19 глава
Понедельника Малфой ждал, как осужденный палача. Однако когда он вошел в Большой зал, никто не спешил бросать в него обвинения, более того на него даже не смотрели. Ученики сидели за своими столами и весело болтали ни о чем. Сначала слизеринец подумал, что утренняя почта ещё не пришла, но, проходя мимо столика третьего курса Хаффлпафф-Гриффиндор, заметил аккуратно сложенную газету: свежий выпуск «Пророка».
Сердце Драко упало и забилось где-то в районе живота. На ватных ногах он дошел до своего столика и без сил упал на стул. Завтрак не особо интересовал его, как и разговор остальных. Точнее раньше не интересовал. Нет, аппетит у слизеринца не проснулся, но к разговору он прислушался сразу же, как увидел Поттера.
Гриффиндорец сидел с другой стороны и спокойно переговаривался о чем-то с Лавгуд. Картинка была очень милой, но вместо сентиментального восхищения почему-то вызывала раздражение. Хотя как раз причину Драко знал, только вот даже думать о ней не хотел. Это ведь глупо. Поттер ему нужен только как щит. Да.
Тем не менее, он решил спросить у него про газету. Просто ли не нашлось свидетелей выходки отца или Поттер сдержал слово и заткнул их? Однако, как только Драко встал со стула, в зал забежала неугомонная Грейнджер, которой конечно же супер срочно понадобился её шрамоголовый друг. Она буквально выдернула его из-за стола и потащила к выходу.
Старая привычка знать всё что можно и нельзя заставила Малфоя выскользнуть следом и тенью идти за парочкой. И его любопытство было утолено.
В спешке оба гриффа забыли об осторожности и начали свой разговор, просто завернув за угол, в малолюдный коридор.
Грейнджер мялась. Было видно, что она не может подобрать слова. Поттер же молча ждал, когда подруга соберется с мыслями.
- Я посчитала... - тихо, на грани слышимости проговорила девушка, но её собеседник услышал.
- Сколько? – хриплым голосом так же тихо спросил Гарри.
- Плохо, что время там и тут разнится, а ни ты, ни Джинни каким-то образом не заметили отсутствие Сириуса, к тому же расстояние от Хогвартса, как от источника...
- Сколько, Герми?!
- Две недели.
Поттер резко развернулся к окну и замер так. Грейнджер опустила голову и тоже замерла. Замер и Малфой. Ему вообще казалось, что он увидел нечто очень личное. Сириус... Это же имя крестного Гарри, он ещё умер в конце их пятого курса. Поттер тогда последние месяцы ходил, как после хорошего круцио. Драко хотел уже уйти, но тут грифф вновь повернулся к нему лицом.
Из зеленых глаз текли слезы, а сам парень слабо вздрагивал.
- Почему? Почему, когда я что-то обретаю, то сразу это теряю?
- Гарри... Мне очень жаль, но ты ведь знаешь – так должно быть.
- Я знаю, Герми... Знаю...
Поттер ссутулился и будто потускнел. Он стал таким же как в начале года, когда не смеялся с друзьями, не появлялся в Большом зале, вечно где-то пропадал и не разговаривал с ним. С Драко. Малфой нахмурился. Чтобы там не произошло, но безумный гриффиндурок прочно вошел в его жизнь. Причем так неуловимо и аккуратно, что и сам слизеринец не заметил. Просто в какой-то момент ходить по коридорам и сидеть за одним столом в компании ало-золотых в принципе и одного золотого мальчика в частности стало так привычно, что его отсутствие ощущалось маленькой трагедией. Да и забота Поттера очень приятна и трогательна.
«Не хочу, чтобы он отдалился» - пронеслась мысль, и первый раз Драко не стал прогонять её. Он твердо решил, что нужен Поттеру, а Поттер немного, самую малость нужен ему. Утренние мысли показались смешными. Так рьяно отрицать, для того чтобы, в конце концов, принять. Так глупо и по-детски.
Малфой знал, что смешон. Панси бы точно посмеялась. Однако слезы Поттера, его потерянность, дрожащий голос – всё это находило отклик в душе Драко, и ему хотелось что-то сделать. Откуда-то была уверенность, что сегодня Гарри вновь будет на Астрономической башне.
Именно эта уверенность вела Малфоя ночью по коридорам спящего Хогвартса, и не зря. Поттер действительно был там. Пьяный в стельку, как в прошлый раз.
Однако в этот раз грифф сразу заметил нарушителя, и в слизеринца впился ясный взгляд любимых глаз. Слишком ясный для пьяного человека. Возможно, Поттер ещё способен на мыслительные процессы.
- Поттер, опять ты пьешь? – насмешливо протянул Драко, чтобы нарушить неприятную тишину.
- Опять хочешь присоединиться? – сказал и смутился. Поттер смутился. В прошлый раз случилось что-то чего Драко не помнил?
- Присоединиться хочу, но пить не хочу.
