sixteen
Встреча с родителями Лины меня окончательно добила. Мне было очень тяжело пока они здесь были, было невыносимо даже смотреть на них, но я старалась держаться как могла, чтобы не добить их окончательно. Зарыдала я только после того, как за ними закрылась дверь. Блять, да ну что со мной не так? Что такого я натворила в прошлой жизни, что в этой мне приходится так отдуваться, я не понимаю.
Но впереди еще самое тяжелое – похороны, которые будут послезавтра. Я не могу не пойти на них, но и не знаю как мне их перенести. Я полностью истощена физически и морально. У меня нет сил ни плакать, ни разговаривать, я даже не могу просто сидеть в телефоне. И сам факт нахождения в этой комнате меня тоже убивает, с общагой у меня теперь только плохие ассоциации, но идти сейчас все равно некуда.
– Я сейчас вниз схожу, там доставка приехала.
Глеб забирает продукты, готовит салат и делает чай, мне кусок в горло не лезет, но парень настаивает, чтобы я съела хоть что-нибудь, пока сама не откинулась. А потом мы выходим посидеть на улицу.
– Слушай, я тут квартиры смотрел, есть пара вариантов хороших рядом.
– Да я уже хоть куда готова съехать отсюда.
***
Утром я иду на место своей практики. Захожу в нужный кабинет и вижу там бабулю, вот она моя жертва. Я чуть ли не сходу начинаю заливать ей про трудности своей жизни и как много на меня сейчас навалилось, что она сама уже чуть ли не плачет. А потом говорит, что всё понимает, и обязательно подпишет мне практику без моего присутствия, в конце еще поит меня чаем с конфетами и желает удачи. Ну, хотя бы что-то хорошее, мне уже не придется торчать две недели в душном кабинете. Но от этого мне не сильно легче.
Пока я жду такси на улице я понимаю, что испытываю какое-то ебанутое чувство страха. Я не совсем понимаю чего именно я боюсь, но оно накрывает меня с ног до головы. Становится тяжело дышать, будто кто-то сдавливает горло, меня бросает в дрожь и чуть темнеет в глазах, и я радуюсь тому, что машина так вовремя подъехала и тому, что ехать мне недолго. Когда я подъезжаю Глеб уже взволнованно ждёт меня возле общаги.
– Что такое? Тебе плохо?
Я не могу ничего из себя выдавить, только лишь прижимаюсь к нему всем телом. Только с ним мне лучше. Я хочу привязать парня к себя цепями и веревками и никогда не отпускать. С ним я чувствую себя спокойно, будто я наконец в безопасности, в нем есть то самое мужское, которого не было у Макса.
– Я люблю тебя, Глеб.
– И я тебя люблю, зайчик.
Когда мы заходим в комнату Глеб делает мне горячий чай и укладывает в кровать, укутывая меня в плед и свои теплые объятия. И с таким комбо я засыпаю практически сразу же.
Но только вот сон мой длится недолго. Ровно до стука в дверь от нежеланного гостя. Когда я открываю глаза, то вижу Макса на пороге комнаты. Вспомнишь, как говорится лучик, вот и оно.
– Тебя звал кто-то? – задаю ему чисто риторический вопрос, – И хули тебе надо тогда?
– Мне надо с тобой поговорить.
Я поражаюсь его наглости и уперству, я лежу в постели в обнимку с другим, а этот тут разговоры пришел разговаривать.
– Мне не надо. Выйди из комнаты.
– Ты можешь выйти? – спрашивает он у Глеба.
– Нет. А ты можешь.
– Я не к тебе сейчас обращался. В чем проблема уделить мне две минуты?
– Проблема в том, что ты заходишь в мою комнату, как к себе домой, когда я здесь сплю, так еще и не одна. Здесь никто разговаривать с тобой не имеет желания. Выйди, пожалуйста, нахуй отсюда и закрой дверь с обратной стороны.
– Я тебе что плохого сейчас сделал, что ты так бычишься на меня?
– Да ты реально тупорылый или что?
– Ладно, ребятки, счастья вам. Попозже зайду.
Я закрываю дверь на замок и ложусь обратно. Сна больше ни в одном глазу нет. Это же надо уметь так меня взбесить. И ведь видит еще, что я лежу не одна и все равно не уходит. Баран.
Пока я возмущенно думаю о своем Глеб встает и начинает одеваться.
– Ты куда?
– Макс же хотел поговорить, вот пойду поговорю.
Не буду его останавливать. Может до Макса хоть так что-то дойдет. Его поведения после нашего расставания, еще хуже, чем было в отношениях, он все больше открывается с хуевой стороны. И как я еще поняла, он постоянно бухает, а пить Макс не умеет, потому что он не видит меры в алкоголе и стновится агрессивным чмом. Я уже хочу поскорее съехать отсюда, чтобы не было такой хуйни, что все кому вздумается врываются в команту, ну и конечно, чтобы не видеть все эти рожи, в том числе и Максима. Хочется спокойствия и тишины, как в песне.
Глеб возвращается минут через пятнадцать.
– Ну что?
– Все нормально, больше у него к тебе вопросов нет. Ложись спать спокойно.
Спать уже больше не хотелось. Да и завтра будет тяжелый день, лучше нормально поспать ночью.