2
Представьте на мгновение, что вся ваша жизнь уже расписана на десять лет вперед. Что за вас уже всё решено, например, какое образование вы получите, на какую работу устроитесь, кто будет вашим будущим супругом или супругой. Как будут звать совместных детей. Представьте, что вы противостоите этой реальности, что не хотите подчиняться тому, кто придумал такое будущее для вас.
Вы злитесь, устраиваете скандалы на протяжении нескольких лет, потому что это не та жизнь, которой как вам кажется, вы бы хотели жить. Но, в конце концов, спустя время до вас доходит осознание того, что, возможно, не все так безнадежно. Что это лучшее, что вы сможете дать своим детям.
Образование – работа. Работа – деньги. Деньги – еда.
Супруг – дети. Все вместе – семья.
А семья – это счастье, которого лишены все девушки Содержательного дома, кроме меня. У меня есть сестра.
Наш отец не был какой-то шишкой в Городском совете Западной резервации, но жили мы по сравнению с другими на широкую ногу. Я училась в выпускном классе в школе, а Рейчел была помощником отца. Нам не приходилось заботиться о том, где достать денег на еду и лекарства. Многие одноклассники завидовали мне в этом плане, особенно девчонки. Парни бросали школу, чтобы идти работать на завод за неполную заработную плату, а представительницам прекрасного пола приходилось убирать дома обеспеченных людей.
Прежде, у меня никогда не было возможности делать что-то подобное до того, как нашу семью разрушили. Раньше я испытывала противоречивые чувства к отцу: ненавидела за то, что решил, кем мне и Рейчел быть, за кого выйти замуж, но все же любила я его гораздо сильнее.
Рейчел смирилась с решением отца быстрее меня. Почти сразу. Это показывало насколько мы с ней разные.
А теперь представьте, что все ваше воображение будущего, все планы рушатся в одно мгновение. Слово безопасность перестает быть тенью. Настает время, когда за нее приходится платить непросто деньгами, а своей жизнью.
Больше голову не забивают мысли о том, как лучше одеться, чтобы в школе меня не заметили девушки, которые испытывают ненависть и зависть к моей семье за доходы отца. Не приходится заставлять себя полюбить будущего мужа, чтобы быть более счастливой. Сейчас все о чем я могу думать, как выжить. Или сбежать. А потом построить свою жизнь, которую разобрали на мелкие кусочки, заново.
Осознание того, что наши беды идут от Совета Безлицых, управляющими всеми резервациями и Чистилищем, заставляет меня нервничать. Двенадцать мужчин. Четыре резервации, из каждой по три представителя. Большим авторитетом пользуются мужчины из Северной резервации, их считают самыми жестокими, хладнокровными и опасными из всех. В жизнях людей они играют роль обвинителей, судей и палачей.
Прежде я не встречала ни одного из них. Слава Богу.
Они первоклассные убийцы и мучители. Им приписывают такие способности, на которые не способны обычные люди, например, читать мысли, но мне кажется это настолько глупым и безрассудным, что верить в подобную чепуху я не собираюсь.
– Ева, времени очень мало, Безлицые уже прибыли, и пока они набивают свои животы едой, ты должна кое-что усвоить. Времени на практику у тебя нет, так что будем надеяться на твой талант великого импровизатора, – тараторит Хлоя, укладывая мои непослушные темные волосы.
Я сижу на стуле перед зеркалом, множество маленьких лампочек светят прямо в глаза. Комната, где все девушки готовятся к своей работе, так называемая, гримерная, переполнена моими соседками, которых трясет от нервов. Вокруг царит настоящий хаос, я не знаю, бывает ли так каждый раз или такое происходит впервые, но что-то мне подсказывает, что второй вариант и есть правда.
– Но у меня даже врать получается с трудом.
Девушка останавливается, поднимает голову, и наши глаза встречаются в зеркале.
– Если ты не уверена, что сможешь кому-то помочь, то лучше не берись за это дело. Твое желание быть героем может стоить хорошим людям жизни.
– Ты думаешь, я совершила ошибку?
– Если бы мы жили в нормальном мире, то твой поступок можно было бы считать не подвигом уж точно, но чем-то достойным. В твоем решении помочь сестре есть самоотверженность. А люди любят мучеников.
– То есть я жертва?
