one
Лезть по пожарной лестнице в общагу в час ночи – тот ещё экстрим, потому что исходов здесь может быть несколько: эта гнилая лестница рухнет вместе со мной вниз и придавит меня или, может быть, за мной сейчас наблюдают по камерам или спалят когда я буду залезать с окна, но ночевать на улице вариант тоже так себе. Когда я влезаю на балкон и вижу компанию которая играет в карты, зато Лину, которая должна была открыть мне окно нет, или же её вообще нет в общаге или опять она уснула. Я стучу в окно, чем пугаю этих картежников, но окно они мне всё-таки открывают.
– Ты как туда попала? – удивленно спрашивает меня брюнетка.
– Скажите ещё, что сами в общагу по пожарке не залезали, – да уж, перваши в этом году вообще жизни не видали.
– Сыграешь с нами? – спрашивает меня блондин Глеб Голубин.
– Ну раздавай, – делать то мне всё равно нечего, а на пьяную голову играть даже веселее.
– Играем в дурака, кто проигрывает в следующей партии не играет.
Не проигрывать было не сложно, особенно когда играешь с такими невнимательными людьми, и вот в середине решающей игры, когда остались только мы с блондином, дверь учебки открылась и из коридора появился злой Макс. Ой блять.
– Что ты тут забыла? – спрашивает он, скрестив руки на груди.
– А что, посидеть нельзя? – ну все, сейчас опять начнётся.
– Ты где шлялась?
– Не начинай, а, нигде я не шлялась.
– Она с балкона залезла? – спрашивает Макс у все той же перепуганной брюнетки, но она в ответ только что-то мычит невнятно.
– Макс, всё отвали, дай доиграть.
– Чтоб через две минуты была у меня.
– Нахуй иди.
Макс выходит, хлопая дверью, а я продолжаю играть. И никуда я не пойду, потому что этот дед меня достал, туда не ходи, сюда не ходи, это не делай, а меня ограничивать нельзя, потому что я человек свободный и буду делать то, что захочу.
– Ты первая, кто обыграл его, – говорит мне парень в розовом худи, когда я скидываю блондину козырного туза, а у него остаётся козырный король.
– Как? – спрашивает блондин.
– Играть учись, – я хлопаю его по плечу и встаю из-за стола.
– Я?
Я выхожу из учебки и поднимаюсь в свою комнату, но там закрыто, Лина либо уснула, либо её вообще нет в общаге. Я стучала на протяжении пары минут, но никто мне так и не открыл. Ладно, придётся все-таки идти к Максу. Поднявшись на пятый этаж, с ноги открываю дверь и падаю на кровать.
– Только не начинай, – говорю я, опережая парня, который только хотел открыть рот.
– Ладно. Только один вопрос: когда это кончится?
– Что именно?
– Твои гуляния, тусовки, игры с пацанами левыми. Я терпила по-твоему или что? – он пытается говорить спокойно, но я вижу, что ещё чуть-чуть и он взорвётся.
– А я разве не зову тебя с собой? Я не нагулялась, а ты ограничиваешь меня постоянно.
Ещё минут десять мы выясняли отношения, пока нам не начали долбить в стены со всех сторон, и тогда я просто ушла, потому что он просто вывел меня из себя. Но идти мне некуда. Я позвонила Лине, и как оказалось, она бухает на другом конце Москвы. Ну блять, прекрасно. Я возвращаюсь в учебку на втором, но там уже никого нет. Ладно, посижу, успокоюсь и вернусь к Максу, в первый раз что-ли.
Через двадцать минут, когда злость утихает, я опять иду на пятый. В комнате темно и Макс уже лёг спать. Хорошо ему тут, значит, спится, пока я скитаюсь по общаге. Я раздеваюсь, бросаю вещи на соседнюю кровать и лезу под одеяло, парень обнимает меня и целует в лоб.
– Прости меня, лишнего сказал.
– И ты меня.
– Давай спать.
На том и порешали, так в принципе всегда и заканчивается, потому что мы оба за словом в карман не полезем и наши ссоры всегда начинаются с чего-то безобидного, но миримся мы всегда. Мы как две детальки пазла и друг без друга уже не можем.