Гарри посмотрел в отливающие серебром глаза Драко и потерялся в них. Хорек был как всегда прекрасен, Гарри залюбовался и прослушал ответ парня. Поэтому очень удивился, когда тот сел рядом и откинулся на него. А Малфой наслаждался моментом. Он не был ни в чем уверен, но если ждать первых шагов от гриффа, то можно умереть одиноким.
- Драко...
- Просто молчи.
И Поттер послушался. Более того, Малфой почувствовал теплые руки на своей талии. Гарри вообще был очень теплым, в его объятиях было тепло. Так тепло и хорошо, что пропали сомнения и пришла уверенность, что теперь все будет хорошо, а с каждым днем ещё лучше. Слова им были не нужны. Да и какие вообще нужны слова? Что принято говорить? Заверять в любви? А любовь ли это? Драко хочет, чтобы Гарри был рядом, хочет ощущать тепло его рук, запах его шампуня. Было много маленьких хочу, связанных с Гарри. И вроде тот не против быть с Драко. По крайней мере – пока. А уж Малфой сделает так, чтобы Поттер остался навсегда, или хотя бы на очень-очень долго. Они ведь обязаны быть счастливы после всего дерьма, что подкинула им жизнь. И они будут счастливы. С такими мыслями Малфой не заметил, как начал засыпать.
Зато заметил Поттер. Он мог разбудить Драко и отправить в комнату, но вместо этого поднялся сам и взял сонного Хорька на руки. Тот явно хотел сказать что-то язвительное, однако передумал и ограничился лишь многозначительной ухмылкой. Так они(Поттер) шли молча какое-то время, но Малфой не был бы Малфоем, если бы продолжил тихо сидеть:
- Это становится нашей традицией.
- Только почему-то, несмотря на то, что я пью всегда больше, тащу тоже я.
- Хочешь сказать тебе не нравиться?
- Хочу сказать, что ты тяжелый.
Обалдевшее лицо Драко стало бальзамом для уставшего за день Поттера.
- Кстати, мы пришли, - произнес грифф и остановился напротив зеленой двери, - комната тоже зеленая?
- Зайди и посмотри, - ляпнул обиженный слизеринец.
Когда же он понял ЧТО ляпнул, было поздно, Гарри уже открыл дверь и зашел в помещение. С зелеными обоями и зеленым же ковром. Даже балдахин кровати был зеленый. Именно к нему и пошел Поттер, откинув ткань невербальным, он опустил свою ношу на кровать и прежде, чем та начнет возмущаться, лег с другой стороны.
Малфой уставился на наглеца и медленно начал закипать. Не много ли себе позволяет Поттер? Драко уже хотел возмутиться и выставить его за дверь, но заметил расслабленную позу Гарри и понял, что тот заснул. Разбудить его сейчас, после того как он нес его с башни, было слишком кощунственно. Плюнув на некую сумбурность происходящего, он откинулся на подушки и заснул.
***
Стоит отметить, что любопытных людей в Хогвартсе всегда было много, и Джеймс Поттер был одним из них. Более того, он свято верил, что у сына от отца секретов быть не может, поэтому он вместе с Сириусом и Римусом, также как и Малфой, вышел вслед за стремительно убегающими гриффиндорцами.
Беседу слушали в гробовой тишине и в ней же мародеры оставались ещё минут 15 после. Всё-таки не каждый день узнаешь, что через две недели исчезнешь. Это как? Сириус и Римус говорили, что ничего особенного данный процесс не представляет: ты просто забываешь всё, что здесь произошло. В один момент. Вот ты стоишь тут в 1999, на рубеже веков, а потом раз – и снова дома.
- Ты не пойдешь к Гарри?
- Нет, Римус, к нему всё равно побежит Малфой, - ответил Джеймс и указал в сторону уходящего слизеринца.
- И ты не против?
- Я лишь хочу, чтобы он был счастлив. Не важно с кем.
- Интересно, от кого у Гарри такая любовь к блондинам. Лиличка всегда по темненьким была, - задумчиво протянул Сириус и будто невзначай провел рукой по длинным светлым прядям.
Римус засмеялся, а вот Джеймсу стало неловко. Честное слово, если бы он знал, что так получится, то никогда бы не сделал Сириуса блондином. И уж точно, он бы никогда не брал образ Люциуса за основу.
- Люци, был прекрасной дамой на шестом курсе, - вспомнил один из розыгрышей Поттер, чтобы перевести тему.
Теперь смеялись все трое, но смех всё равно был немного скованным.
Отсмеявшись, Поттер повернулся к окну и сказал:
- Эти две недели надо прожить так, чтобы уйти из этого времени без сожалений. Даже если мы и не вспомним об этом потом.
- Время последней шалости? – заговорщически подмигивая закатившему глаза Люпину, предложил Блэк.
- Пора эффектно покинуть сцену, - поддержал его Поттер.