Вечность любви.

— Самое страшное — не боль. Самое страшное — одиночество в ней.

День начинался спокойно.
Мира рисовала, сидя на полу у окна, пока Хёнджин проверял охранные печати. С каждым днём опасность приближалась, и он это чувствовал.

— Я скоро вернусь, — сказал он, целуя её в висок. — Закрой двери. Не открывай никому.

Мира кивнула и улыбнулась — немного грустно, как всегда в разлуке.
Но она не знала, что это была последняя улыбка до кошмара.

Они пришли внезапно.
Словно воздух раскололся. Сеть теней сплелась вокруг дома, подавляя любые заклинания и блокируя сигналы.
Мира успела вскрикнуть — но было уже поздно.
Они знали, как подойти незаметно. Они знали, что ей дорого.
Они ждали, пока Хёнджин уйдёт.

Сила Миры вспыхнула от страха, но одна из теней протянула руку — и силой вырвала её магию, пригвоздив к полу.
Она почувствовала боль — не физическую, а как будто вырывали часть её души.

— Вот она, светлая, — прозвучал голос. — Такая хрупкая. И такая мощная.

Очнулась она в каменном зале.
Без окон, с цепями, покрытыми рунами, что жгли при каждом движении.
Её руки были закованы, а на груди — печать, что блокировала дар.
Темно. Холодно. Тихо.
Слишком тихо.

Первый день — одиночество.
Второй — голод и жажда.
Третий — начались допросы.

— Где источник твоей силы?
— Как ты его обрела?
— С кем ты связана?

Но Мира молчала. Она вспоминала голос Хёнджина.
Его прикосновения. Его клятву. Его любовь.

Когда её били — она держалась.
Когда пытались выжечь магию — сжимала зубы.
Они не знали: она уже не одна.

На седьмой день они перешли к жестокому: пытались отделить силу от её тела, используя древние артефакты.
И тогда она закричала — не от боли, а от ужаса: она чувствовала, как теряет себя.
Свет внутри становился тусклым.
И вдруг... он отозвался.

Мира... держись... Я иду...

Голос прозвучал в её голове, как эхом, и сердце дрогнуло.
Хёнджин. Он чувствовал её.

Его магия была с ней.
И она — не позволяла себе умереть.

— Он придёт, — прошептала она сквозь кровь на губах. — И тогда вы не уйдёте живыми.

А в это время, за тысячи километров, Хёнджин падал на колени, сжимая грудь.
Он чувствовал каждую каплю боли, проходящую через их связь.

— Я нашёл тебя, — прошептал он. — Потерпии ещё чуть-чуть. Я сожгу всё, что между нами.

Его глаза вспыхнули демоническим пламенем.

Он больше не был просто демоном. Он был возмездием.

***

Каменная крепость стояла на древних землях, защищённая заклинаниями, змеящимися в воздухе, словно ядовитый дым. Ни одно живое существо не смогло бы пройти — но он уже не был просто живым.
Он был яростью, болью, жаждой мести. Он был Хёнджин, потерявший свою Миру.

Его шаги сопровождались трещинами в земле.
Магия вокруг него вспыхивала алым пламенем.
Огненные крылья расправились за спиной, когда он поднял глаза к башне, где угасала её жизнь.

— Уберите защиту, — прошептал один из стражей, дрожа. — Это... это древний демон...
— Мы защищены, — ответил другой. — Никто не сможет—

Взрыв.

Каменные стены рухнули, как песок. Ветер резанул, разрывая заклинания.
Хёнджин влетел внутрь с грохотом, и каждая его эмоция была огнём:
Боль. Ярость. Страх. Любовь.

Он не бился. Он уничтожал.
Каждый, кто стоял на пути, сгорал в его магии.
Крики стихали мгновенно — он не спрашивал, не щадил.
Он шёл к ней.

Мира лежала на каменных плитах.
Цепи сжигали её запястья, а кожа была холодна, как лёд.
Она уже не чувствовала боли — лишь пустоту.
Сознание путалось. Её губы шептали:

— Хёнджин... прости... не смогла...
— Не бойся... я... я помнила...

Слёзы катились по щекам, но она их не чувствовала.
Свет внутри угасал.
И тут...

Грохот.

Стена рухнула, и сквозь пыль и дым вошёл он.
Глаза — багровые, как кровь.
Плечи — напряжённые, будто готов сорваться в бой.
Он был весь в пепле, но только Мира была для него реальна.

