Сломай меня полностью
Ночь после матча была тяжёлой.
Город казался чужим, даже несмотря на привычный блеск огней Барселоны за окнами автобуса. Никто не говорил. Лица были мрачными, взгляды опущены. Эким сидела у окна и смотрела в тёмные улицы, будто надеясь найти там ответы на вопросы, которые не давали ей покоя.
Матч был кошмаром. Они проиграли — не потому что были слабы, а потому что ничего не сложилось. Ошибки, нервы, давление. В раздевалке царила гробовая тишина. Даже Пау не попытался пошутить. Ламин сидел с закрытыми глазами, уткнувшись в стены, Гави молча стягивал бинты с рук, Эктор... Эктор не смотрел ни на кого. Его пальцы сжимали бутсы так сильно, что костяшки побелели.
Эким тоже чувствовала себя частью поражения. Не игроком, не тренером, а чем-то... лишним. Неестественным. Посторонним.
— Хочешь воды? — Ламин сел рядом в автобусе и протянул ей бутылку.
Она благодарно кивнула, но не улыбнулась. Сердце колотилось слишком громко. Словно предчувствие беды затаилось в каждом движении.
— Это всего лишь игра, — сказал он чуть слышно. — Мы встаём. Мы идём дальше.
Эким смотрела в окно и молчала. А потом вдруг прошептала:
— Иногда мне кажется, что я зря здесь.
Ламин посмотрел на неё,его глаза были полны серьезности:
— Эки,хватит. Не говори так. Это всего лишь плохой день.
Она хотела верить ему. Правда хотела. Но внутри что-то сломалось.
Она пришла домой поздно ночью и не включала свет. Разделась машинально, бросила одежду на кресло и упала на кровать. Кулон-ангел мягко коснулся шеи. Пальцы машинально нашли его.
Тишина.
Пустота.
Сердце разрывалось без слёз.
Телефон лежал рядом, чёрный экран мигал редкими уведомлениями. Эким медленно взяла его,разблокировала.
И увидела.
Заголовки.
Фотографии.
Кадры с поля, со съёмок, с их прямых эфиров, со смешных видео, что она записывала с Ламином и Гави. А внизу — грязные, холодные, мерзкие слова:
«Йылдыз в Барсе: работа или пиар?»
«Милая игрушка на скамейке: что делает сестра Кенана в клубе?»
«Флирт с футболистами или очередной способ прославиться?»
Она сидела неподвижно. Не моргала. Не дышала. Пальцы медленно соскользнули с телефона, который упал на покрывало.
Мир перевернулся.
Телефон зазвонил. Она не сразу услышала. Только когда экран вспыхнул фотографией Кенана, она дрогнула и ответила:
— Алло...
— Я видел, — голос брата был низким, спокойным, но тревожным. — Я уже все увидел. Ты как?
Эким с трудом проглотила ком в горле.
— Не знаю. Я просто... — она сжала глаза. — Просто хочу исчезнуть.
Кенан вздохнул. Она почти видела его лицо, даже на расстоянии.
— Они всегда будут говорить. Это их работа.
— Но ты не для них здесь, слышишь? Не для них.
Вдруг нахлынули слезы, резко. Она прижала телефон к губам.
— Я больше не могу,abi... Это невыносимо...
— Дыши. Только дыши, сестренка. Я всегда рядом. И если захочешь — бросишь всё к чёрту и приедешь ко мне. Но не давай им сломать тебя.
Пожалуйста.Прошу.
Она ничего не ответила. Только плакала в пустоте своей комнаты, сжимая кулон, словно он мог её защитить.
Утро встретило её липкой тишиной.
Лицо было опухшим от слёз. Глаза пустыми. Она не знала, как нашла силы подняться и прийти на базу, но шаг за шагом, словно в бреду, добралась до дверей клуба.
Люди смотрели. Даже те, кто обычно был дружелюбен, опускали глаза или шептались за спиной.
Первые слова Гави были мягкими:
— Эким... Это всё фигня, правда. Не бери в голову.
Пау приобнял её одной рукой:
— Все знают, кто ты. Те, кто рядом, знают.
Но Эктор даже не подошёл.
Он стоял в стороне, погружённый в себя. Лицо жёсткое, угловатое. Когда их взгляды случайно встретились, он отвернулся.
Боль обожгла внутри сильнее всех слов из прессы.
День тянулся, как кошмар. Работа, тренировки, съёмки — всё было как всегда, и в то же время всё изменилось. Словно на неё смотрели сквозь стекло. Словно она снова стала тем «чужим ребёнком» в тени брата.
Ей хотелось исчезнуть. Хотелось к Кенану. Хотелось домой.
Но она осталась.
Потому что должна была.
Вечер наступил быстро. Комната отдыха, игроки, атмосфера напряжённости, как натянутая струна. В воздухе пахло потом, эмоциями и скрытой яростью.
Ламин сидел рядом с ней, Гави щёлкал пальцами, Пау что-то бормотал себе под нос. Но Эктор... Эктор был другой.
В нём было что-то жёсткое, надломленное. Взгляд стал острым, движения резкими.
Он молчал, пока кто-то из игроков второй команды,не произнёс полушутку:
— Главное, чтобы в следующий раз они обсуждали матч, а не ваши съёмки в инстаграме.
Смех. Не громкий, но подлый.
Эким вздрогнула. Ламин напрягся.
— Завались, — бросил он в сторону шутника.
Но было поздно. Эктор встал. Его голос был холодным и чётким:
— Вот именно. Может, стоит подумать, зачем вообще всё это? И кому оно нужно.
Эким замерла.
— Что ты имеешь в виду? — голос её дрожал.
Он посмотрел ей в глаза. Безжалостно.
