Печать тьмы

«Смерть - не конец, а лишь пауза между аккордами бытия.»

Девушка открыла свои глаза: - как же сильно болит голова... А? Это я где... - Стены из красного дерева были сильно похожи на родной дом Хамано. В углу так-же лежала самодельная лютня, а в доме пахло чайными листьями и розами. Девушка встала с кровати, ран на теле не было, как будто они и не появлялись. Девушка пыталась вспомнить, что с ней произошло: - я почувствовала пронзающую боль... Ненависть, которая сменилась печалью... Я помню камень, что падал с неба... А потом... - Девушка услышала какие-то звуки, что исходили снизу. Женский смех, и звуки беготни. Хамано поторопилась выйти из комнаты, и спустившись вниз почуяла знакомый аромат эльфийских духов: - не может этого быть... - Девушка была одета в свою домашнюю белую робу, которую украшали красные амойзские символы. Девушка прошла на кухню, где за большим, овальным столом сидела мать Хамано, она увлечённо разговаривала с рыжей эльфийкой, что была одета в чёрную робу. Девушка встала в ступор: - Оцука... Как ты тут... - Эльфийка мило улыбнулась Хамано, а Бруда обняла свою дочь: - садись есть милая, а то еда остынет. Сегодня твоё любимое – жаренная грудка кролика в овощах. Стук лёгких ног - и в кухню вбежала маленькая Алари.
Детский топот вывел Хамано обратно в мир: - Сестрёнка! Ты наконец проснулась! – маленькая Алари обняла старшую сестру, Хамано опустилась на колени, крепко прижав сестрёнку к груди. Слёзы падали, горячие, живые.: - прости... За всё меня прости... - Девушка говорила это надломленным, тёплым голосом, а сестрёнка ничего не понимала: - ты чего это? – Бруда и Оцука тоже удивились этому: - эй, Хамано, не видела тебя раньше такой... ранимой. - Эй, -Оцука улыбнулась, подходя ближе, - ты чего? Мы же рядом. Мы всегда были рядом. Хамано не слушала. Она шептала, как молитву: - я видела твоё тело... В пещере... Тебя убил демон... Я не успела, я была недостаточно быстра и сильна... - Эльфийка рассмеялась, мягко, по-домашнему: - Глупенькая, посмотри. Всё хорошо. Никаких демонов. - Хамано подняла на неё взгляд.
Чёрные глаза Оцуки сверкали, как два зеркала, в которых отражалась сама Хамано - уставшая, надломленная, живая: - я очень устала... Я считала себя сильной, пока не осталась одна... - Тихо шептала девушка: - ты и Джоссе были лучиками света в этом тёмном мире...Девушка обессиленно положила голову на плечо своей семнадцати летней сестры. - Тогда просто будь светом сама, — тихо ответила Оцука, поглаживая её по волосам.
Где-то за стеной, в конце длинного коридора, постучали, мать Хамано обернулась: - наверно отец вернулся, сейчас приду девочки.

Спустя паузу в несколько секунд, сверху, из комнаты Хамано донеслось брынчание струн.
Обе девушки удивились этому: - в моей комнате никого не было... Оцука, сходишь со мной проверить? – Эльфийка одобрительно кивнула, и девушки направились наверх.
Звук, исходящий от струн всё ещё продолжался, как вдруг пробил второй аккорд. Мелодия звучала всё быстрее и быстрее: - а красиво ведь играет. – Шуточно подметила Оцука, а Хамано лишь с улыбкой посмотрела на рыжую эльфийку. Подойдя к закрытой двери, белокурая дама потянула ручку, как вдруг пала в ступор: - ты... - На кровати Хамано сидела Гаккеи, что смиренно играла какую-то мелодию, что звучала трагично и на удивление, по живому: - ты играть умеешь? – Хамано насторожилась, ведь оружия у девушки не было.
Воздух в комнате начал сгущаться, а за окнами разнёсся протяжный гул: - ну, не буянь моя девочка. В данный момент я угрозы не представляю. Лучше сядь и насладись демоническим искусством. – Демонесса даже глаза не открыла, а голос её был сладок.
Чёрные волосы Гаккеи развивались из-за ветра Хамано, а мелодия завораживала. Оцука начала готовить какое-то заклинание, её руки засверкали оранжевым цветом: - не стоит... Мне интересно её послушать... - Хамано остановила рыжую эльфийку, и пройдя в комнату, села на небольшой сундук, что стоял у кровати. Продолжая слушать демоническую мелодию, девушка прониклась трагедией Гаккеи, так как Хамано сама была бардом, она могла понять, что именно хочет донести Гаккеи. Или то человеческое, что осталось в демоне.