— МИРА! — его голос сорвался, когда он подбежал, разрывая цепи голыми руками.

— Хён...джин? — она прошептала.
Её губы еле шевелились. Глаза были тусклыми.
Он упал на колени, прижав её к груди. Его магия тут же охватила её, словно щит.

— Я здесь, любовь. Я здесь. Ты справилась. Всё кончено.
— Я боялась... — дрожащим голосом. — Что умру без тебя...
— Ты не умрёшь. Я тебе запрещаю.

Он приложил ладонь к её сердцу — оно билось слабо, неровно.
Слёзы хлынули из его глаз, падая ей на лицо.
Он влил в неё силу. Он отдавал всё, что было в нём живого и тёплого.

— Слушай меня... Смотри только на меня.
— Хёнджин... я... люблю тебя, — она выдохнула, и глаза закрылись.

— Нет. Не уходи. Я только нашёл тебя. Не смей.

Его крик сорвал печати. Пламя взвилось к потолку.
Он обнял её крепче, спрятал лицо в её волосы. И повторял, как заклинание:

— Ты моя. Только моя. Я люблю тебя. Живи.
— Пожалуйста... живи.

Дрогнул воздух.
В груди Миры вспыхнул свет — её сила отозвалась на его любовь.
Она содрогнулась, вдохнула резко — и её сердце ударило вновь, ровно, ясно.
Она открыла глаза.

— Хёнджин...

Он разрыдался, прижимая её к себе.
— Никогда больше. Никому. Ни за что.

Они сидели в пепле разрушенного зала.
Он не отпускал её.
Она не отводила глаз.
И их любовь была сильнее смерти.

***

Они скрывались высоко в горах, в древнем заброшенном храме, где магия прошлого всё ещё пульсировала в камнях.
Хёнджин обернул место заклинаниями, завесами и ловушками — никто не должен был добраться до неё.
Никогда снова.

Но опасность теперь таилась не снаружи.

Мира спала плохо. Сны рвали её разум — крики, кровь, цепи.
Она просыпалась с криком, но старалась не будить его.
Каждый раз сжимала губы, прижимаясь к нему, будто ища берег в буре.

— Всё хорошо, — шептал он, укрывая её теплом своей магии. — Ты в безопасности.

Она кивала. Улыбалась.
Но в глазах её поселилось что-то чужое.
Пустота.

Однажды утром Хёнджин застал её у окна.
Она рисовала пальцем на запотевшем стекле.
Кривые линии, закрученные спирали — они будто пульсировали тьмой.

— Что ты рисуешь? — он подошёл, обнял сзади.
Она вздрогнула, не узнав его сразу.

— Не знаю... они приходят сами... эти образы.

Хёнджин замер. Его ладони дрожали на её талии.
Он чувствовал — её магия изменилась. Потемнела. Осквернилась.

В следующие дни она всё чаще уходила в себя.
Её сердце стало слабеть. Пульс — сбиваться.
Вены иногда вспыхивали тусклым светом, и она закрывалась в комнате, чтобы он не видел.
Но он знал. Он чувствовал.

— Что со мной, Хёнджин...? — она однажды прошептала, спрятав лицо у него на груди. — Я больше не чувствую себя... собой.
— Это последствия. Но мы справимся. Вместе.
— А если я потеряю себя совсем?
— Я найду тебя. Даже если придётся снова разрушить весь мир.

Однажды ночью она проснулась и не смогла вспомнить своё имя.
Руки дрожали. В глазах — страх.
Она сидела, прижавшись к стене, пока он не заметил и не подбежал.

— Мира!
— Не называй меня так... я... я не помню, кто это...
— Мира, посмотри на меня. Это ты. Это мы. Ты моя.

Он прижал её к себе, и магия его тепла затопила её грудь.
Слёзы текли, а сердце билось глухо, как набат.
Она обняла его. Слабо. Почти по-детски.

— Только не отпускай, ладно? Пока я помню, что люблю тебя...

Хёнджин не спал. Он держал её за руку всю ночь.
В его глазах — мрак. Он чувствовал, как что-то темное внутри неё растёт, оставленное пытками.
Но он был рядом. Он был светом, что держит душу от падения.

И он поклялся — если тьма попытается забрать её, он снова станет тем демоном, что сжёг мир ради её дыхания.