться к ней и заключить в объятия, однако душевные порывы сдержал.
Она была переодета. Вместо той пижамы на девушке был вязаный белый свитер и джинсы.
— Что, сама справиться не можешь и уже посылаешь подруг? — съязвил Сехун.
Юми растерялась на минуту, однако строгий взгляд Йери направленный в ее сторону заставил собраться.
— Ну, если да, то что? Выставишь меня снова за дверь, да? — хмыкнула она, делая шаг навстречу. — Что ты мне сделаешь? Будешь обзывать лошарой или глупой дурой, не так ли? Или же...
Сехун порядком успел испугаться от такого холодного, уверенного голоса. Словно они с ней поменялись ролями в этой жизни, однако уже спустя десять секунд он спокойно вздохнул.
Юми запнулась о ботинок Сюмина и полетела вниз.
Йери, Джой и Айрин как по команде закатывают глаза и отворачиваются.
Так всегда, думает Йери.
Даже при своей брутальной речи она ложанула, негодует Айрин.
Это неизлечимо, сердится Джой, пока Чанёль незаметно обнимает ее со спины.
Сехуну не составляет труда поймать эту ходячую беду и прижать к себе. Сквозь ее теплый свитер он чувствует учащенное сердцебиение и победно улыбается, не замечая, как его сердце бросилось в пляс.
Первым разрушает эту прекрасную гармонию дикий ржач Лухана, изо рта которого давно уже выпала тряпка.
Он дрыгает ногами, смеется, словно пьяный, а слезы уже давно брызнули из глаз.
Сюмин ощутимо пихает его в бок, но даже это не останавливает Лухана.
Тогда Йери переходит к решительным действиям.
Разрезав веревку, связывавшую этого оленя, Йери с силой хватает неугомонного Лухана за волосы и тащит назад.
— А-а-а!!! — кричит парень, пытаясь сопротивляться.
— Ужасные у тебя друзья, О Сехун, — спокойно говорит Йери. — Но не хуже тебя. Все с одной свалки.
Лухан падает на пол и сжимается.
— Что за девки пошли, а? Не девчонки, а бандюганы.
— Что за мальчики пошли, а? Не мужики, а барби какие-то. И вообще, в природе все должно находиться в гармонии. Вот мы бандюганы, а вы барби. Хоть местами и поменялись, а чаша весов в равновесии, так что готовься, крошка; скоро тебя будут носить на руках. — Подмигивает Йери, а Лухан давится слюной.
— Что я только что услышал? — шепчет на ухо Юми Сехун. — Твои друзья, правда, неадекватные, — он слегка прикусывает мочку ее уха. — Как и ты сама. Но мне нравишься такая ты. Со своими странностями. Они — твоё очарование.
Юми краснеет и льнет к Сехуну только сильнее.
— Все, можете выметаться! — берет все в свои руки Сехун.
— Чего захотел, — хмыкает Айрин. — Выметайся сам, да Юми?
Юми кажется, что это все сон. Прекрасный сон и она хочет, чтобы он продолжался вечно.
Ведь не может же все это быть наяву: она и Сехун вместе, в обнимку, просто так. Он обычный подросток в домашней одежде, как и она.
Юми, несомненно, понравился привкус его поцелуя. Он целуется так... умело, нежно и...
Для Юми это впервые, потому и описать адекватно свои ощущения и чувства она не может.
Сехун смотрит на ее ресницы и тихо вздыхает; она мне не нравится, как мантру повторяет он, просто объятия. Впервые он не чувствует больше, чем просто животный инстинкт и влечение к человеку. Ему хочется вот так вот просто сидеть и видеть ее улыбку, попивать кофе и надевать по утрам ей махровые носочки. Он хочет каждый раз, встречая ее дома, снимать с нее пальто и он хочет постоянно ловить ее вот так. И пусть она это делает специально, или нет.
Сехун чувствует себя воистину счастливым.
Это не любовь, я не влюблен, кивает он, потому что боится и не верит. Потому что это не может быть правдой.
— И да, может, объясните, что между вами?
Между нами ничего, просто я живу с ней, так как мне это чертовски нравится, думает он.
