11 глава
Солнце уже почти село за горизонт, погружая комнату в приятный глазу полумрак, когда люди находящиеся в ней начали засыпать, а некоторые из них уже вовсю спали.
- Час двадцать, - прорвался сквозь общую дрему нервный голос Ривза Ловелла, от звука которого спящие начали просыпаться.
- И что? – Уизли резко открыл глаза и уставился на бледного парня.
- Ничего особенного, - пожал плечами Ловелл, - но прошло уже довольно много времени – я иду к Макгонагалл.
- Парень, погоди, не торопись. Всего час прошел, верь в Гарри и сиди спокойно. Даже у авроров не получилось бы уложиться в подобный срок!
- Но мистер Уизли, разве мистер Поттер не ваш друг? Почему вы совершенно за него не беспокоитесь?! Я всё-таки настаиваю на том, чтобы поставить директора в известность!
На подобную речь Уизли недовольно покачал головой и закатил глаза, после чего медленно произнес, зевая:
- Поэтому и не волнуюсь, потому что Гарри – мой друг. Не знаю как он это сделал, но сейчас Гарри мастер окклюменции, а в ЗОТИ ему никогда не было равных. Так что если хочешь – дуй к Макгонагалл, но сюда пока не зови, не хочется тревожить её.
- А других профессоров хочется?
- С другими договориться можно так, что ни одна живая душа не узнает о произошедшем, да и мертвая тоже, - Уизли поморщился, ему хотелось вновь заснуть, и чтоб разбудил его вернувшийся Поттер, а до того момента остальные могут сваливать куда захотят, лишь бы не мешали, - Ты ещё тут? Иди, иди к Макгонагалл.
Ловелл бросил гневный взгляд сначала на Уизли, потом перевел его на Паккерса и Уайта, но те лишь смотрели на него в недоумении и не собирались что-либо говорить. Ривз сердито поджал губы и, развернувшись на каблуках, вышел из комнаты в полной тишине.
Коридоры встретили его точно такой же тишиной, что было неудивительно, ведь уже довольно поздно. В учебное время оставался бы всего час до отбоя, и школьники по привычке старались без особой нужды не выходить из гостиных.
Сцена движения одинокой фигуры гриффиндорца, почти бежавшего по пустым переходам, выглядела как кадр, выдернутый из маглловского фильма ужасов. Бледный студент с впавшими глазами, в которых полопались сосуды, отчего взгляд приобретал оттенок безумия. Дополняла образ черная форменная мантия, темным вихрем оплетавшая болезненно худой силуэт парня.
Вот почему налетевший на Римуса хаффлпаффец не сдержал крика ужаса. Едва только паренек перестал кричать, Люпин отчитал его за поздние прогулки по замку и отправил в гостиную, пригрозив потерей баллов, в случае если тот загуляется после отбоя. Юноша быстро-быстро закивал и поторопился в сторону кухни. Люпин хмыкнул – «Хорошо барсукам».
Убедившись, что парень не вернется, Римус продолжил путь к кабинету профессора Макгонагалл. Он уже сделал несколько шагов, как резко остановился, пытаясь вспомнить, куда точно и зачем он идет. Получалось плохо, мысли путались, отказываясь выстраиваться в какие-либо формулировки или хотя бы подсказки. В голове были лишь обрывки воспоминаний – вот он с остальными мародерами заходит в пустующий класс, потом они говорят, потом... что-то случилось, и он уходит за Макгонагалл. Зачем? И если ему нужен профессор, то почему он идет в кабинет директора, а не в её кабинет или класс трансфигурации?
Тут Римус свернул в очередной коридор, и взгляд его упал на окно. Весеннее небо с утра радовало своей чистотой, а потому солнце нещадно палило весь день. Вот и сейчас, уходя за горизонт, оно окрашивало все вокруг в золотые тона. Красиво. Сколько же времени прошло с того разговора в классе? Сириус просил сегодня прийти в Визжащую хижину. До отбоя было время, но тратить его на подобную беготню не хотелось. Ещё и полнолуние скоро... В такие деньки сидеть бы в Хоге и никуда не ходить, наслаждаясь спокойствием, а видеть в это время тот старый особняк тем более не хотелось.
По ногам прошелся холодок, пришедший со стороны подземелий, Люпин поежился и поплотнее завернулся в мантию. Стоит зайти в комнату, перед тем как идти в хижину, и надеть что-нибудь потеплее. Ночи все ещё весьма прохладные. Заодно посмотрит, не ушел ли Питер, если нет - стоит пойти вместе.
Римус уже развернулся в сторону гриффиндорской башни, как его пронзила внезапная мысль – Питер! Питер, Боггарт, Поттер – цепочка продолжалась, воспоминания друг за другом начали проявляться в сознании, грозя взорвать враз заболевшую от обилия информации голову. Как он мог забыть?!
