ты вся в моей крови....
Они вышли из дома под прохладный, но приятный вечерний воздух. Солнце уже почти спряталось за крышами домов, оставляя за собой нежные розовые и золотистые отблески в небе. Елис шла медленно, вцепившись в руку Карла, будто всё ещё не до конца верила, что снова может просто идти рядом с ним, без боли в плече, без страха. Он поглядывал на неё краем глаза, ловя каждый её вдох и шаг — будто она могла исчезнуть, если он на секунду отвернётся.
— Все будут там, да? — тихо спросила Елис.
— Думаю, да. — Карл слегка улыбнулся. — Но если тебе станет не по себе, просто скажи. Мы уйдём. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.
— Спасибо, — прошептала она, сжимая его пальцы. — Правда. Ты не представляешь, как это для меня важно.
Они шли мимо домов, где светились окна, мимо детей, игравших в мяч, и взрослых, неспешно болтавших на крыльцах. Несколько человек махнули им рукой, кто-то кивнул Елис в знак уважения — слух о том, что она прикрыла Карла, разошёлся быстро.
Карл провёл её через небольшую аллею, и вскоре дом Гленна и Мэгги показался впереди — уютный, светлый, с открытой верандой, где уже слышались голоса. Из кухни доносился аромат запечённого мяса, трав и хлеба. Всё было по-домашнему просто, но в этом и была магия.
— Готова? — спросил Карл, останавливаясь перед ступеньками.
— А у меня есть выбор? — Елис улыбнулась с легкой иронией, и Карл рассмеялся.
— Нет. Я уже пообещал всем, что ты придёшь.
— Тогда идём. — Она кивнула, выпрямив спину. — Я не боюсь.
— Я с тобой, — тихо сказал Карл.
Они поднялись по ступенькам, и дверь открылась ещё до того, как Карл успел постучать.
Когда Карл и Елис вошли, все сразу обернулись.
— Вот и вы! — улыбнулась Мэгги, подбегая к Елис. — Я так рада тебя видеть на ногах. Как ты?
— Уже лучше, — мягко ответила Елис. — Спасибо, что пригласили.
— Глупости, ты теперь часть нашей семьи, — вмешался Гленн, подходя к ним с широкой улыбкой. — Садитесь, пока всё горячее.
Они прошли к столу. Розита уже сидела рядом с Джудит, которая радостно махала рукой Карлу. Мишон кивнула Елис с уважением, а Тара подмигнула, поднимая бокал с водой.
Карл сел рядом с Елис, незаметно коснувшись её руки под столом. Она была чуть напряжённой — столько взглядов, столько внимания — но рядом с ним ей было легче. Он наклонился и прошептал:
— Всё хорошо. Просто поешь, а потом я украду тебя куда-нибудь потише.
Елис улыбнулась.
— Только если с десертом.
— По рукам, — ответил он, подмигнув.
Гленн поднял голос:
— Ну что, раз все в сборе, давайте начнём. Сегодня у нас не просто ужин, а маленький праздник. За то, что всё закончилось без трагедий. И за то, что рядом с нами есть такие люди, как Елис.
Все за столом поддержали его словами, жестами, кто-то похлопал. Елис порозовела, опустив взгляд, но улыбнулась. Она чувствовала себя частью чего-то настоящего.
Вечер продолжался — разговоры, смех, теплота. Мэгги рассказывала забавные истории, Джудит уронила ложку и громко засмеялась, а Карл, наконец, впервые за долгое время выглядел по-настоящему счастливым.
И хотя за окном уже сгущались сумерки, в доме всё ещё было светло — не только от ламп, но и от того, что эти люди называли домом.
Ужин закончился неспешно. Последние кусочки десерта были съедены, разговоры стали тише, а тёплая, уютная сонливость повисла в воздухе. Кто-то собирал тарелки, кто-то уже пересел на диван. Карл ловко встал со своего места и наклонился к Елис.
— Пошли? — тихо сказал он. — Мне кажется, ты устала.
— Немного, — кивнула она. — Но, честно? Была бы рада просто выйти подышать.
Карл взял её за руку и повёл к выходу. Они осторожно вышли на веранду, стараясь не привлекать внимания. Дверь мягко закрылась за ними, и наступила тишина. Лишь где-то далеко стрекотали сверчки, а в небе лениво мигали первые звёзды.
Они сели на ступеньки. Елис прижала колени к груди и облокотилась на них локтями, смотря вперёд. Карл молча достал из кармана тонкую веточку и начал крутить её в пальцах.
— Там внутри было… хорошо, — сказала она спустя минуту. — Странно, но я почти забыла, каково это — быть просто в доме, с людьми, которые не оценивают, не смотрят сквозь. А просто... рядом.
— Я знаю, — сказал он тихо. — Мне тоже этого не хватало. Семья, тепло, разговоры ни о чём.
