Глава 16
Ральф
...я лучше умру чем сделаю это!
Неужели я был ей так противен? Но если она ответила на мой поцелуй... святой Патрик! Я знаю ее только несколько дней, а она уже свела меня с ума. Ее розвая, как лилия, нежная, прозрачная кожа дурманит и манит меня. Эти синии глаза... эти сочные, полные губы! Никогда я не целовал таких губ! Я хочу что бы она была моей! И когда нибудь она станет ею.
Как она билась в моих объятьях... как рыдала отпустить. А потом странный ответный поцелуй и... неужели? влюбленный взгляд. Все это путает меня...
Да, я хотел ее... я желал быть с ней одним целым. Но натолкнулся на ледяную королеву, оказавшись к тому же неприступной крепостью.
Она первая, которую я брал силой.
Но и первая, которая противостояла моему шарму и любви.
Что со мной?..
Эта юная девица своей красотой покорила мое сердце! Я преклоняюсь пред нею. Клянусь, больше не причинять ей вреда. Я больше не войду в ее спальню ночью. Только если будет на то ее воля.
О Боже, как же я хочу ее.
...увидев меня она залилась румянцем. Я видел, как участилось ее дыхание - ее грудь стала быстрее вздыматься и опускаться.
"Прошу Вас, уйдите. Я не одета...", тихо сказала она. Она стояла в одной ночной рубашке, которая светилась насквозь, показывая все ее прелести. Я не мог оторвать от нее глаз. Нимфа, фея, прекрасная дева... я не знал, кем она была в этот момент. Я хотел наброситься на нее в сеюже секунду. Но надо было быть более сдержаным.
Подойдя к ней я не сдержался и шепнул ей "будь моей". На это она еще сильнее покраснела. Как тебе идет румянец, хотел я ей сказать. Но в место этого я сказал:"я буду нежен и осторожен".
Когда она снова попросила меня удолиться, я поцеловал ее в шею. Я буквально видел рапряжение в ней, и оно меня возбудило. Но она неожиданно дернулась к двери, и я, инстинктивно вытянув руку, схватил ее за волосы. Она хотела сбежать!
Первоя моя реакция, я хотел прижать ее к чему нибудь, и делать с ней всякие недостойства. Но я все таки овладел собой, и подняв ее, хоть она и сопративлялась, уложил ее в кровать. Ее грудь затвердела, я почувствовал это, когда навалился на ее тело. Она закричала, снова моля о пощаде. Ее запястья я без труда удерживал одной рукой, я держал их за ее головой так, что бы ее грудь была без труда в моем распоряжение. Я не слушал ее мольбу. Наклонившись к ней, я стал целовать ее. Когда я захотел поцеловать ее в губы, она укусила меня. Как и утром. И я озверел. Я дал ей пощечину. Это не первый раз, когда я бил женщину, но... что то во мне пожалело об этом.
Я пригрозил ей, что она об этом пожалеет... я видел испуг в ее глазах. Коленями я снова без труда раздвинул ей ноги, и, проклятье, я захотел ее так сильно как не хотел никогда другую женщину. Тогда моя ладонь скользнула к концу ее рубашки и стала медленно ее поднимать наверх.
(...)
Что то произошло, я не могу понять. Что то неуловимое, непонятное... что то до боли сладостное. Ее взгляд внезапно переменился. О чем она думала?.. какие мысли спешили в ее головку?..
И тут она сама, добровольно!, поцеловала меня. Это было так странно, что я отпрянул от ее губ и с удивлением взглянул на нее. Она задумчиво посмотрела мне в глаза. Ее синии глаза были красными, заплакаными, нос был таким же. Но даже в таком виде она мне показалась прекрасней всех на свете.
О, Тина!, хотел я ей сказать... но в место этого иронично спросил, почему она не укусила меня. Она открыла рот, но я не хотел знать ответ на свой вопрос. Я снова поцеловал ее. Она открылась мне без принуждения.
Без.
Принуждения.
Я почувствовал, как твердеет мой орган. Нет, я не стану ее насиловать. Она слишком прекрасна.
Я отпустил ее, и почти робко извинившись, ушел.
Боже.
Кажется я влюбился.