13
Где-то здесь. Точно.
Я помню, как положила коробок от спичек, который Мария всучила мне перед самой смертью, в свою прикроватную тумбочку, но сейчас, перерыв и вытащив все вещи из него, так ничего не нахожу.
Я испуганно вздрагиваю, когда кто-то подходит сзади, сжимает мое плечо. Оборачиваюсь и вижу Мию.
– Ты напугала меня, – говорю я, запихивая вещи обратно.
– О, прости, я не собиралась, – виновато шепчет Мия.
После ее исповеди между нами что-то изменилось. Такое чувство, словно эта девушка открылась передо мной, поведав о своей не самой сладкой жизни. Мне кажется, что я должна с ней сблизиться или, по крайней мере, перестать шарахаться во время ее присутствия.
– Ты что-то ищешь?
– Нет. Просто навожу порядок.
Мия смущенно качает головой, переводя взгляд с меня на кучу вещей.
– У меня свое понимание порядка, – отвечаю я на ее недоверчивый взгляд. – Ты что-то хотела?
Девушка кивает. Я закрываю дверцу тумбочки и сажусь на кровать, жестом приглашая Мию сесть рядом.
– Михаил то есть, Хозяин хо... – робко начинает девушка, ее голос звучит напряженно.
– Михаил, – я перебиваю ее. – Просто называй его по имени, ладно?
Мия согласно кивает, на ее губах играет еле заметная улыбка.
– Он хотел встретиться со мной, поэтому один из его громил отвел меня в его кабинет, – я понимаю, что девушка говорит о Тревисе, поскольку только он самый близкий служащий. – Михаил сказал, чтобы через несколько дней я была готова к работе.
Мия замолкает, а я отворачиваюсь. Еще одна жертва этой жестокой штуки под названием жизнь.
Девушка протягивает руку и сжимает мои пальцы, обращая мое внимание на себя.
– Я хотела попросить тебя о помощи. Не могла бы ты рассказать мне все? – уголки губ взметаются вверх, и я чувствую себя виноватой.
Это не то, о чем я могу поговорить с Мией, не у меня эта девушка должна просить помощи.
Если верить Михаилу, то через несколько дней этой девушке придется столкнуться с чем-то похуже, чем прелюдная порка. Я уже вижу перед глазами пот, выступающий на лбу этой девушки, ее красивые глаза, наполненные слезами, а губы, которые мне сейчас настырно улыбаются, искажаются в ужасе.
Отчаяние и злость подкатывают к горлу, но лишь еле заметно качаю головой.
– Я не думаю, что чем-то смогу тебе помочь, – говорю я, и улыбка исчезает с лица Мии. – Понимаешь, я сама новичок в этом деле. Начала работать в первый день, когда прибыли Безлицые.
Девушка удивленно выпучивает глаза и открывает рот.
– О, боже, – Мия прикрывает ладонью рот. – Это ужасно.
– Да, – вздыхаю я. – Но все же мне немного повезло, среди них у меня есть постоянный клиент, – в этот момент я замолкаю, понимая, что выдала слишком много информации.
Глаза Мии широко раскрываются в удивлении. Ухмылка в уголках ее губ заставляет меня покраснеть.
Идиотка. Нужно следить за языком.
– Правда? Тебе и, правда, очень повезло! Это значит, что ты хорошо работаешь, точнее ему нравится, как ты это делаешь!
От восклицаний Мии мне становится дурно.
Несправедливо. Мне улыбается удача, а другим девушкам – нет. Я не заслуживаю хорошего отношения.
До сих пор не понимаю, почему все это происходит со мной.
Алекс – Безлицый. У нас нет будущего.
От этой мысли сердце в груди сжимается.
– А кто он? Старый? Молодой? Как его зовут? Он нормально с тобой обращается, не бьет? Нет никаких извращенных развлечений? – вопросы сыпятся градом.