Мелодия подошла к своему концу, а из левого глаза Гаккеи потекла слеза. Демонесса быстро вытерла её, открыв свои пламенные глаза: - когда-то и я была человеком... - Хамано сильно удивилась этому заявлению от холодной и властной госпожи света: - что это с тобой?... – Белокурая девушка вопросительно смотрела на Гаккеи: - около двух тысяч лет назад я жила в таком же теле, как и вы обе. Я могла любить, чувствовать, но одно происшествие положило конец моему мирному существованию.
В тот день у меня была свадьба на красивом мужчине. Стройный, широкий и сильный, как скала, его мускулы могли камень сломать... Как сейчас помню его белые волосы, голубые, словно лёд, глаза. Его басистый голос так хорошо сочетался с воинственным характером...
Пришло много народу. Человек пятьсот наверно, я и он были из знатных семей, но я его безумно любила... А вот он... Неважно... Что-то я разговорилась... - Гаккеи с печалью смотрела на кроваво красную луну, что была видна за окном.
Хамано положила свою ладонь на колено демонессе: - продолжай, мне интересно тебя послушать. Ты наверно давно никому не открывалась... Может я смогу тебе помочь? – Гаккеи немного дрогнула от прикосновения, но вовремя одумалась: - да, наверно нужно снять с себя эту хладную броню... - Демоница положила свою ладонь на ладонь Хамано, и продолжила рассказ, смотря в окно: - цветы, музыка, шум... Всё как на обычных свадьбах. Там же и большое количество алкоголя, он его обожал. Даже большую баню растопить смогли... и много же с ней хлопот в своё время было.
Я любила его так сильно, что попросила швею сделать полотно с его именем... "Гельбор", так его звали. И счастлива же я тогда была... - Гаккеи с глубоким вдохом продолжила свой рассказ: - Он решил отлучиться со своими дружками, а я раздавала еду, такая традиция у нас была. Я заметила, что его слишком долго нету, и куда-то пропала моя сестра... Я решила пройти в их "зону", и увидела нечто... Ни его друзей, ни кого либо ещё, только голого его и мою сестру в... Страстных объятиях... Тогда мой мир рухнул... Я знала, что он бабник, но он обещал мне измениться... Я думала, что я смогла занять место в его сердце, но увидела это... - Из глаз демона потекли горячие слёзы, а Хамано сидела с распахнутым ртом: - не могу поверить... Так ты не была стервой с рождения... - Гаккеи с осуждением фыркнула на Хамано, продолжив: - у меня в руках тогда была бутыль с маслом... И свеча... Я окрикнула его, начиная проливать на себя то самое масло, и кинув остатки в них. – Пока Гаккеи говорила про масло, струны на лютне начали лопаться, одна за другой.
Гельбор поспешил ко мне, и как только его грязные руки коснулись меня, и опрокинула свечу на нас обоих. Он тянул руки - и тогда я впервые увидела, насколько они чужие. Алое пламя объяло семейную пару, он страшно мучался... Я ощущала лишь обиду, дикую ненависть, я не знала, что делать. Последнее, что я помню — как язык пламени вошёл мне под кожу, и вместо боли я услышала музыку. Тихую, страшную, зовущую...
Потом я оказалась уже в облике госпожи света, не совсем помню, что было между всем этим, лишь лес, покрытый густым туманом, и странного человека, который сидел на камне. Он говорил что-то про месть, новую жизнь и силу, я просто на всё соглашалась с горя... Демон света – Гаккеи, так он меня прозвал. – Последняя струна лютни лопнула, а Хамано в максимальном шоке смотрела на Гаккеи: - ты отнюдь не демон... Потерянная душа, пережившая предательство любимого человека... - Хамано медленно привстала и обняла Гаккеи, оранжевые, горящие глаза наполнились горькими слезами. Демонесса же лишь одной рукой приобняла белокурю девушку. Хамано услышала, как входная дверь их поместья закрылась, и резкий, будто молния, шлепок послышался из коридора: - опять здесь не убрано, что ты за мразь такая? – Грубый мужской голос перебил молчание трёх девушек: - вернулся... - Хамано с сожалением прошептала это, после чего отпустила демона: - я уже не знаю, что с ним делать... - Гаккеи взяла тремя пальцами Хамано за подбородок, и тихо сказала: - тебе помочь? – Хамано с улыбкой и шоком глядела в сторону демона, и одобрительно кивнула: - я дам тебе свершить свою месть, раз у меня не получилось. – Белоснежная катана засверкала в углу комнаты, будто появившись из ниоткуда. Белокурая девушка взяла её, и обножив, увидела надпись: "пусть мой свет всегда будет расчищать твой путь." – Хамано улыбнулась: - твоё авторство? – Гаккеи посмеялась, тепло, она была удивительно уютной: - Нет, теперь это твоё. Свет не принадлежит никому. Ни тебе, ни мне... раз на то пошло, то пусть он будет как инструмент всех, кого предали. Всех, кто жаждет мести. – Белокурая девушка засунула катану обратно в ножны, и начала перебинтовывать свои ладони, пояс и колени.