***
С бодуна я варю на кухне пельмени, которые откопала у Макса в морозилке, скорее всего это даже не его, но меня это не волнует, потому что жрать я хочу очень сильно, а больше ничего нет. Я открываю окно и высовываюсь наполовину, на улице идёт дождь и пахнет божественно приятно.
– Здесь духовка работает? – я оборачиваюсь на голос и вижу Голубина.
– Я ебу? – немного грубо, но меня реально сейчас бесит всё. И к тому же, я что, блять, похожа на человека, который готовит что-то в духовке? Максимум моих кулинарных способностей это сварить пельмени.
Блондин хмыкает и включает духовку, как только он уходит, заходит Макс. Он складывает руки на груди и становится посреди прохода, уставившись на меня. Настроения у меня не то, что ссориться, а даже разговаривать ни с кем нет, но видимо прийдется. Как всегда.
– Что скажешь? – наконец говорит он.
– А ты?
– Можно пройти? – за Максом стоит какая-то первокурсница с горой посуды, парень грубо отвечает ей и она уходит.
– А это я вчера бухал не пойми с кем?
– Лина не пойми кто? Или может это я вчера ушла какой-то тёлке в комнату и сбрасывала все звонки? Двадцать раз я тебе звонила.
– Ты прекрасно знаешь, что это моя одногруппница и она мне с курсовой помогала, а вот я даже представить не могу с кем ещё ты была в баре.
– А какого хуя, извини меня, ты оставил меня одну, ничего не сказал и ушёл туда? Дверь закрыли, свет выключили и сидят они курсач пишут, вешай дальше лапшу, – я уже повышаю голос.
– Я не сказал? А как ты меня нахуй послала и не слушала ничего ты помнишь?
– Всё, Макс, нахуй иди, я ничего больше выяснять на собираюсь.
– Ты думаешь я закончу на этом?
– Мне похуй иди куда хочешь.
– Окей.
Макс разворачивается и уходит. Как же меня это уже достало. Мы вместе полтора года, столько прошли, но эти ссоры чуть ли не каждый день уже так заебали, за год не было, наверное, и трёх дней, когда бы мы не выносили мозг друг другу.
– По-моему, у вас какие-то абьюзивные отношения, – говорит блондин, я даже не помню в какой момент он здесь появился.
– Отъебись. Ты что знаешь о наших отношениях? – больше всего я не люблю когда люди лезут не в своё дело, их это волновать вообще никак не должно, но каждый не упускает вставить свои пять копеек.
– Просто взгляд со стороны. Вы как кошка с собакой, в чём прикол постоянно выводить друг друга, отношения должны быть в кайф.
– Ну вот найди себе кого-нибудь и кайфуй, а к нам не лезь, окей?
– Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, – да он заткнется, блять, или нет?
– Сейчас ты у меня утопающим станешь, если не заткнëшься.
Я сливаю воду с пельменей и ухожу с кухни. Всё бесит так сильно, что уже даже есть не хочется. Я запихиваю в себя пельмени и ложусь в кровать, сворачиваясь калачиком. Нет сил даже плакать, настолько я вымотана и физически и эмоционально. Сейчас хочется уснуть в объятиях Макса и проспать так до вечера, но он меня бесит, а без него я сплю плохо. Тут надо выбирать или собственная гордость или душевное спокойствие. Хотя, душевного спокойствия я, наверное, никогда не почувствую, потому что в моей жизни всегда происходит какая-то хуйня.
Я валялась и просто смотрела в стену около часа, прежде, чем пришёл Макс. Он положил мне на тумбочку мою любимую Милку и присел рядом.
– Мы просто писали курсач, ты же знаешь, что у меня долги и она совсем не в моём вкусе.
– А я просто выпила с Линой, она поехала тусить дальше, а я вернулась в общагу.
– Мир?
– Мир.
Он целует меня в висок и укладывается рядом, а я прикрываю глаза, когда чувствую его теплые руки.