16
Грудь Алекса вздымается подо мной. Я не могу заснуть, но не желаю возвращаться в бункер. Солнце светит за окном так ярко, что невольно зажмуриваюсь.
Вдох.
Выдох.
Вдох.
Выдох.
Не могу пошевелиться, боясь разбудить Алекса. Во сне он кажется спокойным, уязвимым. Не тем Алексом, которым он предстает перед Безлицыми, а тем, кто проводит со мной ночи напролет, утешая или веселя меня. Настоящим Алексом.
Я кладу руку ему на грудь и начинаю пальцами водить по контуру его татуировки в виде креста. Никогда прежде не рассматривала ее так открыто. Линии строгие, прямые, крест выведен без каких-либо вычурных, воздушных завитков, а к низу заострен. Я перестаю двигаться. Кресты разные бывают, я повидала немало различных размеров и форм этого атрибута, но что-то в этом изображении креста заставляет мое тело содрогнуться.
Посередине четко вырисовывается перевернутая к боку цифра восемь. Знак бесконечности.
Я замираю от осознания того, что прежде видела этот крест. Он кажется таким знакомым. Таким родным. Но понимаю, что видела его очень давно, ни кто из моих знакомых или друзей в Западной резервации никогда не носили кресты. А все, что я когда-либо видела до этого, вовсе не соответствует тому, что я вижу сейчас.
Алекс словно чувствует мой взгляд, его глаза медленно открываются. Я хочу отвести руку, но Алекс ловит ее прежде, чем успеваю что-либо сделать. Мои щеки пылают. Он начинает целовать костяшки моих пальцев.
– Какое приятное начало дня, – шепчет он.
– И какое ужасное будет продолжение, – говорю я, намекая на то, что скоро мне придется спуститься в бункер и оставить его.
– Как посмотреть.
Алекс притягивает меня к себе для поцелуя. Я скольжу руками по его гладкой коже, задерживаясь пальцами на татуировке. Воспоминания о вчерашней ночи обжигают щеки. Алекс прикусывает мою нижнюю губу, отчего из меня вырывается стон. Наши языки сплетаются, тело бросает в жар. Я впервые чувствую такой необузданный, беспричинный голод. Кажется, можно умереть, если внезапно оторваться от Алекса.
– Полегче, – шепчет он мне в губы, когда я взбираюсь на него, прижимаясь своей грудью к его.
В ответ я улыбаюсь.
Это идеальное время, когда хочется, чтобы все происходящее длилось вечность.
– Если мы продолжим в том же духе, то это плохо кончится, – ухмыляется Алекс.
Он гладит большим пальцем уголок моих губ. Наши глаза встречаются, и мысль в голове не дает покоя, что скоро все это закончится. Через три дня всему этому настанет конец.
– Может и так, – говорю я, пытаясь забыть о неизбежном исходе. – Но что мы теряем?
Спустя несколько страстных поцелуев и тридцати минут объятий, я все же покидаю комнату Алекса. Ноющая боль в груди и глупая улыбка на губах тут же испаряются, когда на лестнице натыкаюсь на Дмитрия. Его черные волосы торчат в разные стороны, он выглядит уставшим, глаза налиты кровью, но когда Безлицый замечает меня, сразу оживляется.
Я заставляю взять себя в руки, опускаю голову с намерением пройти мимо, но Дмитрий преграждает путь своим телом. Делаю шаг в сторону, не поднимая глаз, чтобы обойти его, но Безлицый повторяет за мной.
– Боишься? – Дмитрий начинает смеяться.
Я начинаю терять терпение. Хочется ему врезать, но волнение, которое я испытываю, опустошает настолько, что не хватает сил, чтобы стиснуть кулаки. Делаю глубокий вдох и поднимаю глаза, наклоняю голову и одариваю его самой ослепительной улыбкой.
– А разве мне есть чего опасаться?
Дмитрий издает короткий смешок, а затем наклоняется ближе. У меня перехватывает дыхание.
– Ага, – он делает короткий кивок в сторону комнаты, из которой я вышла, – его.
Дмитрий отстраняется, я пытаюсь совладать с собой, не показывая, что его слова меня задели.
– Вы здесь ненадолго, – отвечаю я легкомысленно.
– Так же как и ты, милая, – Дмитрий подмигивает.
От его слов мурашки проходят по телу, улыбка сползает с моего лица.
– О чем ты говоришь? – я недоуменно таращусь на него, пытаясь понять, не ослышалась ли.
– Ш-ш-ш, – Дмитрий прикладывает указательный палец к моим губам. – Я пошутил.
