nine
– Мы в отель поедем отдохнуть нужно. Ты с нами?
– Нет, я тут останусь, вдруг она вернется, – отвечает Макс.
– Хорошо, на связи. Не волнуйся, она обязательно найдётся, – найтись-то, может быть, и найдется, но нужно, чтобы она нашлась живая и невредимая, потому что люди просто так не пропадают.
Вся общага стоит на ушах от новости о пропаже Даши, и каждый считает своим долгом подойти к Максу и выразить своё сочувствие. Да класть хотел он на эти лживые слова, ему это абсолютно никак сейчас не поможет. И несмотря на то, что они друг друга уже на дух не переносят, Глеб с Максом сейчас пьют пиво под общагой – только это им и остаётся делать. Одиночные поиски ничем не помогут, если даже у полиции нет никаких зацепок, кроме того, что в 21:27 Дарья вышла из общежития. У Макса, буквально, сердце разрывается от того, что сейчас может происходить с его бедной девочкой. Он очень сильно переживает за неё, и если с ней что-то случится, он не представляет как ему жить дальше, потому что несмотря ни на что, она его смысл жизни. Его малышка, которую нужно оберегать и защищать от всего мира, и сейчас он корит себя за то, что не уследил, за то, что все так произошло.
Матвей Никифоров:
тусили на днях с ней
а что случилось?
Максим быстро расспрашивает у него обо всём, и парень отвечает, что в день пропажи они были в клубе, а часа в 4 утра Даша куда-то ушла, но потеряться там было несложно, потому что народу было очень много, и потом Матвей просто уехал домой.
Это их первая и единственная зацепка, о которой Макс сразу же сообщает отцу.
Весь следующий день полиция занималась опросом работников клуба и просмотром камер, но пока это все ещë ничего не дало, а уже подходит к концу третий день с момента пропажи девушки. Стало известно то, что 4:17 она направилась к заднему выходу клуба, где нет камер, и одному богу известно, кто там мог быть ещё.
Парни в общаге просто не находят себе место, они практически не спят, не едят, и даже алкоголь уже в глотку не лезет. Они оба на взводе, но больше, конечно, Макс. Глеб более спокоен, не понятно только от чего, то ли не показывает всех эмоций, то ли меньше переживает. Хотя, похоже, за Дашу сейчас переживает не только вся общага.
Утром четвёртого дня Максу звонит мама и говорит, что у них две минуты на сборы. Парни мигом вылетают из общежития, в чём спали. Внизу их уже ждёт машина родителей Макса, в которую они оба садятся.
– Есть новости. Полиция вышла на одного человека, похоже, он и похитил Дарью, он привёл их к дому на окраине Москвы, с огражденной территтртей и решётками на окнах. Сейчас планируется захват и мы едем туда.
Машина трогается с места, направляясь к месту назначения. У всех сидящих здесь внутри теплится надежда, что Даша там и с ней всë в порядке.
Дорога занимает около сорока минут, и вот машина въезжает в небольшой лесок. На горизонте уже видится дом, окруженный со всех сторон полицейскиии машинами. Возле ворот стоит больше десяти полуголых девушек, которые выглядят просто ужасно, и среди них стоит Дарья. Парни выскакивают из машины и подбегают к ней, а Даша бросается на шею Максиму, оставляя блондина без внимания, и он просто стоит рядом и смотрит на обнимающуюся парочку.
У девушки слезы из глаз, сбитый голос и дрожащие руки, а на этих руках ужасные фиолетово-красные синяки так же виднеется синяк на шее и сбитые коленки.
– Тише малышка, все хорошо, – успокаивающе шепчет Макс.
***
– Это грëбаный притон, – говорю я, – они просто воруют девушек и привозят туда. Там было ужасно, было страшно закрыть глаза, потому что с тобой могли сделать всё, что угодно. Самой младшей там пятнадцать. Представляешь? Она же ребёнок.
То, что со мной произошло я никогда в жизни не забуду. Куда-куда, но в притон я точно не думала, что когда-нибудь попаду. Это просто пиздец, там ужасное место
Наверху было что-то типа кабака, а внизу, в полуподвальном помещении держали нас. Двенадцать человек. Двенадцать бедных девочек, которых похитили при разных обстоятельствах и запихнули сюда, чтобы развлекать противных жирных мужиков. Некоторых накачивали какой-то дрянью, потому что они абсолютно ни на что не реагировали и никак не сопротивлялись. В комнате, где нас держали не было ничего, холодный и сырой бетонный пол и стены.
Что ж, эта ситуация неплохо так повлияла на меня, и теперь я одна даже покурить не выйду. С меня хватило, всё, нагулялась. Теперь я от Макса ни на шаг.