BLACKer (The Sequel to BLACK) [Russian Translation]

Это действительно, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО важная глава, милые, пожалуйста, прочтите все. Это последняя глав (ВНИМАНИЕ, ОФИЦИАЛЬНО ЭТО ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА, НО ЕСТЬ ЕЩЁ БОНУСНАЯ, ПОЭТОМУ, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ УДАЛЯЙТЕ ПОКА ЧТО ФФ ИЗ БИБЛИОТЕКИ!!!), и я умираю внутри... Не ненавидьте меня, я так вас всех люблю! Больше, чем можно объяснить это словами. Спасибо за то, что все ещё читаете.

--------

"Вы можете украсить одиночество, как хотите, но вы все равно почувствуете, что чего-то не хватает".

- Сиобхен Вивиан

Песни: Birdy - Keeping Your Head Up (автор обещает, что вы заплачете, слушая эту песню и читая HARRY'S POV одновременно)
Troye Sivan - SUBURBIA

--------

- Кто хозяин дома? - спрашивает меня первый человек. Я оглядываюсь в поисках Гарри, но он ещё не приехал.

- Я, - отвечаю я высокому человеку.

- Вы случайно не знаете, был ли кто-нибудь ещё в доме? - спрашивает он, глядя прямо на меня, будто он знает, что здесь случилось до того, как он прибыл.

Да, молодая девушка по имени Амелия.

Я качаю головой в недоразумении.

- Не знаю. Я бросилась наружу, как только смогла, - повторяю я снова, на что его брови вопросительно поднимаются.

- Хорошо, нам нужно идти. Медики уже в пути, - мягко объясняет он, и я благодарю его.

- Лорен! - я слышу голос Гарри. Он идёт сбитый с толку, пока пожарные направляют его ко мне. - Что, черт возьми, случилось? - он смотрит на дом, затем на меня, а затем снова на дом.

- Ты оставил свечи зажженными, Гарри? - спрашиваю я его с болью в сердце. Что я наделала?

- Что? Нет! - говорит он. - Я бы никогда не сделал этого!

- Ну, что-то загорелось, Гарри.

- Как мой дом мог загореться сам собой? Такое дерьмо просто иногда не имеет смысла, - спрашивает он, сам же отвечая на свой вопрос.

HARRY'S POV

Лорен тихо плачет на моем плече, когда огонь на полу начинает постепенно потухать. Я звоню Амелии несколько раз, но меня то и дело отправляют на голосовую почту.

- Лорен.

- Да? - она отвечает слишком быстро.

- Где Амелия?

Один из пожарных выходит из моего дома с бледным выражением лица. - Сэр? - я сглатываю.

- Да? - мое сердце останавливается. Мое дыхание останавливается. Моя жизнь останавливается на этом взгляде в его глазах.

- Я... - он колеблется. - Я просто не знаю, как это могло произойти, сэр.

- Что именно? - я сжимаю руку Лорен в своей.

- Оператор спросил, есть ли ещё кто-нибудь в доме, и присутствующий там сказал, что нет, но, сэр, мы нашли тело.

- Это невозможно, - заявляет Лорен с ужасом, но в ее голосе нет беспокойства.

- А-а? Что ты сказала? - я звоню Амелии снова, но на этот раз меня не переправляют на голосовую почту. На этот раз я слышу заметку Амелии, которую она оставила.

- Амелия здесь, - автоматизированный звук ее голоса звучит из динамика. - Пожалуйста, оставьте сообщение, и я постараюсь перезвонить вам.

- Сэр, мы нашли тело, - повторяет он снова.

- Гарри! - кричит Лорен мне.

- Сэр? - пожарный сменяет голос Амелии из динамика телефона. Линия мертва.

LOREN'S POV

Я игнорирую взгляды Алекса в мою сторону, спрашивая Гарри, хорошо ли он себя чувствует, возвращаясь из больницы.