– Определенно нет. Ты глупое и наивное дитя, – вздыхает подруга и отворачивается.
– Наша разница в возрасте составляется четыре года, – брови в недоумении ползут вверх.
– Ты не биологические года считай, у меня за плечами огромный опыт работы здесь, у тебя нет ничего подобного.
Вздохнув, я перевожу взгляд на огромные шкафы и вешалки с одеждой отражающиеся в зеркале.
– Продолжим, – девушка возвращается к моим волосам. – Тебе нужно кое-что понять, Рейчел просто так не поправится, ей для этого нужны лекарства, и ты знаешь, у кого они есть. Михаил не поможет вам, так что надейся только на себя. Поставь перед собой цель: добиться расположения Безлицего. Удовлетвори его до такой степени, чтобы он выбрал тебя не на одну ночь, а хотя бы на несколько и платил как можно больше, дабы Михаил возместил отсутствие маленького мужского достоинства денежной компенсацией.
– Думаешь, его принадлежности маленькие?
– Ой, нет, что ты, – девушка драматично взмахивает руками. – Он такой злой, потому что у него каша по утрам холодная.
С другой стороны комнаты раздается звук поворачивающегося ключа в замке, а затем железная дверь со скрипом открывается. Голоса девушек вмиг стихают, все, затаив дыхание ждут.
– На выход, – произносит Мария, одетая в узкие синие джинсы и короткий топик, открывающий вид на части ее огромных татуировок на ребрах и пирсинг в пупке. За пояс джинсов у нее спрятан пистолет.
Я встаю со стула, стараясь игнорировать неудобства, которые мне доставляют короткое, обтягивающее платье и высокие каблуки.
Девушки в последний раз поправляют свой внешний вид и выходят из комнаты, цокая каблуками. Хлоя берет меня за запястье и тащит за собой.
– Только не повторяй ошибок своей сестры, Ева, – шепчет мне на ухо девушка. – Не раскисай, когда вы будете наверху.
Не собираюсь. Нельзя показывать свой страх и слабость, пока Рейчел нуждается во мне.
В свой первый рабочий день, а точнее ночь, она оступилась. Когда сестра осталась наедине с мужчиной, она испугалась, сдала назад. В итоге ему пришлось применить силу, чтобы взять ее. Стиснув руки в кулаки, я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. В этом нет ничего сложного, все смогли, и я смогу.
Мы с Хлоей выходим последними из комнаты, она берет меня за руку, чтобы успокоить, но это не срабатывает. Чем ближе мы подходим к двери ведущей наверх, тем сильнее все внутри сжимается. Сердце бешено колотится, дышать становится труднее. Меня охватывает дикое желание рвануть с места. Какая же я все-таки трусиха.
Мария, идущая впереди всех, на мгновение замирает напротив закрытой металлической двери, с другой стороны которой нас ждут члены Совета Безлицых.
Я набираю в легкие больше воздуха, когда дверь со скрипом отворяется и на мгновение меня ослепляет яркий свет.
Туфли кажутся тяжелыми, а звуки цокающих каблуков отдаются в голове барабанной дробью. Из комнаты доносятся музыка и мужские голоса. Девушки мгновенно выпрямляются и лепят на лица кокетливые улыбки, хотя я представляю, как все их внутренние органы сжимаются в ком размером с кулак.
– Будь осторожна, – шепчет мне на ухо Хлоя.
Она проходит мимо меня вслед за другими девушками, я понимаю, что нужно идти за ними, но ноги кажутся ватными, не могу сдвинуться с места. Я поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Марией, она подходит ближе и говорит как можно тише, чтобы ее никто не смог услышать, кроме меня:
– Мне бы самой хотелось с тобой разобраться, Ева, но если ты сейчас устроишь сцену, эти парни не дадут мне возможности даже понаблюдать за тем, как ты будешь загибаться от боли. Так что лучше тебе выйти, прежде чем наши клиенты начнут нервничать, – я чувствую, как что-то упирается мне в живот, мой взгляд скользит вниз. Мария очень быстро пристрастилась к пистолету. – Поднимайся, немедленно.
Слова застревают в горле, поэтому я лишь коротко киваю в ответ. Все тело бросает в жар. Глаза слезятся, а обзор затуманивается. В моем животе словно скачет кенгуру, я чувствую, что каждый вздох мне дается с трудом.