Он обходит меня и скрывается в коридоре. Я стою на лестнице в полной растерянности. Слова Дмитрия не покидают моих мыслей. Его шутка показалась совсем не шуткой, когда он это произнес, но если подумать лучше, то мужчины знают, как можно обидеть женщину: нужно просто подарить ей ложную надежду. Если хорошо подумать, Алекс делает со мной тоже самое. Только медленнее и мучительнее.
Я глубоко вздыхаю. Голова болит так сильно, словно может в любой момент взорваться. События прошлого вечера не дают покоя. Все, что вокруг происходит, случается неспроста. Смерти, драки, нападения – раньше такое наблюдалось редко.
И дело не только в том, что, похоже, кто-то хочет навредить мне, вероятно, этот кто-то убил мою сестру и Марию. Следующей должна была быть я. Алекс это знает. И я это знаю. Внутрь закрадывается сомнение, мне хочется верить Безлицему, но мысленно я даю себе пощечину за бездействие. Всегда, когда я пытаюсь что-то узнать у него, это заканчивается поцелуями и объятиями.
Ненавижу себя за это.
Я спускаюсь по лестнице вниз, проходя мимо комнаты, где, возможно, сейчас находится та самая женщина, у меня перехватывает дух. Появляется чувство, будто вот-вот откроется дверь, и я увижу все, что за ней спрятано. Однако ничего не происходит, и я спускаюсь дальше, пытаясь стереть в памяти все странное, что когда-либо увидела или услышала.
Весь день таращусь в стену, стараясь не сорваться. Девушки обходят меня стороной, будто я заразная. Мне хочется кричать, а еще лучше найти того, кто прислал пудру. Голос разума нашептывает, что Алекс имеет к этому отношение, но когда я прокручиваю в голове вчерашний разговор между Шоном и женщиной, начинаю сомневаться. Больше всего меня пугает то, что ее голос и властный тон, с которым она говорила, кажется знакомым, точно так же как и татуировка на груди Безлицего.
– Не смотри так пристально, а то все решат, будто ты спятила, – Мия опускается напротив меня.
Я отрываю взгляд от стены и встречаюсь глазами с Мией. Она вяло улыбается.
– И окажутся очень близки к правде, – отвечаю я.
В голове будто поселился рой пчел, мысли перепутались и неприятно жалят.
Как тут можно разобраться? Что все это, случайности или хорошо спланированные преступления?
Мия тяжело вздыхает.
– Мне нужна твоя помощь. Из-за всего того, что вчера произошло, Михаил сказал, что мне придется выйти на работу сегодня.
Я заставляю себя подняться. Койка неприятно скрепит под моим весом. Пристально смотрю на Мию, она же, напротив, избегает встречаться со мной взглядом.
– Мне жаль, – голос звучит сухо и неестественно.
Мия пожимает плечами.
– Думаю, я смогу к этому привыкнуть.
Ближе к вечеру, когда гардеробная открыта, Мия подходит ко мне за помощью.
Не знаю, чем я могу помочь ей, если даже не в силах оказать помощь себе. Девушки по-прежнему не разговаривают со мной и держатся на расстоянии. Жанну все еще держат в карцере, поэтому я даже не удивлена, что Мию заставляют идти на работу раньше положенного времени.
– Может, дашь мне какой-нибудь полезный совет? – спрашивает Мия, сидя перед большим зеркалом.
Она намного ловчее меня. Я в свой первый рабочий день, а точнее вечер, сидела напуганная в кресле, а рядом хлопотали подруги.
Я тщательно наблюдаю за тем, как она наносит макияж, как сужаются ее глаза, когда она смотрит на свое отражение, ища недостатки. Может, раньше думала, что эта девушка воплощение скромности и скованности, то теперь убеждена, что ошибалась. Если хотите увидеть истинное лицо человека, а не его маску, достаточно понаблюдать за тем, как он смотрит на себя в зеркало.
Закрываю глаза, пытаясь придумать, что посоветовать девушке, которая явно в советах не нуждается. Не удивлюсь, что как только она покажется в баре, из Безлицых выстроится очередь. Не думаю, что ей придется делать что-то подобное тем танцам на столе, которые исполняла я.
– Просто постарайся пережить первую ночь без неприятностей.
Мия одаривает меня натянутой улыбкой.
– Я попробую.
Больше девушка не пытается просить меня о помощи, которую я не в силах оказать.
Когда заявляются Тревис с несколькими охранниками, я полностью готова. Платье в пол с разрезом до бедра, открытой спиной, без лямок и завязок. Синяки все еще не сошли, некоторые мне удалось замаскировать с помощью тонального крема, остальные прикрывает платье.
– Пора, девочки.
Тревис относится к нам намного лучше, чем это делала Мария, но ее мертвенно-бледное лицо все еще всплывает передо мной, когда я закрываю глаза. Перед смертью девушка всучила мне спичечный коробок, который я умудрилась потерять.
