23 глава
Минхо устал постоянно прятаться от Чана. Его все упорно прячут и это очень хорошо получается, что никто не догадался даже. Феликс искренне переживает о брате и старается все огораживать от всего, что может сделать не так и к этому Бан и относится.
Но сидеть с маленьким Виёном скучно. Он лишь кушает, спит и орет, а все остальное откроется по мере его взросления. Ладно хоть Джисон привез бедного и измученного Суни, а то так бы совсем загнулся!
— Доехать до тебя такой ад!
— Будь тише. И тебе привет, Ликси.
Чтоб быть не замеченным... всегда приходилось переводить телефон в режим полета и как показывала практика, то, только так можно остаться не замеченным. Шифровались как могли и это еще не все. Номер Минхо сменили, как и телефон и были номера важны для него. Даже номер Чана, на который никогда не позвонит.
— Вспомнил... и давай корми меня, а то я голодный! Кстати, у меня такие новости есть, правда для них лучше присесть.
Слушать их не хотелось. А чем ещё удивить можно?
— Пошли на кухню. Ёни спит и мы можем разбудить его.
— Да, я все понимаю.
Минхо накладывает покушать брату и внимательно слушает, даже не думая присаживаться. Главное цель не это, а накормить голодного младшего брата.
— У Чана отец гандон полнейший. Он понял, что у него не срослось с тобой, то... он нашёл невесту Чану... Все для того, чтоб родить гребаного наследника! Он не даёт уйти с поста, не давал вам жить спокойно вместе, а сейчас заставляет жениться на почти первой попавшийся и делать детей. Хоть бери и рассказывай ему о том, что вы живы и сорвать план господина Бана.
У Минхо чашка из рук упала и все, что в ней было... просто рассыпалось! Еще посуда треснула и использовать по назначению уже невозможно. Он точно не хотел это слышать! Чан только его и ничей больше, он не должен никому достаться еще...
— Опять зря рассказал, да?
— Я не хочу его делить с кем-то... он только мой и нашего ребенка...
— Сейчас он не твой.
Минхо опять горько начал слезы ронять. В последнее время он такой несчастный, обреченный. С работы ушел, решил довериться и выносить ребенка, пошел на очень большой риск... А в ответ оказался брошенным, с громким званием умершего от любимого брата и папой одиночкой.
Феликс аккуратно приобнимает и боится сделать что-то лишнего в сторону Хо. Они так много дел натворили, что разахлебывания их займет время и возможно много, да и совесть замучает уже через год, если не раньше. А у Ликса это дело быстрое, даже не успеет оглянуться.
— Я так хочу быть счастливым.
— Не могу представить, но предполагаю, что очень.
Минхо быстренько слезы утирает, когда слышит, что Виён стал плакать и к нему не задумываясь идет. Укачает на ручках как сможет и если что, то Ликс всегда придет на помощь. Никогда не отказывался от шанса помочь брату и в лишний раз подержать племянника.
Совсем не знает, чем он заслужил такой «подарок» от Чана, и он что, планету спас, что его так наградили? В любом случае, любит всем сердцем и все готов отдать для того, чтоб его малыш ни в чем не нуждался. Игрушки до сих пор по чуть-чуть покупают и балуют всячески, но любимой игрушкой был белый зайчик и какой-то серенький волчонок, даже оба были переданы через Сынмина, а кто их купил — секрет. Но, как говорил Ким, то точно не он.
— Пойдешь к дяде Ёну?
— Давно не называл меня Ёнбоком.
— Твое английское имя больше приелось, чем корейское. Деду спасибо не скажем, да? Какими-то двойными именами раскидывается, а старшему внуку это не надо вовсе.
Минхо так мило сюсюкался с почти спокойным ребенком на руках. Светился только тогда, когда держал конкретно на руках или был слишком близко к нему, а все оставшийся время черной тучкой ходил.
Вспоминая, что с полу ничего так и не убрано, передает брату своего сына и бежит на кухню, где уже и вспомнил, что надо покормить Суни, а то голодом морить... статус папы не позволяет и постоянно всех хочется накормить.
— Кстати, есть ли у Чанбина какие-то новости по поводу... этого события?
— Ну, как говорит, то, Чан уже всю посуду перебил из-за психов своих и не хочет, а Бини все выслушивает... Понимаю его, конечно не прям очень, но частично. Жестоко это. Сначала, как по нашей легенде, он потерял вас, потом мать, а сейчас отец хочет над ним власть взять и заставить делать то, что он хочет.
— Нас отдать не хочется?
— Хочется. Совесть мучает сильно, а я понимаю, что это может большой ошибкой и не хочется стоять между чей-то судьбой.
Минхо старается не разочаровываться в брате и просто говорит, что все хорошо и нет ничего плохого в том или ином действии. Почти и не в обиде.
***
— Через сколько меня Феликс убьет?
— А что ты конкретно натворил?
Джисон губки дует и думает, а соврать или приукрасить. Он буквально сдал все Чану, а он лишь как-то по-издевательски стал смеяться и продолжал говорить, что это не может так быть. Не поверил, но когда Хан стал уверять в правдивости, то, Чан просто сделал вид, что поверил. После такого предательства отца не во что не верит и просто живет как живая кукла.
— Я рассказал все Чану, но он не поверил. Думал, что это как-то сделает его хоть капельку живым...
— Сони, о таком не стоит говорить.
— Мне жалко его. От него все отвернулись, его обманывают и отец использует как выгодный товар... Минхо делал его счастливым, даже когда он был у нас и страдал от разлуки, но он хотя бы думал о нем, а когда Ликс сказал о том, что они вместе умерли... Он сам же смысл жизни потерял.
Старался донести то, что Чан многое осознал, правда после и сразу сам погас, стал таким жалким и ничего делать не хотел.
— Только не говори, что те игрушки были от него...
— От него, но он передал их, думая о том, как прекрасно они бы лежали на могиле его сына. Он уверен и переубедить не получается, твердо уверен, что они не могут никак быть живыми.
Слова выходили слишком туго и у самого на душе кошки скребут, да и слезы собираются пойти, чтоб выпустить то, что на душе накопиться успело.
Даже Сынмин не смог остаться равнодушным. Он друга не видел давно, даже не знает в каком он, может быть, состоянии. Обижен за то, что просто так отпустил и оставил Ли на пороге их квартиры, а он мог дождаться, когда его заберут и только тогда уйти, а не уходить до того, пока до двери дойдут и откроют.
— Феликсу не говори, а то его еще больше замучает совесть, и он станет винить во всем себя в сто раз хуже.
Поступившие слезы утирает с любимого лица и идет обваривать информацию, а еще и одновременно вместе играть с Сону и отвлекаться от таких поганых мыслей. Обоих жалко и спорить не стоит.