— Между нами ничего, просто мы друзья и я живу с ней, потому что она спалила мою кухню, — непроизвольно вырывается у него и все вмиг затихают.
Мучающийся в конвульсиях Лухан тут же утихает и смотрит на друга, мол, ну ты и баран, Сехун.
Кай недоуменно смотрит на друга, думая, что тот неудачно пошутил, но нет.
Сюмин просто хлопает себя ладонью по лицу и вздыхает.
Вот болван.
Джой тут же отталкивает от себя Чанёля, который по-хозяйски умостил голову на ее плече и хмурится.
— Шутка, что ли? — наконец смеется Лухан и тоже не вовремя.
— Замолчи, — шикает Минсок.
— Если это шутка, то неудачная, — говорит Йери и обеспокоенно смотрит на побледневшую Юми, которая отходит от сказанного и... улыбается. — Юми?
— Да что вы все так затихли? — улыбается она, подхватывая под руку Лухана. — Вот даже ты затих! Словно что-то сверхъявственное увидели! Давайте веселиться, что ли!
Все удивленно смотрят на нее, в особенности Сехун, который помимо удивления испытывает еще одно забавное чувство.
Это не ревность, просто, что она лезет до Лухана, снова думает Сехун.
— Ну-ну! — поддерживает Лухан. — Слушай, а печенюшки и кофе есть?
— Печенюшки и кофе сделает вам Сехун, — улыбается Айрин. — А Юми поедет кое-куда с нами и будет дома поздно, хорошо? Пошли, Юми.
— Куда это?! — спохватывается Сехун. — Как это поздно?
— Чанёль умеет готовить, не умрете, — парирует Джой, пока Пак надевает ей куртку.
— Ты меня опять одного оставляешь, — хмыкает Чанёль. — Ну, иди, иди.
Джой виновато улыбается и умудряется вложить в руку Чанёля записочку, гласящую:
« Приезжай ко мне в 20:00. У меня для тебя сюрприз ^-^» .
И как только дверь за девочками закрывается, Минсок выдыхает такое красноречивое:
— Ну, ты и мудак, Сехун.
Всю дорогу к дому Йери девочки едут в полной тишине; каждая боится сболтнуть лишнее, а Юми смотрит в окно, не отрываясь.
— Может, что-то скажешь? — тихо интересуется Айрин.
— А что мне сказать? — вяло улыбается Юми. — Вам все сказал Сехун. А я... он у меня пройдет. Переболею.
Переболею, — часто слышали это слово Джой, Айрин и Йери от подруги.
И это «переболею» длилось у Юми когда-то девять лет безответной любви в школе.
Каждый год она говорила, что ей почти разонравился Джонни, а все это вылилось в целых девять лет мучений.
И вот сейчас им страшно, что это «переболею Сехуном» выльется в целую жизнь.
— Сейчас мы тебя развеселим! Будешь куколкой, — потирая ладошки, говорит Айрин, доставая косметичку. — Пора бы, не думаешь?
— Не думаю.
— Ну, хоть ради на-а-а-ас! — Джой уже подносит к глазам подруги черный карандаш.
— Ладно.
Благодаря упорному старанию и разным махинациям, уже через час перед ними сидела иная Юми.
Губы девушки были кораллового оттенка, глаза подведены черным карандашом, а ресницы подкрашены тушью.
Волосы все единогласно решили подкрутить и, сейчас же перед ними точно сидела кукла. Даже лучше, чем просто кукла.
— Мы поедем на Новогоднюю вечеринку, — улыбается Джой, доставая из шкафа черную короткую юбку и нежно-розовый свитер. — Надевай.
— Я не хочу.
— Хочешь! — злится Йери. — А ну-ка!
Ни к чему хорошему эта вечеринка не приводит. Юми сидит за барной стойкой и высматривает везде подруг, которые, видимо, забыли про нее.
— Такая красивая девушка и одна, — грустно замечает бармен, протирая бокалы. — Почему так?
— У меня здесь подруги, но кажется они...