Я прокручиваю у себя в голове все, что произошло после нашего возвращения в Содержательный дом. Точно помню, что закинула коробок в свой прикроватный шкафчик, но среди всей кучи вещей так и не смогла его отыскать. Мысленно ставлю галочку, как напоминание, чтобы еще раз заняться поисками коробка.
Мия толкает меня локтем в бок и подмигивает, заставляя вернуться в реальность.
– Ты спишь на ходу.
– Ночка выдалась нелегкая, – с улыбкой отвечаю я, припоминая подслушанный разговор.
– А впереди еще одна такая, – вздыхает Мия.
Она выходит вперед вслед за остальными девушками. Когда я смотрю на вышибал, то замечаю, что они очень напряжены. Думаю, это все из-за вчерашней атаки Жанны.
По команде мы по очереди выходим в коридор. Девушки стараются держаться от меня подальше, никто не хочет вставать ко мне в пару, кроме Мии. На удивление она широко улыбается, словно идет на какой-то грандиозный банкет, где будут изысканные блюда и медленная музыка оркестра.
– Так ты сегодня блеснешь знаниями? Или не хочешь делиться опытом? – шепчет мне на ухо Мия, пока нас пересчитывают.
– Делай то, что все обычно делают. Меньше слов, больше дел.
Тревис хлопает в ладоши, чтобы мы обратили на него внимание.
– Прежде, чем вы все приступите к работе, я хочу вам кое-что сказать, – он нервно потирает руки. – Знаю, что последняя неделя была насыщена всевозможными событиями, которые трудно будет так просто забыть, но чтобы ничего подобного больше не произошло, я прошу вас, будьте более мягкими, делайте все, о чем вас попросят. Скоро Безлицые покинут пределы Чистилища, поэтому давайте без глупостей, все-таки мне бы хотелось, чтобы все обошлось. Достаточно смертей, – Тревис склоняет голову, я почти уверена, в этот момент он думает о Марии. – Все готовы?
– Так точно, господин, – громко говорю я, выпрямляясь. Улыбаюсь своей самой широкой улыбкой, на которую способна.
В ответ Тревис благодарно кивает и грустно улыбается.
– Тогда вперед.
Я иду в самом конце в паре с Мией.
– Ты слишком добрая. Особенно с людьми, которые держат тебя здесь, – хмурится Мия.
– Это не вина Тревиса, что я оказалась в таком положении. Думаю, он тоже не в восторге от жизни в Чистилище.
Мия открывает рот, чтобы что-то сказать, но в итоге закрывает его обратно.
Мы поднимаемся по лестнице, Тревис открывает дверь и придерживает ее, пока девушки не выйдут из бункера. Затем он вместе с другими вышибалами провожает нас до бара, где уже во всю веселятся Безлицые.
Я глубоко вздыхаю, чтобы успокоить нервы. Бабочки порхают в животе, хочу поскорее увидеть Алекса, запустить руки в его волосы и прильнуть к губам. От мысли о поцелуях с ним краснею.
Я резко вздрагиваю, когда Мия дергает за руку и подмигивает:
– Удачи, – девушка выпрямляется и уверенной походкой заходит в бар.
Разгладив невидимые складки на платье, натягиваю свою самую сексуальную улыбку и следую за ней.
Гул смеха заполняет комнату, запах сигарет и спиртного сковывает легкие. Я делаю глубокий вдох.
– Потанцуем? – от этого голоса я замираю.
Его дыхание щекочет ухо, а руки оборачиваются вокруг моих бедер. Я разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Дмитрием. Волосы в полном беспорядке, он одаривает меня своей ты-ведь-хочешь-меня улыбкой и наклоняется ко мне:
– Так как насчет танца?
Это моя работа. Я должна.
– Почему бы и нет?
Безлицый с осторожностью берет меня за талию, в то время как я смыкаю руки у него на шее.
Почти не слышу музыки, смех других мужчин слишком громкий. Мы медленно двигаемся в такт друг другу.
– Ты прекрасно выглядишь, – говорит Дмитрий, заглядывая мне в глаза, отчего нервная дрожь проходит по телу.
– Очень приятно слышать нечто подобное, – я запрокидываю голову, чтобы лучше его видеть.
– Какие планы на сегодняшний вечер?
Формулировка вопроса мне кажется бредовой, поэтому я начинаю смеяться.
– Извини, за утреннюю шутку. Она была не очень удачной, – Дмитрий грустно улыбается.
Я чувствую, что дышать становится труднее.
– Все нормально.
Больше никто не произносит ни слова. Дмитрий крепко держит меня за талию, его руки держатся на одном уровне, и мне не приходится беспокоиться, что он может переместить их ниже. Я оглядываюсь по сторонам, ища Алекса, но его нигде невидно. Начинаю волноваться, но мысленно приказываю себе успокоиться. Он просто задерживается.