– Вся наша жизнь – система извращенных развлечений, – в ответ Мия начинает смеяться, но когда замолкает, вопросительно косится на меня. – Он молодой. Я не знаю, сколько ему лет, может, двадцать четыре – двадцать пять, я слышала, как его называли Александром, но я точно не знаю. Сама понимаешь, мне платят не за разговоры.
Улыбка Мии сползает с лица, она мрачнеет, а затем еле заметно, сочувственно кивает. Девушка отстраняется от меня, она словно погружается в свои мысли.
– Ты себя хорошо чувствуешь? – спрашиваю ее.
Мия переводит на меня взгляд, на мгновение мне кажется, что он полон вражды, но затем я понимаю, что, скорее всего, спутала вражду с недоумением.
– Да, – Мия вскакивает с койки, во мне рождается чувство, будто ей хочется поскорее избавиться от меня. – Я хочу переосмыслить все это.
– Понимаю. Со мной было так же, – начинаю я, но девушка меня перебивает.
– Мне тяжело, – с этими словами Мия разворачивается и удаляется в противоположную сторону комнаты.
В нашей гардеробной как никогда тихо. Мало, кто из девушек опечален смертью Марии, но многие до сих пор находятся в шоке от нападения. Меня же более привела в недоумение другая новость: Безлицые остались. Я думала, что после выходки мародеров, мужчины забудут про свои каникулы и отправятся в Северную резервацию. Мне казалось, что они должны искать тех, кто организовал нападение, но выходит, что эти ребята еще большие эгоисты, чем я думала, раз уж они здесь остались, подвергая нас опасности, возможно, что выходка мародеров может повториться. Получается, что я тоже еще большая эгоистка, поскольку я рада, что Безлицые остались. Я рада, что еще смогу увидеться с Алексом.
Я не видела его с той бойни на базе, но уверена, что с ним все в порядке.
Зеркало показывает мне несколько медленно заживающих синяков под глазом, которые с легкостью скроет пудра. Я уже успела переодеться в черное обтягивающее платье с длинными рукавами и глубоким вырезом. На ногах плотные черные чулки, чтобы так же не было видно синяков, и туфли на высоких каблуках. Поднимаюсь с кресла и беру в руки карандаш для глаз. Ближе придвигаюсь к зеркалу и пытаюсь накраситься самостоятельно.
Я слышу скрип двери в тот момент, когда на пороге появляется Тревис. Без Марии. От этого становится больно.
– Ева, тут для тебя подарочек от клиента, – говорит он.
– От кого? – удивленно кошусь в его сторону, отходя от стола с косметикой.
– Твоего клиента, – нетерпеливо отвечает Тревис. – Ева, пожалуйста, возьми его, мне нужно идти, я тороплюсь.
Я подхожу к Тревису и забираю из его рук маленькую голубую коробочку, перевязанную бирюзовой лентой.
– Даже такое бывает, милая, – говорит Хлоя, она подходит ко мне, когда Тревис покидает гардеробную. – Порой, за хорошо проделанную работу мы получаем подарки.
– А иногда и по роже тоже получаем, – вторит ей Жанна, не отводя взгляда от своего отражения в зеркале.
В ответ на ее выпад Хлоя закатывает глаза.
– Ты сегодня встала не с той ноги, надеюсь, работа поднимет тебе настроение.
Я осматриваю комнату и понимаю, что никому нет дела до того, что мой клиент сделал мне подарок. Наверное, такое и правда случается.
Но что-то подсказывает мне не открывать коробку. Если бы Алекс захотел мне что-то подарить, разве он не сделал бы это лично? Разве, он уже не подарил мне мою же невинность?
Я верчу коробочку в руках, понимая, что если сейчас же ее не открою, то это будет слишком подозрительно. Дергаю за край ленты, а затем открываю свой подарок.
– Как раз то, что тебе нужно, – улыбается Хлоя, глядя на новую пудру у меня в руках.
– Действительно, – облегченно вздыхаю.
Я кладу коробочку на стол, возвращаясь к своему макияжу. Один глаз мне удается накрасить без происшествий, а вот над другим приходится, как следует постараться.
Когда Хлоя заканчивает накручивать волосы, она поворачивается ко мне:
– А ты быстро учишься! – восклицает девушка.
