fiveteen
У меня трясутся руки и я не могу из себя ничего выдавить в ответ. Я слышу только громкий стук своего сердца, в глазах все расплывается и я вижу лишь смутный силует Глеба, который подхватывает меня и забирает телефон.
Я прихожу в себя только минут через десять. Все это время я была в какой-то прострации, находилась будто бы вообще не здесь. Я не слышала о чем говорил по телефону Глеб и что он вообще делал в это время.
– Завтра приедут её родители. Лина в морге, сегодня мы там не нужны.
– Это из-за меня.
– Зайчик, ты не при чем здесь.
– Я побуду одна.
Я беру пачку сигарет и выхожу на улицу, присаживаясь на ступеньки.
Я просто не могу в это поверить, что её, моей Лины больше просто напросто нет. Её холодное обездвиженное тело сейчас находится в морге и проводит свои последние часы здесь, в нашем мире. Ей всего 19. Это всё не должно было так быть. Она не должна была уходить так рано. Прожигая свою молодость, практически так же как и я, она слишком сильно увлеклась. А я ничего не делала. Просто наблюдала со стороны как она медленно угасает, и не сделала ничего, чтобы помочь ей выбраться из этой грязи. Лина была моей единственной подругой с первого курса, и мы с ней очень быстро сдружились, а тусовки и постоянные гулянки начались уже позже. Я помню какой я увидела её впервые, с первого взгляда на эту черную кошку я поняла, что мы с ней найдем общий язык, хотя в моей жизни такое редко бывало. Вокруг меня всегда было много людей, еще со времен начальной школы, знакомые, приятели, но не друзья. Она была единственной. Я никогда этого не прощу и буду всегда винить себя. За то, что делала вид, что все нормально и она сама справится, если захочет, за то, что проводила с ней мало времени, за то, что вначале сама тянула её в различные авантюры. Я смогла остановиться, а она нет.
Я кладу голову на колени и выпускаю наружу все те чувства и ту боль, которая у меня накопилась. На меня слишком много навалилось разом, я не выдерживаю, я не могу так.
Глеб выходит из дома и накидывает на меня плед, обнимая сзади.
– Глеб, не надо.
– Не отталкивай меня, пожалуйста. Я хочу тебя поддержать и быть рядом, – блондин обнимает меня, а я после этого начинаю рыдать ему в плечо.
Я вижу все то, что делает Глеб для меня. Он поддерживает, старается, относится ко мне с заботой и трепетом, но я все равно не могу довериться ему на все сто процентов. Я боюсь, что полностью доверюсь ему, а он просто уйдет или сделает мне больно. И я снова останусь одна. Совсем одна. Но сейчас Глеб – это все, что у меня есть. Он единственный, на кого я могу расчитывать. И если сейчас я полностью откроюсь и доверюсь ему, а он просто бросит меня, то я не переживу этого. Мне не нравится это чувство, чувство, что во всем есть какой-то подвох.
– Завтра приедут родители Лины, сейчас мы там не нужны.
Глеб сидит со мной столько, сколько мне это нужно, а потом отводит спать, укутывая одеялом и крепко прижимая меня к себе.
Утром я открываю глаза с надеждой на то, что это был сон. Когда понимаю, что Глеба нет рядом, то сразу же встаю с кровати и выхожу из комнаты, парень к этому времени уже собрал наши вещи и убрался в доме.
– Доброе утро, зайчик. Выспалась?
– Нет, – конечно, двухчасовая истерика не прошла бесследно, – У меня глаза как будто высохли.
– Заедем в аптеку за каплями.
Я иду в ванную и пытаюсь хоть чуть-чуть привести себя в порядок, ну глаза у меня правда такие, будто я нахапалась с утра пораньше.
Смотрю на себя в зеркало и понимаю, что сегодня мне нужно будет встретиться с родителями Лины, я не представляю, как смотреть им в глаза и что говорить, не представляю, что они чувствуют потеряв собственного ребенка. Ведь так не должно быть, чтобы родители хоронили своих детей, это все неправильно.
– Ты готова? Могу такси вызывать?
– Да.
Пока мы едем в общагу, мама Лины пишет мне, что они заедут после трех. И мне почему-то так страшно видеться с ними. Мне кажется я не выдержу видеть их, убитых горем. Я сама не знаю куда себя деть сейчас и что мне делать. Хочется по-детски залезть под одеяло, свернувшись калачиком и громко зарыдать. Погода тоже решила соответсвовать моему настроению – за окном машины пошел сильный проливной дождь. Положив голову на колени Глеба, я вспомнила свою маму, не такой, какой она была в последние годы жизни, а в молодости, когда я еще была маленькой. Она была всегда улыбчивая, энергичная и очень красивая, будто сошла с обложки модного журнала нулевых, не знаю чего в ней не хватало моему отцу и почему он ушел из семьи, но именно это её разрушило. Уход любимого мужчины просто убил её морально. Она стала совсем другим человеком и пустила свою жизнь под откос, забив на меня. Ком подкатывает к горлу от обиды на нее. Даже после смерти я не могла её простить. Много размышляя, я пришла к выводу, что она меня родила и строила из себя примерную мать только из-за отца, а как он ушел, то и я сразу не нужна стала.
Когда мы захожим в общагу, ко мне сразу же начинают подходить люди и спрашивать правда ли это про смерть Лины, на их вопросы Глеб бросает короткое «отъебитесь» и мы идём в комнату.
Там я вижу её вещи. Очки, которые она носила, чтобы выглядеть умнее. Её духи с первого курса, от которых все вокруг задыхались и я еле уговорила её перестать ими пользоваться. Молоток на полке, который она нашла пьяная на улице и притащила сюда с фразой «в хозяйстве все пригодится». Открывая шкаф, я вспоминаю в каких вещах куда она ходила. Здесь в основном остались старые вещи и то, что она не успела перевезти, но именно они напоминают мне её такой, какой она была в начале нашей дружбы.
– Я схожу пока в магазин и в аптеку.
– Нет, Глеб, не уходи. Мне страшно одной.
Глеб остается со мной, мы просто молча лежим в моей кровати до приезда родителей Лины.