Девушка закончила с подготовлением, и начала выходить из комнаты, как услышала ещё один шлепок, и крик своей сестры. Ярость и гнев закипали в Хамано. Она чувствовала, как что-то в её теле и душе меняется. Ощущается некая свобода, будто ей теперь хватает сил, чтобы свершить свою месть.
Спустившись по лестнице вниз, девушка увидела, как её отец вновь замахнулся на младшую сестру Хамано. Сделав глубокий вздох, она ринулась вперёд. Звон катаны пронёсся от одного конца коридора, до самой двери. Когда девушка открыла глаза, она уже не видела знакомый дом, а обернувшись, увидела благодарящую её сестру: - спасибо сестрёнка! Ты уберегла меня с матерью! Ты сильная у меня, хочу быть похожей на тебя! – Лёгкое шуршание листьев проводило сестру Хамано, а пред белокурой девушкой стояли Гаккеи и Оцука: - последнее слово умершим, давай, эльфийка. – Оцука вновь подошла к Хамано, и крепко её обняла: - ты же знаешь, что мы ещё встретимся, моя хорошая... - Тело эльфийки начало рассыпаться в золотой пепел, улетая вдаль, а из глаз Хамано вновь хлынули слёзы: - я буду скучать... - Шёпотом произнесла девушка, после чего повернулась на Гаккеи: - и что нам тут делать? – Хамано с печалью смотрела на демона: - тебе на звук цепей, а я... Останусь тут, мой путь уже окончен. – Вдали, за густым туманом белокурая девушка услышала металлическое стуканье.
Продвигаясь по тропинке, что была выложена из красивого, белого камня, Хамано увидела фигуру, сидящую на огромном валуне: - ты прошла последнее испытание, юная леди. Ты готова к перерождению. У тебя есть цель, и ты можешь с ней справиться. – Фигура в зелёном плаще говорила очень тихо, и голос его был искажён, будто он постоянно вдыхал в себя воздух, пока говорил.
Таинственная фигура подозвал девушку к себе, и начертил на ладони Хамано печать: - печать света... Так я её назову. К сожалению печать тьмы уже занята госпожой Гаккеи. – Хамано почувствовала пронзающую боль, и увидела, как её руки начали покрываться трещинами.
Черная кожа будто каменела на девушке, трескаясь по всей длине. Белый свет исходил из трещин, а глаза Хамано начали меняться. Левый глаз стал полностью белым, сияя в ночи, а правый – стал демоническим. Змеиный зрачок в жёлтой радужке загорелся алым пламенем, таким же, как и глаза Гаккеи.
Резкая боль в спине повалила Хамано, и два больших белых крыла вырвались наружу. Рога торчали из головы девушки, они были похожи на изящный кварц, в котором текла золотая энергия, что создавала собой подобие "жил", и служило эхолокатором.
Её обнажённое демоническое тело покрыли чёрные доспехи, в центре которых красовалось золотое солнце – свет Гаккеи. Над головой девушки возник золотистый нимб, а крылья наконец обрели свой чёрно-белый окрас. Кончики длинных волос Хамано начали чернеть, и от них исходило подобие дымки, она была такого-же чёрного, как ночь, цвета. Белоснежная катана Хамано засверкала, давая понять – превращение завершено. Она больше не была ни Хамано, ни светом, ни тьмой. Она была той, кто пережил всё - и остался человеком. Фигура в зелёном плаще щёлкнула костяными пальцами, и Хамано вернулась в мир живых, на границу, между пустыней и полем. Вдали она видела разрушенную повозку, а доносились оттуда звуки битвы. Она ощутила знакомое присутствие: - Джоссе! – её сладкий голос ни капли не изменился, и девушка ринулась в место битвы.