«Жизнь.»
Ты просыпаешься в 6:30, как всегда. Без будильника. Просто организм уже знает: стоит зазеваться — и не успеешь заплести тугие косы, не успеешь приготовить себе завтрак, потому что мама в это время обычно занята «важным»: то пыль протирает, то с бабушкой в WhatsApp голосом ругается.
— Кристинка, не забудь кофту! У нас же школа — это не бал! — слышишь с кухни.
Ты ничего не отвечаешь, просто молча хватаешь серую толстовку и натягиваешь на футболку. Всё, как папа любит — чтобы «не выделывалась».
На кухне пахнет пусто. Немного кофе, немного дешёвого порошка с ковра. Батя ещё дома, ковыряется в телефоне. Ты краем глаза замечаешь, как он косо смотрит, проверяя длину твоей юбки.
— Нормально оделась, не как те, инстаграмные? — хмыкает.
— Обычная юбка, пап. Школьная.
— Ага. Только шли бы вы с матерью в мед, а не хренью занимались. Пятёрки ей, блядь. В жизни жопой пахать будешь, а не «по биологии», — он делает акцент, будто "биология" — это ругательство.
Ты сглатываешь. Ответить — значит устроить скандал. Промолчать — значит сохранить завтрак.
⸻
Ты входишь в класс и сразу чувствуешь на себе взгляды. Девятый «А» — это не просто класс. Это территория. Здесь каждая парта — как поле боя, каждый взгляд — вызов. Ты идёшь к своей четвёртой парте. Рядом Ира. Та ещё дурында, но своя. Единственная, кто не косится на тебя, как будто ты заразная.
— Крис, бля, опять без мейкапа? Ну ты храбрая, — шепчет Ира и хихикает.
— Да ну его. Всё равно никто не смотрит.
— Гриша смотрит. Смотри — уже глаз не отводит.
Ты оборачиваешься. За вашей спиной — два престола: Гриша и Артём. Богатенькие, надменные, вечно смеются, вечно в центре. Гриша как всегда развалился, будто на диване. Лицо с хитрой улыбкой. В руках ручка, которой он беззастенчиво тычет тебе в спину.
— Слышь, ботанка, — он склонился к тебе. — Дай списать, а? А то я ща охуею с этого говна.
Ты поворачиваешься, медленно, с прищуром. Впервые за долгое время ты не просто игноришь, а отвечаешь:
— Отложишь — дам.
— Чё? — он ржёт. — Ты чё, охренела?
— Ну а чё, ты первый начал.
Артём прыскает, Ира краснеет от шока.
— Ты чё, ебнулась? — шепчет она. — Он же тебя убьёт после школы.
— Пусть попробует, — отвечаешь ты и впервые за долгое время чувствуешь себя не как тряпка.
⸻
После последнего звонка ты выходишь из школы с внутренней дрожью. Ира с тобой, но она волнуется куда больше:
— Может, ну его, Крис? Пошли через задний выход?
— Если сейчас сдрейфлю — потом вообще не отстанет.
Вы выходите. Возле забора — они. Гриша, Артём и ещё двое левых. Сигареты, ржач, сплошной пафос. Он кивает тебе:
— А вот и наша отличница. Чё, шутишь теперь, да? Типа крутая стала?
Ты молчишь, проходишь мимо, но он хватает тебя за рюкзак.
— А ну стой, блядь. Ты чё, серьёзно подумала, что можешь рот открывать?
Артём в это время подтаскивает Иру. Та уже чуть не плачет.
— Оставь, — ты резко дергаешься, вырываешь рюкзак. — Не трогай нас. Ни меня, ни Иру.
— У, сука. В репетиторы, блядь, пошла, да? Заговорила, философ ебучий, — фыркает Гриша, но, что странно, отпускает. Он смотрит тебе прямо в глаза.
— Знаешь, что я в тебе вижу, ботанка? Нерв. Скрытый, блядь, огонь. Такой, что если вспыхнет — мало не покажется.
Ты не знаешь, что это значит, но сердце колотится как бешеное.
⸻
Дома мама спрашивает, как прошёл день. Ты говоришь: нормально.
Отец курит у окна, слушает какие-то новости. И всё идёт, как обычно. Но где-то глубоко внутри что-то сдвинулось.
Ты не хочешь больше быть просто Крис, отличницей. Ты хочешь быть той, кто может дать в ебало. Словом. Глазами. Поступком. Той, кто не просто живёт — а меняет правила.