В это время Дмитрий берет меня за руку и ведет к одному из кожаных диванов, где почти уже нет места.
Веселье в самом разгаре. Музыка становится громче. Несколько девушек взбираются на сцену и начинают танцевать. Мужчины смеются, громко общаются между собой, некоторые следят за откровенными танцами, когда другие выпивают и играют в какую-то карточную игру.
Дмитрий садится на диван и тянет меня за собой. Он расслаблен, в то время как я начинаю дрожать от волнения. Безлицый усаживает меня к себе на колени. Одна его рука тянется за выпивкой, а вторая покоится на моей спине. Я поворачиваюсь к нему и лучезарно улыбаюсь, словно это самое огромное счастье: быть в этом месте с ним. Внутри все переворачивается, руки начинают трястись, и я стискиваю их в кулаки.
Безлицые бурно обсуждают какие-то дела в Совете, проблемы, которые они намерены решить по приезду в Северную резервацию. Я стараюсь непринужденно улыбаться, хотя все внутренности сжимаются.
Я оглядываюсь, ища глазами Алекса, но вместо него нахожу Шона. Он и носом не ведет в мою сторону, очень странно, что я так и не понесла заслуженного наказания. Думаю, Михаил предполагал, что Безлицый вывезет меня за территорию Содержательного дома, поиздевается и оставит на ужин каннибалам, но все сложилось иначе. Одного слова Алекса о том, что я была наказана, достаточно, чтобы они поверили.
Рука Дмитрия скользит по спине, распространяя нервную дрожь по всему телу. Голова кружится от едкого табачного дыма. Пока Дмитрий принимает активное участие в разговоре с одним бритоголовым мужчиной, который одним своим видом внушает желание убежать от него подальше, я отворачиваюсь и внимательно осматриваю помещение.
Мия сидит за барной стойкой. Такой серьезной я еще ни разу ее не видела, хотя, что мне о ней известно? Практически ничего. Когда девушка переводит взгляд на меня, я широко ей улыбаюсь и подмигиваю. Девушка в ответ кивает. Она встает со стула, быстро поправляет платье, которое сидит на ней идеально и направляется к выходу.
Неужели Михаил ее не предупредил, что покидать комнату можно только в двух случаях: если девушка уже нашла себе клиента, и он позволил ей отлучиться; или если это окончательный выход с последующим сексом в комнате клиента.
Мне становится не по себе, я не хочу, чтобы Мия пострадала из-за дезинформации, поэтому наклоняюсь к Дмитрию.
– Ты не против, если я отлучусь на минутку? Мне нужно попудрить носик, – я произношу эти слова так, словно доверяю ему какую-то тайну.
Глаза Дмитрия встречаются с моими. Он смотрит на меня с такой грустью, словно видит в последний раз, но затем его взгляд смягчается, а уголки губ ползут вверх.
– Конечно, иди.
Я вскакиваю и быстро направляюсь в сторону выхода. Двери за мной захлопываются. Чувствую облегчение, когда понимаю, что могу свободно дышать, не отравляясь табачным дымом. Я прохожу в гостиную, где в кожаном кресле сидит Тревис, читая какую-то книгу, золотистые буквы, в названии которой, уже стерлись.
– Клиент? – спрашивает Тревис, не отрывая взгляда от страниц.
– Есть.
– Вышла с его позволением?
– Да.
– Куда собираешься?
– В туалет.
Тревис отрывает взгляд от книги и обращает свое внимание на меня.
– Только быстро, – тяжело вздыхает он.
– Спасибо, – благодарно улыбаюсь и выскальзываю в коридор.
Я немею. Мозг отказывается принимать за реальность то, что вижу собственными глазами. Мия страстно целуется с Безлицым. Одна его рука у нее в волосах, в то время как другая на талии. Мия обхватывает его плечи руками, ее колени подкашиваются, но Безлицый удерживает девушку. Он плавно переходит от ее губ к шее, до меня доносятся вздохи наслаждения. Мия берет его за рубашку и тянет по лестнице наверх за собой. Безлицый берет ее за руку и позволяет себя тащить. Их смех такой настоящий, искренний, как будто они старые влюбленные, заглушает все посторонние звуки. Я с трудом смаргиваю слезы. Делаю глубокий вдох.
Руки Дмитрия смыкаются у меня на талии. Он кладет подбородок на плечо и шепчет на ухо:
– Я тебя предупреждал насчет него.
Чувствую его улыбку. Уверена Дмитрий считает себя победителем, пока я наблюдаю за тем, как Мия и Алекс скрываются наверху.
– Так, как ты планируешь провести сегодняшний вечер?