Мысленно я приказываю взять себя в руки и поднимаюсь по бетонным ступеням к более яркому свету, чем в бункере.
– Выпрями спину, Ева, и улыбнись, – я слышу голос за спиной, принадлежащий одной из девушек. Красавице из Восточной резервации, Амине. – Я понимаю, что все это сложно, но представь, что тебе это нравится, и ты этого хочешь, так будет немного легче.
– Спасибо, – произношу я сдавленным голосом, по-прежнему не поворачиваясь назад.
В доме светло и уютно, но все кажется более устрашающим, чем это бывает в дневное время. Мне неприятно думать, что наши жизни зависят лишь от ключа, хранящегося в кармане потертых вельветовых штанов Михаила.
– А вот и дамы! – восклицает Михаил, когда мы появляемся в гостиной.
На кожаных креслах и диванах сидят разных возрастов мужчины, их так много, что я чувствую, как сердце начинает учащенно биться. Все они очень разные. Блондины и брюнеты, бритые налысо и с маленькими хвостами, круглолицые и с длинными носами, с морщинами и шрамами. На вид самому младшему темно-русому двадцать два, а самому старшему с двухдневной щетиной и устрашающим шрамом на щеке около сорока лет.
Ни один из мужчин даже не удостаивает нас взглядом, словно перед ними практически в нижнем белье не красуются полуобнаженные девицы. Я стараюсь не смотреть на мужчин, но мысленно отмечаю, что все-таки между собой они чем-то похожи. От них веет надменностью и гордыней, самолюбием и эгоизмом, и что самое страшное от мужчин чувствуется равнодушие и хладнокровность.
– Господа, все вы остаетесь у нас на довольно-таки длительный срок, и я надеюсь, что вы хорошо проведете это время с моими девочками, – я никогда не видела Михаила таким...низким, он словно преклоняется перед Безлицыми, уничтожая все свое мужское достоинство. – Прошу заметить, что среди девушек есть как опытные дамы, так и новички, – он поворачивается к нам, и наши взгляды встречаются. Михаил подмигивает, его губы искривляются в странной улыбке, которая объясняется смесью страха и восторга в его глазах.
Лицо заливается краской от злости и ненависти, которые я испытываю к нему, Хлоя говорила, что некоторые любят нетронутых, чистых девушек, отчего мои колени начинаются непроизвольно трястись.
Когда я отрываю взгляд от болтливого хозяина, то замечаю, что стеклянные глаза одного из Безлицых прикованы ко мне. Он рассматривает меня с ног до головы, мне хочется прикрыться. От такого пристального, оценивающего взгляда становится трудно дышать, Безлицый медленно возвращается к моим глазам. Я встречаюсь с ним взглядом и понимаю, что впервые чувствую такой дикий страх, я больше не улыбаюсь, а лишь смотрю в глаза убийцы. В следующее мгновение его лицо искажается в ухмылке, он презрительно фыркает и отворачивается, вновь обращая свое внимание на болтающего без умолку Михаила.
Я облегченно вздыхаю, чувствуя болезненный спазм в области живота. С одной стороны хорошо, что я ему не понравилась, но с другой я обязана заинтересовать хоть кого-нибудь, ради жизни собственной сестры.
– Думаю, настало время, чтобы повеселиться, – с последними словами Михаила свет во всех комнатах выключается.
Страх подкатывает к горлу. Мое дыхание учащается, а руки начинают непроизвольно трястись. В кромешной тьме абсолютно ничего не видно, я лишь чувствую, как по бокам девушки касаются меня. Волосы на коже встают дыбом, когда кто-то грубо хватает меня за запястье. Голова начинает кружиться, я поддаюсь вперед и практически падаю, но во время успеваю схватиться за что-то твердое. Комната наполняется музыкой, а в соседнем баре загорается приглушенный свет. Отовсюду раздаются смеющиеся голоса девушек, и я понимаю, что выходка со светом – это лишь часть выбора Безлицых. Они уже выбрали себе девушек на ночь, а это просто способ позабавиться и найти нужную девушку.
Зрение проясняется, я наблюдаю, как из нашей кучки проституток, медленно мужчины разбирают девушек, уводя их за талию к комнате, где располагается бар, бильярдный стол и что самое пугающее небольшая сцена с шестом.