— Знаешь… — Елис повернулась к нему. — Когда Рон… когда это произошло, я думала: вот и всё. Больше я уже никого не увижу. Ни тебя, ни Джудит, никого. И мне стало так страшно, но не за себя. А за тебя.
Карл замер, глядя в её глаза.
— Не говори так. Я не переживу, если с тобой что-то случится. Я… я чуть не сошёл с ума, когда держал тебя на руках, а ты теряла сознание.
— Зато ты меня спас, — слабо улыбнулась она. — И теперь я здесь. С тобой.
Он потянулся и нежно коснулся её лица, убрав выбившуюся прядь волос за ухо.
— Я тебя не отпущу. Ни за что.
— Я и не прошу, — прошептала она.
Они сидели молча, прислонившись друг к другу. В этом молчании было больше смысла, чем во всех разговорах того вечера.
Потому что это было не просто затишье. Это был их личный, хрупкий покой — перед тем, как снова придётся бороться.
Они сидели молча, прижавшись плечами, глядя на звёздное небо, когда дверь дома за их спинами приоткрылась — бесшумно, почти незаметно. В проёме появилась фигура. Это была Мишон. Она не выходила на улицу — просто стояла, прислонившись к косяку, не желая мешать.
Она не специально подслушивала — просто хотела позвать Карла, но, услышав тёплую, нежную тишину между ним и Елис, остановилась. Женщина слушала, как тихо говорит её приёмный сын, как заботливо звучит его голос рядом с этой девочкой. И как спокойно, искренне отвечает она. В этих словах не было наигранности или показного взросления — была только нежность и честность.
Мишон долго не вмешивалась. В её взгляде отражались воспоминания — о Рике, об Андрее, обо всех потерянных и всех, кого удалось сохранить. Она знала, что жизнь в этом мире выживания делает детей взрослыми слишком рано. Но сейчас, глядя на Карла и Елис, она вдруг почувствовала не страх за них, а надежду. Чистую и настоящую.
Спустя минуту она тихо, почти неслышно отступила внутрь, прикрыв за собой дверь, чтобы не спугнуть ту хрупкую магию, которая была на веранде.
Они сидели на крыльце, плечом к плечу, глядя в небо, молча, но с какой-то странной, почти уютной уверенностью в том, что у них есть время. Всё казалось спокойным… слишком спокойным.
И вдруг — грохот. Резкий, как удар по сердцу. Металлический скрежет раздался от главных ворот, и через секунду их настежь распахнуло. Кто-то кричал — где-то издалека, голос терялся в панике.
Карл мгновенно вскочил, обернувшись в сторону шума. Ворота Александрии, всегда надёжные и охраняемые, были открыты — и за ними, точно поток, заходили мертвецы. Много. Сотни. Стая.
— Елис! В дом! — крикнул он, уже хватая её за руку.
Он распахнул дверь, впуская Елис первой. Уже в прихожей раздались встревоженные голоса.
— Что случилось? — спросила Мэгги, выскакивая из кухни с мокрыми руками.
— Зомби! — выдохнул Карл. — Ворота прорваны!
Все замерли. На долю секунды — мёртвая тишина. Потом начался хаос.
— Все окна и двери закрыть! — рявкнул Рик. — Быстро, всем собраться в центральной комнате!
Гленн уже закрыл ставни. Розита и Мишон метнулись к входной двери, проверяя замки. Маленькие дети забились в угол, дрожащие, не до конца понимая, что происходит.
Карл бросил взгляд на Елис — она стояла, прижав руку к груди, дыша часто, но не плакала и не дрожала. В её глазах была тревога, но и решимость. Он шагнул к ней, обнял за плечи.
— Мы выберемся, слышишь? — шепнул он. — Всё будет хорошо.
Снаружи уже слышалось, как скрежещут когтями по стенам. Кто-то из мертвецов ударился о дверь. Дом содрогнулся.
— Нам нужно будет пробиваться, — сказал Рик, оборачиваясь ко всем. — Но сначала — держим оборону.
— Это сколько их там?.. — пробормотал Гленн, выглянув в щёлку между досками.
— Больше, чем я когда-либо видел, — тихо сказал Карл, не отпуская Елис. — Нам нужно быть готовыми.
Прошло несколько напряжённых минут. Дом дрожал от стонов и ударов снаружи. Зомби неумолимо давили со всех сторон, и стало ясно — просто отсидеться не выйдет.
— Нас долго тут не продержат, — тихо сказал Рик, опуская голову. — Они сломают окна. Двери не выдержат.
Мишон кивнула, обернувшись к остальным:
— Надо выходить. Только один способ — старый.
Она бросила взгляд на Гленна. Тот сразу понял.
— Обмазаться, — сказал он. — Внутренностями. Как мы делали раньше. Чтобы пахнуть, как они.