— Я имею в виду, что пока мы пашем, кто-то получает пиар. Пока мы боремся, кто-то снимает и получает лайки.
Ламин поднялся мгновенно.
— Эктор.Погоди.
Но тот не слушал:
— Может, кто-то забыл, что это футбольный клуб, а не место для медийных игр.
Слова били в лицо. В самое сердце.
— Я работаю, — прошептала Эким. — Я всегда работала. Я не заслужила...
— Не заслужила? — голос Эктора стал ледяным. — Или не заметила, что всё это время
ты была просто фоном?
Тишина. Даже Гави молчал.
— Хватит, — голос Ламина дрожал от сдерживаемой ярости. — Эктор, брат,ты перегибаешь.
Пау подошёл ближе, держа Эктора за плечо.
— Это не ты сейчас. Остановись.
Но всё было уже сказано.
Эким медленно выпрямилась. Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их.
— Спасибо, — голос был тихим, но ломался. — Спасибо, что показал, кто ты.
— Мне не нужно быть там, где меня ненавидят.
И она ушла. Просто ушла.
Ламин пошёл за ней без слов. Гави посмотрел на Эктора так, как никогда прежде. Пау только покачал головой.
А Эктор... остался стоять. Один.
Шаги эхом отдавались в тишине коридора. Эким почти бежала, но слёзы застилали глаза, и она ничего не видела перед собой — только размытые пятна света, чужие голоса вдали. Кулон-ангела под рубашкой болезненно давил на кожу, как напоминание о том, кто она. О том, что у неё когда-то был дом.
Она не знала, как оказалась на улице. Ветер с моря хлестнул по лицу, волосы разлетались. Она села на холодную скамейку у тренировочного поля и зарыла лицо в ладонях. Плечи тряслись от беззвучных рыданий.
Она пыталась дышать. Пыталась выжить. Пыталась поверить, что это просто плохой день. Но внутри что-то оборвалось. Окончательно.
— Эки... — голос Ламина был тихим, почти неуверенным.
Она не подняла головы. Не могла.
Он сел рядом, не касаясь её. Просто сидел. Молчал. Это молчание оказалось добрее любых слов.
— Ты не заслужила этого, — наконец сказал он. — Ни одной буквы. Ни одного их шёпота.
Эким всхлипнула:
— Почему так больно?
Ламин посмотрел вдаль.
— Потому что тебе не всё равно.
Медленно, тяжело она приподняла голову. Лицо в слезах, глаза пустые.
— А ему всё равно, — прошептала она.
Ламин качнул головой:
— Нет. Ему не всё равно.
Ему... слишком не всё равно.
Вот и всё.
Этим словам не хватило силы вырвать её из боли. Она не поверила.
Пау сидел напротив Эктора, сложив руки на груди. Гави нервно расхаживал взад-вперёд.
— Это было жестоко, — сказал Гави. — Слишком.
Эктор молчал. Лицо застыло. Пальцы сжаты в кулаки.
— Я знаю, — выдохнул он наконец.
Пау всмотрелся в него:
— Ты сам в порядке?
Эктор усмехнулся, но глаза оставались пустыми:
— Нет.
Гави остановился, он был растерян:
— Почему ты сказал это? Я знаю, что ты не так думал. Все знают.
Эктор резко встал. Прошёл пару шагов, остановился, и провёл ладонями по лицу.
— Я не знаю. Просто... это всё. Давление. Ненависть к себе. И эти заголовки. Всё наслоилось.
Он повернулся к друзьям:
— Я просто увидел, как её имя ставят рядом с моим, с нашими... И взорвался.
Пау вздохнул:
— Но ты ранил не их. Ты ранил её.
Эктор закрыл глаза. Словно эти слова пробили щит.
— Я знаю.
Эким смотрела на город сверху. Барселона блестела, как чужая, далёкая вселенная. Она медленно печатала сообщение брату:
— Я не знаю, что делать.
— Я устала. Я не хочу быть здесь.
Ответ пришёл почти сразу:
— А что ты хочешь?
— Только ты сама знаешь ответ.
Она закрыла глаза. В голове крутились его слова: «Фон. Всегда была и всегда будешь.»
— Я не фон, — прошептала она сквозь слёзы.
Поздно вечером.
Дверь её квартиры.
Тихий стук.
Эким не хотела открывать. Не хотела видеть никого. Но рука сама легла на ручку.
Это был Ламин. Он стоял в толстовке, с опущенными глазами, в руках — бумажный пакет с кофе и круассаном.
— Я не мог не прийти, — сказал он.
Она растерянно смотрела на него.
— Спасибо.
Он молча протянул кофе.
— Я не позволю им сломать тебя.
Эким вдруг крепко обняла его. Слёзы снова текли, но он обнял её в ответ, не думая ни о чём. Просто был рядом.
— Я... я просто хочу домой, — всхлипнула она.
— Тогда держись за то, что есть здесь, — шепнул он. — Потому что ты здесь нужна.
Мне. Им. Себе.
ЕМУ.
На следующий день никто не говорил вслух.
Эктор смотрел в пол, когда она вошла.
Она — сквозь него, как сквозь стену. Гави пытался говорить о чём-то лёгком, Пау поддерживал разговор. Но всё было другим.
Они пересеклись взглядом только раз.
В его глазах было что-то сломанное.
Но Эким отвернулась первой.
А Ламин,просто обнимал ее за плечи,когда мир снова рушился.
⸻
Всем привет,это седьмая и наверное самая стеклянная глава,моей первой истории.
Буду рада вашим комментариям и реакциям
Ниже оставляю ссылку на свой телеграм канал там я буду анонсировать выходы глав да и просто будем общаться.
Заходите в тгк много интересного
https://t.me/hectorfort777