Чуть успокоившись, Люпин наконец дошел до кабинета директора, но каменная горгулья у входа сообщила, что профессора нет на месте и будет только к обеду завтрашнего дня. Последняя надежда вразумить остальных и поручить спасение Питера и, видимо, Поттера профессионалам умчалась, как единорог в Запретном лесу. Римусу ничего не оставалось, кроме как вернуться обратно и рассказать об этом остальным.
Обратно гриффиндорец шел даже быстрее, чем прежде. Толкнув дверь, он тихо зашел внутрь и, бросив взгляд на подвешенный темпус, сказал:
- Час пятьдесят - ни Потера, ни Питера, ни Макгонагалл.
Все в комнате тут же посмотрели на вернувшегося Ловелла и также синхронно перевели взгляд на шкаф, а тот, словно только этого и ждал, стал открываться, противно скрипя, и уже через секунду оттуда вывалился Поттер, крепко держащий за руку дрожащего Геллерса.
- Час пятьдесят – Поттер, Геллерс, но, слава Мерлину, без Макгонагалл, - ехидно заметил Рон и поспешил к другу.
Но Поттер, в отличие от Геллерса, чувствовал себя весьма сносно и в помощи не нуждался, а потому лишь фыркнул на протянутую ладонь и ловко встал на ноги.
- Я не девица на выданье, от Боггарта в обморок не падаю.
Тут фыркнул Малфой, явно вспоминая третий курс и Дементоров, а также тот факт, что Боггарт у Поттера принимает форму именно Дементора. Но встретившись глазами с национальным героем и, увидев на их дне застарелую тоску и страх, Драко вдруг подумал, насколько же актуальна сейчас эта информация? Его Боггарт вот поменялся, и у Грейнджер как он слышал тоже. Слизеринец вновь перевел взгляд на Поттера, но тот уже не смотрел на него, а вяло отмахивался от нравоучений Патил и Грейнджер. Переведенные ученики в это время утащили своего раненого дружка, отчего Грейнджер негодовала всё больше, ведь «Геллерсу нужна помощь колдомедика!»
В какой-то момент Поттер просто поднял вверх руки, сказал что-то вроде «Каюсь, идиот» и стремительно вышел из комнаты под возмущенные крики подруги, которые доносились до него даже в коридоре, пока он шел в сторону гриффиндорской башни.
Слушать речи о том, что он безответственный дурак и непроходимый идиот, постоянно жаждущий приключений, не хотелось. Слишком многое случилось в последнее время, и сегодняшняя прогулка в логово Боггарта явно стала последней каплей.
Победа над Темным Лордом? Не вопрос, дайте, только соберу крестражи. Суды над пожирателями? Конечно, я буду присутствовать, больше же мне нечем заняться(хотя тут Поттер лукавил, он был безумно рад, что его пригласили, ведь, вопреки ожиданию Визенгамота, он выступал за смягчения пригоров). Возвращение в Хогвартс, где каждый камешек напоминает о прошлом? Легкая депрессия и пропажа аппетита, нет, ничего серьезного, я справлюсь. Постоянные интервью для газет? Куда я денусь, если этого от меня и ждут? Мне ведь совершенно не нужно время, чтобы прийти в себя и достойно оплакать дорогих мне людей! Решение проблем межфакультетской вражды? Конечно, профессор Макгонагалл, я постараюсь сгладить острые углы, чтобы в этом году в школе была мирная атмосфера. И вот ещё теперь чертов Геллерс, оказавшийся ни черта не Геллерсом, а Петтигрю! Предателем, крысой, Пожирателем смерти! И вот сейчас, когда от его слов не зависит успешное завершение «вылазки» в гнездо Боггарта, Поттер может себе признаться, что он не простил Питера! Мерзкого трусливого человека, всю жизнь беспокоившегося только о себе, и то, что он в конце своей жалкой жизни на пару секунд замялся в нерешительности, не обеляет его!
Возможно, если бы они сейчас не встретились(встреча с мертвецом подумать только!), то Поттер со временем действительно его простил бы. Но вот он стоял пред ним вполне себе живой и здоровый, ещё и помолодевший на несколько лет, в то время, когда и Римус, и Сириус, и его родители были мертвы! В мозгах такой сумбур...
В груди вновь все сжалось от чего-то неясного. Что это? Предчувствие беды? Или это злость на Петтигрю ищет выход? А может это надежда? Но на что? Ничего не изменить. Хотя Питер лепетал, какие-то нелепые извинения и что-то про Лорда, но думать об этом сейчас... Ноги дрожали, от перенапряжения, и как бы он не храбрился, но перед глазами все ещё была поляна с трупами, и казалось, что до него до сих пор доносятся предсмертные крики и запах гнили, ко всему этому жутко болела голова, будто он пил несколько дней не закусывая.