- Они не могли оживить ее. Она просто ушла, - сказал Гарри, оттягивая свои волосы пальцами. - Я не могу почувствовать своё сердце, оно не будет биться так быстро. Что-то не так, я чувствую это.

- Куда ты собрался, Гарри?

- В мою комнату со свечами, - заявляет он, тяжело дыша, и исчезает в темноте прихожей.

- Зачем? - спрашиваю я перед тем, как его тело полностью исчезает.

- Это единственная комната, в которой Амелия никогда не была. Это единственная комната, где я не смогу увидеть изображение ее лица. Все остальное было тронуто ею, - тихо говорит он, передвигая ноги по плитке. - Моя комната со свечами - единственное место, куда ее сладкая душа не была помещена.

Спустя несколько мгновений мы с Алексом слышим ошеломлённые крики Гарри и то, как в комнате ломаются деревянные шкафы. Гарри медленно разрушает комнату, которая причинила ему боль. Он забирает единственное, что что-то значит для него. Разрушая свою душу, изгоняя из неё тьму, он снимает боль - снимает визуализированного себя через разрушение его комнаты для пыток. Делая это, он удаляет поврежденный образ себя из своего поля зрения. У него не должно быть страха в разуме, но другие части него, конечно, возьмут верх. Только тогда он должен бояться себя в целом.

*1 месяц спустя*

HARRY'S POV

У меня все в порядке. Чертовски здорово. Я собирался заниматься с самым совершенным источником человеческого существования, который когда-либо был. И вот я ломаюсь ещё раз. Здесь я смотрю на повреждённым потолок посреди ночи.

- Я хочу, чтобы ты была здесь, чтобы держала меня. Мне так жаль, что меня не было рядом с тобой. Это моя вина. Каждый, кто приходит в мою жизнь, умирает.

Никто никогда не говорил мне, что горе так сильно похоже на страх.

- Прости меня, пожалуйста, - я не был готов к тому, что горе настолько непредсказуемо. Это была не просто грусть. Каким-то образом я думал, что первые дни будут самыми худшими, а потом будет лучше и лучше, что это как переболеть гриппом. Это не так. В слезах есть святость. Они не являются признаками слабости, наоборот - силы. Они говорят красноречивее, чем десять тысяч слов. Они посланцы подавляющего горя, глубокого раскаяния и невыразимой любви. Скорбь начинает снисходить, она никому не служит, она является самым мощным источником боли, которую я когда-либо испытывал. Но если я преобразую это в воспоминание, тогда я увеличу личность, которую потерял, и так же отдам что-то другим людям, чтобы они так же могли испытать что-то от этого человека. Но есть дискомфорт, который окружает скорбь. И так в конечном итоге многие чувствуют себя одиноко. Как я. Границы, разделяющие жизнь и смерть в лучшем случае являются тенями смутного выражения. Кто может сказать, где это начинается и заканчивается? Кто я такой, чтобы сказать это? Я ничто. И я останусь ничем для всей вечности и ее расширенной формы жизни. Все, что когда-либо было внутри меня, мертво. Со дня моего рождения смерть начала свой путь. Она прогуливается по направлению ко мне, не спеша. Я не становлюсь смертью, я уже она во всех ее формах. Уничтожитель миров. Уничтожитель своего мира. Разрушитель самой жизни. Что я буду делать со своей жизнью? Что я собираюсь делать? Нет никакого объяснения тому, что я чувствую в это время. Не существует понятных слов о том, что причиняет мне боль. Я не могу понять, что часть меня умерла вместе с ней. Блять.

Это первый раз, когда я сказал это вслух. Что она чувствовала минутами ранее? Она боялась? Она была ошеломлена? Напугана? Счастлива? Какого хрена она чувствовала, и почему я не смог ей помочь? Где, черт возьми, я был? Какое дерьмо было важнее моего присутствия там? Бляяяяяяяяять. Амелия. Блять. Все хорошее, что появилось во мне, исчезло на прошлой неделе.