Нервы на пределе, мне необходимо расслабиться. Когда-то моя сестра сделала то же самое ради меня. Значит, у меня тоже получится.
Я отпускаю руку от кожаного кресла, в которое вцепилась и направляюсь вслед за другими девушками, которых пока еще никто не увел за собой.
– Ты слишком долго стоишь без дела, – тихо произносит Хлоя, чтобы нас никто не услышал, хотя с такой громкостью музыки это все равно маловероятно.
Не знаю, сколько уже прошло времени, но чувствую себя измотанной, несмотря на то, что уже длительное время просто наблюдаю за Безлицыми. Меня не выбрал ни один из мужчин, признаться, в какой-то степени я рада, но если задуматься, тут шутки плохи. Мужчины уже давным-давно успели полностью расслабиться, они выпили достаточно алкоголя и выкурили бессчетное количество сигар.
Я, лишь молча, стою в стороне, надеясь, что мне все-таки повезет, хотя и сама не понимаю, чего именно хочу.
Чтобы меня выбрали? Тогда есть очень большая вероятность того, что страх возьмет надо мной верх, и я распсихуюсь.
Чтобы меня не замечали? Тут вопрос другой, ответ на него намного проще, меня и мою сестру отдадут на растерзание каннибалам, живущим в дебрях Чистилища.
– Я даже не представляю, что мне нужно сделать, чтобы меня хоть кто-нибудь заметил, – ворчу в ответ.
– Здесь не нужно ничего фантастического, просто забудь обо всем и включи фантазию. Будь яркой, – Хлоя отпивает какую-то прозрачную жидкость из бокала и удаляется.
Меня охватывает приступ паники.
Я одна. Но я не должна быть сейчас одна. Мне хочется позлиться на Хлою за то, что в мгновение перестала быть более мягкой со мной, хотя это моя вина. Я сделала свой выбор.
Теперь я начинаю злиться на себя.
Мой взгляд скользит в противоположный угол комнаты, где прижавшись к стене, стоит Мария. Она с огоньком в глазах рассматривает девушек, а точнее как они выполняют свою работу. Одни сидят на коленях у мужчин, другие уже засовывают свои языки в чужие рты, третьи устраивают мини-танцы на раздевание возле небольших столиков Безлицых. Мария прикусывает губу и нервно дергает руками, от одной мысли, что ей все это нравится, меня начинает тошнить.
Я набираю в легкие больше воздуха, стискиваю руки в кулаки и направляюсь к барной стойке.
– Венлинг, налей мне что-нибудь покрепче, – обращаюсь я к нашему бармену.
Девушка испуганно моргает своими карими глазами:
– Ты шутишь? Девушкам разрешается пить только в том случае, если этого желает клиент, – она бурчит себе под нос.
– Просто налей, ладно, сегодня у меня первый день, это нужно для работы, – я умоляюще смотрю на нее.
Мы глазеем друг на друга не меньше минуты, затем она тяжело вздыхает и отводит взгляд.
– Пей осторожней, а то у Марии орлиный глаз, – произносит Вейлинг и отворачивается, чтобы налить мне что-то из спиртного.
Спустя несколько секунд передо мной уже стоит налитый наполовину стакан с какой-то янтарной жидкостью.
– Через минуту поставь какую-нибудь более энергичную музыку, – Вейлинг по совместительству еще и наш ди-джей.
– Что ты задумала?
– Кое-что очень веселое, – отвечаю я и подношу стакан ко рту.
– Поставь ром на место, Ева, если не хочешь, чтобы твои мозги были размазаны по барной стойке, – сзади меня раздается голос Марии.
Я чувствую, как адреналин растекается вместе с кровью по всему телу.
– Неужели ты так хочешь выпустить пулю в мою голову? – я поворачиваюсь к Марии и кокетливо улыбаюсь, хотя саму меня передергивает от страха.
– Жду с нетерпением такую возможность, – отвечает она. – Убери стакан, Ева, я не шучу, – ее рука плавно двигается к пистолету за ремнем джинс, прежде чем она успевает что-то сказать или сделать, я залпом опустошаю стакан.
Горькая, очень неприятная жидкость, обжигает горло. Я чувствую, как она оставляет за собой раскаленную дорожку по пути к моим органам.