— У нас есть дождевики, — добавила Розита. — В кладовке. Наденем их, срежем пару, ну… трупов — и снаружи не должны нас заметить.
Карл покачнулся. Елис сразу подхватила его за руку. Он глянул на неё, слабо улыбнулся, хоть в груди всё переворачивалось от страха.
— Мы справимся, да?
— Да, — ответила она твёрдо. — Вместе.
В темной кладовке нашли старые дождевики. Они были липкие от пыли, немного пахли затхлостью — но это было даже к лучшему. Мишон и Рик первыми вышли наружу, разрубили нескольких зомби и оттащили их к забору. От них шёл ужасный запах.
— Это... будет мерзко, — пробормотал Рон, морщась.
— Хуже будет, если не сделаем, — резко бросил Рик. — Все быстро, по очереди. Ещё немного и не выберемся.
Мишон аккуратно намазала внутренности зомби по дождевикам Карла и Елис. Девочка с трудом сдерживала рвотный рефлекс, но не отвернулась. Когда дело дошло до лица, Карл взял её за руку.
— Смотри только на меня.
Она смотрела. Пока ему мазали щёки и шею, она держала взгляд, стараясь не думать, что у неё на лице кровь мертвеца.
В итоге готовы были:
Рик, Мишон, Карл, Елис, Рон, его мать, отец и младший брат.
Остальные остались в доме чтобы выйти вторыми
Они выстроились в линию.
— Держимся за руки. Ни шагу в сторону, ни одного крика. Поняли? — голос Рика был глухим и строгим. — Выдыхаем. Пошли.
Дверь отворилась.
Их обдало гнилым ветром.
Они шли молча, медленно, почти не дыша. Дождевики липли к коже, вонь от зомби вызывала тошноту, но никто не издавал ни звука.
Карл держал Елис за руку, крепко, будто одно это касание держало их на плаву.
Рон шел рядом с братом и родителями, его лицо было перекошено, он не сводил взгляда с Карла. В глазах — паника и затаённая злоба.
— Всё будет хорошо… — шепнула Елис, сжав пальцы Карла.
Но тут произошло то, чего боялись все.
Младший брат Рона сорвался:
— Ма-а-ам! — всхлипнул он, а потом закричал. — Я не хочу! Я не хочу умирать!
Зомби рванулись на звук. Их рык заполнил улицу.
— Бежим! — крикнул Рик.
Толпа рванулась врассыпную. Карл потянул Елис за собой, но Рик крикнул:
— Не отрывайтесь! Стойте вместе!
Всё смешалось. Крики. Стрельба. Плач.
Мать Рона бросилась к сыну. Зомби вцепились в неё. Потом в ребёнка. Потом в отца.
Рон остался один. Он замер, затем выхватил пистолет, глаза бешено метались.
— Это ты… — прошипел он, глядя на Карла. — Это всё ты! Если бы не ты, всё было бы по-другому!
— Рон, брось! — крикнула Елис.
Но Рон уже навёл оружие:
— Теперь точно конец!
Выстрел.
Елис попыталась заслонить Карла собой, но не успела полностью.
Пуля с глухим звуком врезалась прямо в глаз Карла. Его отбросило назад. Он упал, едва не выронив пистолет.
— НЕТ!!! — завопила Елис, бросаясь к нему. — КАРЛ!
Рон отшатнулся, сам в ужасе от того, что сделал. Но не успел даже выронить оружие — Мишон подскочила сзади, мачете блеснула в воздухе, и Рона больше не стало.
Карл лежал, не двигаясь. Кровь текла из глаза, расплываясь по асфальту, как чёрное пятно.
Елис подбежала, упала рядом на колени.
Слёзы хлынули, она сорвала с себя дождевик, подхватила Карла на руки, прижимая его голову к себе.
— Помогите! ПОМОГИТЕ! — кричала она, захлёбываясь. — Карл! Карл, пожалуйста! Слышишь меня?! Не умирай!
Его кровь уже залила её платье, руки, волосы.
Жители Александрии начали выбегать из домов, отбивая зомби, прочищая путь к лазарету.
— В сторону! — закричала Дэйниз. — В лазарет, живо!
Карла подняли. Елис не отходила ни на шаг.
— Я с ним! Я не оставлю его!
В операционной свет мигал. Дэйниз скомандовала:
— Готовим наркоз. Нам нужно срочно остановить кровотечение. Сейчас, живо!
Елис сидела на стуле у двери, руки дрожали, лицо было в крови. Она не отводила глаз от стола, где врачи боролись за Карла.
Прошло уже больше двух часов с тех пор, как Карла увезли на операционный стол.
Елис сидела в коридоре, прямо у двери.
На ней всё ещё было чёрное платье, теперь полностью заляпанное кровью — особенно спереди, где его голова покоилась у неё на коленях.