Я не мог остановить ее от входа в эту комнату. Теперь я это знаю. Я знал, что она в конце концов останется в комнате Гарольда. Это должно было произойти, я просто не понимал, когда именно. Ее последние мысли были, вероятно, теми, о которых я не хочу знать. Что она обо мне думала? Неужели она меня ненавидит? Она была смущена? Она испугалась того, что увидела? Она убежала? Она сделал что-то, что вызвало пожар? Что, черт возьми, случилось с ней!?!?! Что, черт возьми, случилось с моей Амелией. Как она ушла? Нет. Она в порядке.

Я начинаю бесшумно смеяться про себя, убирая эти мысли долой. Я снова звоню ей по сотовому телефону, и меня непосредственно отправляют на голосовую почту. Я звоню снова, происходит тоже самое. Где она?

- Она ушла, - отвечаю я себе. - Нет, это не так, - я вдыхаю. - Она просто потерялась, и я найду ее.

- Сядь ты, демонический идиот, - я могу себе позволить вернуться в кресло. - Она ушла, и это твоя вина!

- Она не ушла! - говорю я сам себе.

Что, черт возьми, не так со мной? Почему я внезапно говорю сам с собой. Я игнорирую его как и прежде, и смотрю на своё отражение. Оно пустое, мои глаза, больше не мои глаза. Рот, которым я говорю, уже не мой. Я не я.

Раздаётся легкий стук, мешающий мне. Я смотрю на дверь, предполагая, что шум разносится откуда-то издалека, но я ошибаюсь, когда стук повторяется снова, и, кажется, он исходит от комода. Мои пальцы постукивают по поверхности, но я не чувствую движение моих пальцев. Мой мозг не будет соответствовать мне и далее. И теперь я стою здесь, наблюдая, как мой разум и тело разделяются наполовину.

--

В жизненном цикле, если воздействовать на эмоции, то они в конечном итоге достигают пика, а затем уменьшаются. Но как объяснил мне Зокет, люди с расстройствами личности - это другой физиологический опыт в этом процессе. Существует три ключевые биологические уязвимости. Во-первых, мы очень чувствительны к эмоциональным стимулам; Мы испытываем социальную динамику, окружающую среду и наше внутреннее состояние с открытым нервным окончанием. Во-вторых, мы отвечаем гораздо интенсивнее и быстрее, чем другие люди. И, в-третьих, наши эмоции не отпускают нас долгое время - нервы затронуты, и ощущения начинают расти. Ударные волны эмоций, которые могут пройти через других, сохраняя наши черты в течение нескольких часов, дней.

Что, черт возьми, это значит? Я чертовски боюсь, и никак не могу выразить этого. Я ничего не чувствую со смерти Амелии, и это моя гребанная ошибка.

В дверь стучат, и я не смотрю, кто входит в комнату.

- Привет, ребёнок, - голос Алекса прерывает мое бездействие. - Хочешь поговорить? - спрашивает он.

- Не совсем. Уйди, пожалуйста, - говорю я. Алекс вздыхает, полностью заходя в комнату.

- Пойдём на пробежку.

- Нет, - категорически отвечаю я.

- Бег помогает, - он сочувственно улыбается.  - Это заставит тебя забыть.

- Я не хочу забывать. Я заслуживаю того, чтобы всегда испытывать боль.

- Нет, Гарри, нет. Прекрати говорить так о себе. У тебя должно быть больше уверенности в себе, - он меня не знает.

- Ничего о том, что это предположение чертовски прекрасно, - я саркастически смеюсь над иронией этих слов. Это должен был быть я, а не тот, кто этого не заслуживает.

- Я никогда не говорил о том, что все в порядке, люди умирают, Гарри. Некоторые моложе других, а некоторые оказываются не в том месте, не в то время, - я не смотрю на его выражение лица, котороя я могу сам представить. - Мир - отвратительное место.