Глаза Марии расширяются. От злости ее лицо заливается краской.
– Замечательно, – произношу я, ставя на стойку пустой стакан.
Руки Марии начинают трястись, она скрежет зубами, но в ответ я лишь подмигиваю.
Вейлинг включает более быструю музыку, а я, не давая времени Марии придумать новый способ мести, притягиваю девушку к себе и страстно целую в губы.
Сказать, что мне эту доставляет точно такое же удовольствие, как если бы я поцеловала газонокосилку, это ничего не сказать. Мария в растерянности поддается на мою провокацию, сквозь звуки ударных, я слышу удивленный писк Вейлинг. Надеюсь, чье-нибудь внимание из Безлицых я все-таки привлекла.
Язык Марии путешествует по моему рту слишком хозяйнически. Мои руки скользят к ее короткому топу, в ответ она притягивает меня к себе, отчего становится не по себе, но алкоголь внутри меня придает смелости. Я стягиваю с нее топ и отрываюсь от губ девушки, чтобы оценить обстановку. Несколько мужчин отвлеклись от игры в бильярд и уставились на нас во все глаза. Взглядом нахожу серьезное лицо Хлои, сидящей на коленях у самого старшего из Совета, она еле заметно, одобрительно кивает. Я чувствую прилив сил и понимаю, что теперь я должна продолжить.
Ангельское личико Марии смотрит на меня в полном очаровании, я поглаживаю большим пальцем ее щеку и прикусываю ее нижнюю губу. Мария тяжело вздыхает от удовольствия. Я откидываю ее топ в одного из Безлицых.
Адреналин зашкаливает, останавливаться нельзя. Меня слегка начинает покачивать. В горле до сих пор жжет. Я облокачиваюсь на барную стойку и подпрыгиваю, тем самым усаживаясь на отполированный стол. Поднимаюсь на каблуках на стойку, голова начинает кружиться, но мысленно приказываю себе успокоиться. Многие взгляды обращены ко мне, музыка бьет по ушным перепонкам. Я скидываю надоевшие туфли прямо в парня, сидящего возле барной стойки, он ловит обувь, я кокетливо улыбаюсь ему и прикусываю губу.
Нужно танцевать.
И я начинаю так, как никогда в жизни не пробовала. Мое платье то и дело поднимается выше, я стягиваю тонкие лямки, приспуская платье до груди. То, что видят Безлицые, им нравится, некоторые девушки довольно киваю или же улыбаются, думаю, все они когда-то через это проходили.
Я медленно стягиваю чулки и кидаю одному парню. Через несколько мгновений песня сменяется другой, более медленной и я понимаю, что больше физически не могу что-либо сделать. Волосы прилипли к шее, щеки пылают, а в горле пересохло. Я присаживаюсь на корточки и свешиваю ноги вниз.
В мгновение возле меня появляется молодой человек с глазами и волосами чёрными, как смоль.
– Как насчет того, чтобы отдохнуть сегодня со мной, милая? – произносит он, подавая мою обувь.
Я кокетливо улыбаюсь и прикусываю губу.
– Думаю, это хорошая идея, – молодой человек подает мне руку, я принимаю помощь и спрыгиваю со стойки.
– Мне кажется, это не самое лучшее решение, – раздается голос за моей спиной.
Я поворачиваю голову и вижу Безлицего, который рассматривал меня в гостиной. Он полностью игнорирует мой взгляд. Во мне загорается смесь разочарования и злости. Откуда он взялся?
– Я уже отметил ее, Дмитрий, выбери себе кого-нибудь другого, – он хватает меня за запястье и показывает другому парню, что-то на моей руке.
Этим что-то оказывается небольшая печать, которую из-за ее крошечного размера, я не заметила прежде. Значит, это он дернул меня в темноте.
В воздухе чувствуется сильное напряжение, могу предположить, что это вовсе не из-за меня. Бессловесная перепалка длится недолго, молодой человек с темными волосами, Дмитрий, коротко кивает и удаляется.
В животе разрастается чувство обиды. Все же тот Безлицый показался мне более безобидным, чем этот. Мужчина тащит меня за собой к выходу из комнаты.
– Я устал, ты поможешь мне расслабиться.
Кажется, наступил момент, когда действительно нужно начинать бояться.