Я благодарно улыбаюсь в ответ.
– У меня были хорошие учителя, – и это чистая правда, ведь Жанна и Хлоя были терпеливы по отношению ко мне, постоянно во всем помогая.
– Не льсти нам, – пожимает плечами Жанна, но я замечаю засевшую в уголках губ улыбку.
Хлоя берет тюбик тонального крема, но он оказывается пустым. В то время как я собираюсь замаскировать синяки на лице, девушка хватается за мою новую пудру.
– Ты не против, если я быстренько попудрю носик? – спрашивает она, сопровождая свои слова щенячьим взглядом.
Я пожимаю плечами.
– Бери.
Я в это время нахожу блеск для губ. Хлоя достает из коробочки пудру и открывает.
– Знаешь, Ева, кажется, будто эта новенькая, – Мия – хочет подружиться с тобой.
Истерический крик поражает все вокруг.
В первое мгновение я ничего не понимаю. Все девушки вскакивают со своих мест и от испуганно выпучивают глаза. Хлоя плачет, пудра падает на пол, и клубок румяной пыли распространяется по полу.
– Хлоя, что?..
По щеке девушки скатываются слезы, перемешанные с кровью. Там, где спонж с пудрой коснулся кожи девушки большие рваные раны. Жанна вскакивает в места и бежит к двери, начинает колотить по ней руками и ногами.
– Тревис! На помощь! Кто-нибудь быстрее!
Я ищу что-нибудь, чем можно прикрыть рану девушки. Под руку попадается белый шелковый шарф.
– Там-там что-то... – Хлоя тыкает пальцем в упавшую на пол пудру.
Девушка задыхается от всхлипов. Белый шарф в мгновение окрашивается в алый.
Жанна бьет в дверь еще сильнее. Она начинает истерить, во всю сыпля проклятья. Девушки толпой крутятся вокруг Хлои, шепча ей на ухо слова утешения. На меня, словно стена обрушивается, я ничего не слышу.
В мгновение в гардеробную вваливаются несколько мужчин в черных костюмах, один их этих громил Тревис. Время останавливается.
Жанна начинает кричать и чертыхаться. Один из вышибал пытается утихомирить ее, но девушка не поддается. Жанна накидывается на мужчину и начинает бить его кулаками. Все происходит словно в тумане. Девушка просит меня о помощи, но я не двигаюсь с места. Когда она отвлекается, громила скидывает ее с себя и, приложив немалую силу, ударяет девушку в живот. Жанна падает. Она скручивается пополам. Двое других вышибал берут ее под руки и выносят из комнаты.
Тревис подходит к Хлое. Он грубо берет ее за руку, придвигая ее ближе к себе. Окровавленный шарф падает на пол. Тревис наклоняется и осматривает рану Хлои.
– Нужно показать тебя Михаилу, – в ответ Хлоя кивает, не произнося ни слова.
Тревис берет ее под руку и уводит.
Перед тем, как дверь закрывается, Хлоя произносит одними губами, смотря прямо мне в глаза.
– Ты.
Мне становится дурно. Все внутренности сжимаются. Я падаю на колени, часто дышу, постепенно успокаиваясь. Девушки вокруг шепчутся, кто-то что-то говорит мне, но я никого не слышу. Я поднимаю с пола спонж, который был в пудре и, чуть касаясь поверхности, провожу по ней кончиком большого пальца. Крошечные осколки стекла цепляются за кожу.
Кто-то хотел изуродовать меня, надеясь, что я воспользуюсь пудрой и изрежу половину лица.
Я вытаскиваю из-под стола небольшое ведро с мусором, куда мы выкидываем остатки от косметики, использованные носовые платки и порванные чулки. Осознание приходит разом, я чувствую, что тошнота не проходит. Вся съеденная еда застревает в горле. А потом меня начинает рвать. Я склоняюсь над ведром, и все выходит наружу вместе со слезами.
Кто-то хотел причинить мне вред.
И этот кто-то Алекс.