- Она всегда была в неправильном месте, и в неправильное время, - говорю я, но Алекс не отвечает. В следующую секунду я слышу, как закрывается дверь. Я совершенно забыл, что это такое - чувствовать себя для кого-то другого. Чтобы не притворяться, что тени эмоций скрыты под слоем моей собственной печали. Что что-то, кроме меня, имеет большее значение. Я нахожусь в битве напоминания того, что не каждый день - хороший день. Некоторые люди всегда заявляли: "Во всех наших душах темно. В некоторых больше, в других меньше".

В каждом из нас есть определенный вид тьмы. Он скрывается в нашей системе, просачиваясь сквозь трещины различных эмоций. Он находит своё место там, где мы наиболее уязвимы. Это начинается с гнева. Потом у нас доходит до сильнейшей степени ярости, которую можно удержать, но она ломает нас.

Печаль - всего лишь иллюзия, и тьма поглощает всю часть нашего разума, полагая, что вы не заслуживаете счастья. Но нет ничего более печального, чем смерть иллюзии. Это предназначено не только для людей, у которых было ужасное детство. Я думаю, что это действительно существует. Это часть того, что составляет мозговую анатомию.

Из всего того, с чем я столкнулся в своей жизни, нет хуже горя, чем горе, которое не говорит... С этим высказыванием я был заперт в своей комнате в течение прошлого месяца - и теперь, когда я потерял часть своей жизни.

Огонь. Я потерял любовь всей своей жизни из-за чертового огня. Гребанный огонь. Элемент, который я использовал многие годы, забрал ее. Элемент, которому я доверял более десяти лет, предал меня.

С тех пор я не ел. Я не моргнул без слез с тех пор, как увидел обгоревшее тело на моем полу и на больничной койке. Теперь это постоянно преследует меня. Такое чувство, что часть меня не просто сгорела вместе с ней, но и умерла вместе с ней. Она забрала меня в тот момент, когда ушла. Никакая боль не заставит меня почувствовать те страдания, которые она испытала. Я могу мучить себя любыми способами, но я все равно буду не в состоянии понять тот дискомфорт и ту боль, которые она чувствовала в то время. Никто не должен так себя чувствовать - оплакивать потерю любимой. Никто не должен умирать так, как Амелия. Она необъяснима и, блять, терпелива.

- Я иду гулять, - говорю я Лорен и Алексу, когда они болтают за обеденным столом. Алекс кивает мне, когда Лорен совсем не реагирует. - Не идите за мной, - я выхожу из вестибюля в ночные улицы. Бегаю по тротуарам. Чувство свежего воздуха захватывает мой разум.

- Привет, - говорит кто-то за мной. Я задыхаюсь, дважды моргая, выбрасывая это из головы, однако он снова говорит. - Ты скучал по мне, Гарри? - я оборачиваюсь, чтобы разоблачить этого человека, но там нет абсолютно никого. Позади меня пусто. Я стою один в переулке, слушая голос в своей голове. Оно вернулось.

Мой телефон вибрирует в заднем кармане, отвлекая меня. Я хватаю устройство, снимая блокировку.

Ты убил мою сестру.

Прямо сейчас я читаю это сообщение. Я осматриваюсь, но никого здесь нет, кроме меня. Кто наблюдает за мной?

Отправитель продолжает присылать сообщения. 

И кстати, Г...

Теперь я проведу остаток своей жизни, в попытках убить тебя.

Много страха появляется в моем разуме, боль сама по себе не пробивается через тело, не контролируется окружающей средой. Я стою один на пустой темной дороге. Я снова оглядываюсь вокруг, чтобы успокоиться, но там никого нет. Я чувствую чьё-то присутствие, но никого не вижу.

"Черт, черт возьми, чертов, хренов ад.  Что, черт возьми, происходит..."

Если мы сможем признать этот страх, мы поймём, что в этот самый момент все в порядке. Единственное, чего мы должны бояться - самих себя.

THE END

Последняя цитата:

"Время смерти, как и окончание рассказа, придаёт изменённый смысл тому, что ему предшествовало".

- Мэри Кэтрин Бэйтсон.