— Я понял, — смеется парень. — Но я думаю и ты тут ненадолго одна. Вон, парень на том конце как смотрит на тебя.
Юми даже оборачиваться боится. Слишком много сюрпризов за этот день.
— Опиши мне его, — просит она.
— Ну, он... Высокий, определено. Метров сто восемьдесят пять, если не больше. У него черные волосы, рубашка и он неотрывно смотрит на тебя, и идет уже сюда.
— Чёрт, мне нужно спрятаться!
— Твой знакомый?
— Можно и так сказать.
Юми подрывается с места, хватает маленькую сумочку и спешит ретироваться, как ее неожиданно тянут за край свитера назад.
— Куда ты бежишь? — шепчет прямо над ухом, обнимая со спины. — Вот значит, куда вы собрались.
Юми дрожит всем телом, что чувствует Сехун.
— Прекрати, не дрожи, — просит он и утыкается прямо в плечо. — Повернись.
Юми молчит и прямо задыхается от такой близости с ним. Ну почему этих подруг нет в такой нужный час!
— Прошу, повернись, — голос Сехуна звучит мягко. Юми медленно поворачивается к нему и тут же отводит взгляд. Щеки горят, внутри все горит.
Сехун трепетно проводит ноготком по ее щеке и останавливается на губах.
Может это симпатия, но целовать ее я определено хочу.
— Ты похожа на фарфоровую куклу, — тихо выдыхает он, кладя руки на талию. — Позволь...
Он надавливает большим пальцем на ее нижнюю губу и выжидающе смотрит прямо в глаза.
Юми ломается буквально изнутри.
Сехун знает, что она хочет, но ему нужно услышать это именно из ее уст.
— Хорошо, — кивает она и склоняет голову. Сехун подхватывает двумя пальцами ее подбородок и молчит. Долго рассматривает каждую черту лица, запоминает и понимает, что влип конкретно.
— Знаешь, — он шепчет прямо на ушко девушке и улыбается. — Я никогда не любил высоких знойных брюнеток или блондинок. Мне нравились скромные, необщительные девушки, которых можно хорошенько испортить. Так сказать, внести свою лепту.
Юми широко распахивает глаза и испуганно смотрит на него.
Он лишь пожимает плечами и молча целует ее. Снова и снова.
Хм, все-таки, это, наверное, временная симпатия, думает он и в который раз ошибочно.
— Они отличная пара! — улыбается Чанёль, стоя в обнимку с Джой. — Не так ли?
— Но не лучше нас.
— А мы что, встречаемся?
— Дурак! — Джой бьет его по груди, на что он лишь крепче прижимает ее к себе. — Мало тебе.
— Неужто сама императрица Джой подтверждает действительность наших отношений?
— Подтверждаю, — улыбается она и трется носом о нос парня. Чанёль поглаживает ее щеку, а затем припадает к ее губам своими и улыбается в поцелуй.
Улавливая минуту свободного времени, Юми расплачивается за выпитые коктейли и, ничего не говоря Сехуну, уезжает на такси, в совершенно другой конец города.
Ей нужно время. Время переварить новую информацию, ощущения, чувства.
Все это кажется неправильным и новым. Кажется, что неправильно вот так вот сильно хотеть быть рядом с человеком каждую секунду своей жизни.
Кажется, что неправильно любить кого-то так и дарить столько себя.
Кажется, что неправильно, раз ей так сильно нравится голос Сехуна.
Простая детская симпатия вылилась во что-то большее и Юми окончательно запуталась.
И в данной ситуации ей мог помочь лишь один человек во всем земном шаре.
Чен жил в многоэтажном доме на третьем этаже и делал татуировки на дому.
Да, они с Юми были очень разные, но это не мешало им быть чертовски близкими друзьями и родственниками. Он был всегда готов выслушать свою маленькую девчонку и дать совет, а если нужно, надрать задницу кому обидчику своей сестренки.
Чен встречает ее заспанными глазами, весь перемятый и сонный, а Юми лишь пожимает плечами, даже не догадываясь, что там, в ее одинокой квартире сидит Сехун, обзванивая все больницы, морги и полицейские участки в поисках одной единственной.