Кровь засохла пятнами на руках, запеклась в волосах, проступила даже сквозь ткань.
Но ей было всё равно.
Она не отходила ни на шаг. Ни чтобы переодеться, ни чтобы умыться. Даже не чтобы попить.
Она боялась — вдруг именно в тот момент, когда её не будет рядом, он очнётся.
А если испугается? Если позовёт её, а её не будет?
Лампа над её головой моргала, свет дрожал, будто сердце мира билось неуверенно.
Каждый шорох за дверью вызывал, будто электрический разряд по коже.
"Пожалуйста… пусть он выживет… пусть откроет глаза… хоть один…", — про себя молилась она, глядя в пол.
Дэйниз пару раз выходила, чтобы взять что-то со стола или сказать одно-два слова врачам.
Один раз она тихо сказала Елис:
— Хочешь сесть дальше, там кресло мягче?
Елис лишь покачала головой.
— Я должна быть здесь, — прошептала она. — Он… он может проснуться.
Дэйниз кивнула с пониманием и больше не мешала.
Прошло ещё немного времени.
Тишина была почти священной.
И вдруг — скрип двери.
Открылась створка палаты.
На пороге стояла медсестра.
— Он… очнулся.
Елис резко встала, её сердце ударилось о рёбра.
— Можно к нему?
— Только ненадолго. Он ещё слаб. Но… он звал тебя
Елис медленно, будто во сне, шагнула в палату.
Свет был приглушённый, пахло лекарствами и чем-то стерильным, холодным. Аппараты мерно тикали, в воздухе стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь глухим биением сердца — её собственного.
Он лежал на кровати, под белой простынёй, его лицо было бледным, неестественно спокойным. Правая половина головы была аккуратно перевязана, глаз закрыт плотной повязкой. Второй глаз — левый — был открыт… и смотрел прямо на неё.
— Елис… — прошептал Карл, хрипло, едва слышно.
Она сделала шаг вперёд, губы задрожали, но она не плакала. Она уже всё выплакала в коридоре.
— Я здесь… — тихо ответила она, опускаясь на край кровати. — Я никуда не уходила.
Карл протянул к ней руку, слабую, дрожащую. Она тут же взяла её в свои ладони — холодные, всё ещё с запёкшейся кровью.
— Прости, — сказал он, — я не успел…
— Не надо, — перебила Елис, прижимая его ладонь к щеке. — Главное, что ты жив.
Он слабо улыбнулся.
— Ты… ты вся в моей крови.
— И мне плевать, — прошептала она и, не дожидаясь ничего, склонилась к нему и коснулась его губ поцелуем — нежно, осторожно, будто боялась сломать что-то хрупкое, как стекло.
Карл ответил на поцелуй — слабо, но искренне.
— Знаешь, — сказала она, отстранившись на секунду, — ты был самым упрямым идиотом… но я так боялась тебя потерять.
Карл тихо рассмеялся — и тут же поморщился от боли.
— Я всё ещё упрямый. Особенно ради тебя.
Она провела пальцами по его лбу, отводя волосы.
— Тогда не смей умирать, понял?
— Обещаю, — прошептал он.
Елис сидела рядом с ним, осторожно беря его за руку. Её дыхание было тяжёлым, но она чувствовала невероятную легкость, что он здесь, что он жив.
В этот момент в дверь палаты вошли Рик и Мишон. Они не пытались вмешиваться, но их присутствие было заметным. Рик улыбнулся, но в его глазах было много переживаний.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, его взгляд был пристальным.
Карл медленно кивнул, пытаясь подняться, но сразу понял, что это слишком сложно.
— Я в порядке, — сказал он с усилием, когда почувствовал, что Елис держит его руку. — Только... немного слаб.
Мишон подошла ближе и посмотрела на Елис с мягким выражением на лице. Она не сказала ни слова, но её взгляд говорил всё. Она была рада, что Карл жив, и что Елис рядом с ним. Это было для них обоих важным моментом.
Рик, присев рядом с Карлом, покачал головой.
— Ты не один, Карл, мы все здесь, — сказал он, его голос был тверд, но в нём чувствовалась забота.
Карл снова посмотрел на Елис, и её глаза встретились с его. Они молчали, но в тишине было столько чувств, столько переживаний и надежды.
— Спасибо тебе, — шепотом сказал Карл, его голос был искренним, хотя и слабым. — Я не знаю, что бы я сделал без тебя.
Елис сжала его руку, её губы дрогнули от лёгкой улыбки.
— Ты не должен благодарить меня. Я просто рядом. И всегда буду, Карл. Всегда.
Мишон и Рик тихо стояли в стороне, позволяя им быть вместе, но их присутствие и поддержка ощущались в каждой частице этой тишины.