«Пил... А хорошая идея, тут где-то были заначки Уизли, не могли же все пропасть?»
***
Стоя сейчас на пороге Астрономической башни, Драко не мог внятно объяснить себе, что он тут делает. С почти полной уверенностью можно утверждать, что здесь будет Поттер. День у него был веселый, а потому он наверняка сейчас сидит на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрит куда-то вдаль пустым взглядом. И зачем тогда сюда пришел он, Малфой? Их отношения далеки от дружеских. Пусть врагами они быть и перестали, однако, явно не настолько близки, чтобы он сейчас пришел к Поттеру и начал расспрашивать о случившимся. «Чертова Панси со своей идеей улучшить жизнь факультету(себе)».
Тихий шорох от двери не привлек к себе внимание национального героя, а потому Малфой неуверенно замер в дверях, но потом заметил разбросанные бутылки и заговорил прежде, чем успел это осознать:
- Распитие спиртного в одиночестве это уже алкоголизм, Поттер.
На Малфоя тут же уставились чуть мутные зеленые глаза, и парень заговорил, слегка растягивая гласные, явно кого-то копируя:
- О, сам серебряный принц! Какая честь! Я бы предложил выпить вашему благородию, но, боюсь, вы такое не пьете.
- Как вульгарно! Где ваши манеры, Золотой мальчик? Раз назвал принцем, обращайся ко мне «Ваше Высочество» и никак иначе! Но ты прав, я такое не пью и тебе не советую, - пнув бутылку огневиски, парировал Драко.
- Малфой, - вдруг став серьезным и намного более трезвым, Поттер продолжил говорить, прервав слизеринца, - мне очень хуево, и потому у меня только одно желание - быстренько нахуяриться так, чтобы стало похуй на это хуево. Так что либо не мешай и топай отсюда, либо присоединяйся, и я достану самогон.
Малфой замер, не зная, что ответить, но, чуть подумав, решил, что если герой свалиться пьяный с башни будет плохо всем и ему тоже, потому что он будет первым подозреваемым, так как по сути видел гриффа последним. И понесло же его на башню! Чертова Панси!
- Что такое самогон и откуда ты его достанешь? – поинтересовался медленно подходящий к сидящему на полу парню Малфой, изучая пустые руки Поттера, - и где твоя палочка?
- В комнате, - отмахнулся гриффиндорец и продолжил, - если я правильно понял, то самогон это спирт, настоянный на каких-то ягодках. Его Крам прислал, ещё в начале лета, сказал, ему как спортсмену нельзя, вот и шлет в подарок.
- А у него откуда?
- Бабка по материнской линии гонит.
- Ясно, так откуда ты без палочки его достанешь?
На это Поттер лишь криво усмехнулся, после чего стал осторожно подниматься на ноги, шатаясь. Малфой как завороженный смотрел на попытки однокурсника стоять ровно и думал, как уложить пьяного грифа в постель, пока тот не покалечился. Однако уже в следующий миг, Поттер оказался рядом с опешившим от такой прыти слизеринцем и, обхватив того за плечи, откинулся назад, туда где зияла дыра в стене. В стене Астрономической Башни Хогвартса!
Ужас сковал Драко, пока они летели вниз, но удара так и не последовало. Открыв глаза, Малфой увидел, что они зависли в метре над землей.
- Поттер, ты больной!
- Я пьяный. Хрен бы я тебе показал такой короткий путь с башни в трезвом состоянии, - осторожно разжимая объятия, проговорил Поттер и пошел куда-то вперед.
Уже стоя на земле и шагая вслед за гриффиндорцем, Драко размышлял над тем, что сам бы так не смог. Мгновенно остановить два падающих с приличной скоростью тела, ему не под силу. Сразу же появилось раздражение и легкая злость на наглого грифа, который оказался лучше его! Чертов полукровка! Малфой осекся. Поттеры восходят к Певереллам, эта семейка подревней Малфоев будет. Да и никто не слышал, чтобы cтарший Поттер препятствовал браку своего сына, а значит и Эванс не так проста. К тому же самый ужасный волшебник последних десятилетий тоже был полукровкой. Драко скосил взгяд на идущего впереди парня и поежился. Насколько силен победитель Темного Лорда?
Разглядывая широкую спину и раздумывая над несправедливостью мира по отношению к чистокровным семьям, Драко не заметил как Поттер остановился, а в руках у него появилась большая бутылка с чем-то мутным.
- Пришли, стаканов правда нет. Придется тебе их трансфигурировать, Хорек, сможешь?
- Легко, - чуть прищурившись от не особо приятного обращения, прошипел Малфой, - открывай бутыль.
Зеленые глаза напротив и мягкая мантия, которую Драко расстелил на холодную землю вместо пледа – последнее, что осталось в памяти.